На привокзальной стоянке ожидал чёрный автомобиль.

– Папа, смотрите, это же Иван – другой ординарец! Тот, что вместе с Григорием нашёл нас в Бресте! – воскликнул Коля и бегом припустил к сержанту, курившему возле водительской дверцы.

Тот затушил папиросу, бросил в урну. Поймал мальца в распахнутые объятья, а потом по-мужски пожал руку. Надя с Ариной подбежали следом, облепили Ивана и держали так, пока не подоспели родители.

Елизавета тепло ответила на приветствие, но не отпустила локоть мужа – не желала отрываться.

«Самый лучший! Самый незабываемый день!» – думала она, слушая сердечный трепет, чувствуя, как счастье захлёстывает всё её существо.

– Снова на «эмке» поедем? – деловито спросил Коля, помогая загружать вещи.

– Это «Виллис» – другая модель, более усовершенствованная, – отозвался Иван. – Двигатель – два литра двести, передний привод, понижающая передача… В общем, отличная «лошадка» с отменной проходимостью.

Коля закивал, будто понял, что всё это означает. Потом с тем же серьёзным видом подбежал к передней дверце, распахнул перед отцом. Когда Павел Семёнович занял место рядом с водителем, кое-как втиснулся на заднее сидение к остальным.

– Тесновато здесь. Лучше бы я на другой машине поехал, с Григорием…

– Нельзя. Ему сначала в часть надо. Положено доложить о прибытии, – пояснил отец.

Пробежав по узким улочкам, машина остановилась возле двухэтажного дома с башенкой и шпилем на фигурной крыше.

– Приехали! Выходим! – распорядился подполковник.

– Мы здесь будем жи-ить? – неуверенно протянула Арина.

– Так точно! – шутливо отрапортовал отец и коснулся пальцем маленького, курносого носика. – До тех пор, пока не будет приказа о передислокации части.

– Прям одни? – подхватила Надя.

– Да-да, этот дом выделили нашей семье.

Коля, ловко выскочив из машины, присвистнул.

– А Гриша и Ваня? – прошептала Арина.

– Ивана отпустим, а Григорий останется с нами. Будет помогать по хозяйству: дрова колоть, уголь носить, печи топить и разное другое… А теперь беги, выбирай себе комнату, там их целых четыре… Не считая кухни и подсобки, – добавил подполковник, обратившись к жене.

Елизавета удивлённо вскинула брови.

– Вот это я посмотрела бы первым делом, – проговорила она заинтересованно и направилась к дому, откуда доносился детский гомон.

В прихожей скинула пальто. Павел подхватил, повесил на крючок под фигурной деревянной лестницей, ведущей на второй этаж.

Елизавета не стала подниматься. В сопровождении мужа прошла, слегка толкнула дверь напротив.

– Это и есть подсобка?! – вырвалось у неё при виде просторного, светлого помещения с угольным котлом и внушительным чугунным чаном поверх массивной столешницы в центре.

– Здесь, Лизонька, будем детей купать и сами мыться.

– Замеча-ательно, – протянула Елизавета, оглядывая полки и табуреты вдоль белых стен. – А что там? – кивнула в дальний угол.

– Посмотри сама, я к детям поднимусь, – отозвался Павел, удаляясь.

Елизавета приблизилась к перегородке, заглянула за угол, обнаружила дополнительный отсек и ахнула. За стеклянной дверью в окружении слепяще-белых стен на полу возвышалась… гора угля.

Потрясённая невероятной чистотой в кладовой для растопки, она недвижимо простояла с минуту и уже хотела уйти, как вдруг из-под уголька выскользнул мышонок. За ним другой, третий, четвёртый… Серые комочки на ножках взялись носиться по угольной куче.

Игра в догонялки показалась такой забавной, что Елизавета прыснула смехом. Живность моментально исчезла, как и не было. «Ну вот, а говорили, мы здесь одни. Как бы не так – снова с квартирантами», – подумала Елизавета и вышла из подсобки, размышляя, где бы раздобыть мышеловку.

К удивлению, теперь стояла подозрительная тишина. На мгновение даже показалось, что в доме никого нет. Однако слух уловил бряцание металла. Елизавета поспешила подняться.

В центральной комнате она застала трогательную картину. Павел сидел в окружении детей. На столе, поблёскивая, красовались разложенные в ряд ордена и медали.

– Мама, мама, идите скорее сюда! – взволнованно воскликнул Коля. – Смотрите, сколько у папы наград! Целых пять орденов! Красного знамени, Отечественной войны первой и второй степени! И целых два ордена Красной звезды, – перечислял он, осторожно касаясь подушечками пальцев каждой награды. – И это ещё не всё! Вот медали: за боевые заслуги, за оборону Москвы, за победу над Германией! А эта совсем новая – за победу над Японией!

– Дети, я всегда говорила, что вы можете гордиться отцом! – сказала Елизавета, усаживаясь поближе к мужу.

– А ещё папа рассказал, как брал штаб фашистов под Калугой!

– Николай, – перебил отец, – не переиначивай. Я не один там был, а командовал операцией.

– Но ты ведь тоже из пулемёта строчил? Тра-та-та-та-та, тра-та-та-та-та!

Павел Семёнович согласно кивнул. Сын продолжил с жаром:

– Фрицы засели в школе, а под обстрелом наших она сгор-р-рела! Ур-р-ра-а-а!

– Коль, а про станцию Барятинскую, что не рассказываешь? – подхватила Надя и повернулась к матери. – Оттуда папа с группой бойцов снаряды вывозил. Над головой немецкие самолёты кружили, а у них всё-таки получилось – вовремя доставили боеприпасы на огневые позиции. Папа, вам ведь за это орден Красной Звезды дали?

– Так точно, – подтвердил подполковник.

– Мама! Наш папа – герой! – воскликнула Арина. – Я тоже на войну пойду, когда вырасту.

Коля захохотал.

– Куда тебе, козявка!

– Сам такой! – взвилась сестра. – Вот увидишь: вырасту и пойду!

– Ну уж не-ет, девчонок не берут! А я вот точно скоро лётчиком стану.

– Так-так, дети, не спорить. Хватит посиделок. Ещё не мылись, не ужинали…

Вечерние дела закружили. А потому, как только сытые дети принялись озорничать, Елизавета скомандовала:

– Быстро по кроватям!

Те закапризничали.

– Ну-у-у…

– Ещё ра-а-ано.

– Совсем спать не хочется.

– Отставить разговорчики! – строго сказал отец. – Приказ генерала – закон.

– Папа, вы что, уже генерал? – неуверенно спросил Коля.

– Я пока ещё подполковник, а вот мама у нас – высшее руководство! Всё понятно?

– Угу, – буркнул сын и нехотя поплёлся к себе.

Сёстры тоже разбрелись по комнатам.

– Лиза, надо поменять деньги, – сказал Павел. – Пойдём вместе, не хочу больше тебя оставлять. Здесь недалеко. За детей не беспокойся, Григорий присмотрит.

Она улыбнулась.

– Ты меня ещё уговариваешь? Да я хоть до границы пешком, лишь бы рядышком.

Они быстро оделись и вышли. Елизавета вдохнула морозный воздух, в голове просветлело.

– Хм, а разве конторы ещё работают? – поинтересовалась она недоверчиво.

– Кажется, я не сказал, – спохватился Павел. – Банки действительно уже закрыты. Но там грабительский курс, поэтому наши меняют у «подпольщиков». Те рубль за четыре юаня покупают.

Свернули в проулок. Пройдя немного, остановились у знатного дома. Павел Семёнович дёрнул свисающий, витиевато переплетённый шёлковый шнурок. Внутри звякнул колокольчик. Дверь сразу открылась. Девушка в цветастом кимоно, сложив руки перед грудью, поклонилась. Не разгибаясь, попятилась, давая пройти. Приняла у Павла Семёновича шинель, у Елизаветы пальто. Раздвинула отделяющие прихожую от зала двери с красными драконами и неслышно удалилась.

Елизавета проследовала за мужем в просторную комнату. Там перед низким, круглым столом на циновках сидели, подобрав ноги, двое китайцев в изысканных костюмах на европейский лад. Около каждого покоился открытый министерский портфель, полный банкнот разного достоинства.

При появлении гостей китаец в галстуке растянул губы в неестественной улыбке, оголив ряд желтоватых зубов. Другой поприветствовал коротким кивком. Показал рукой, приглашая к столу.

– Цай? – спросил на ломаном русском.

– Спасибо, нет, – вежливо отказался подполковник и, тоже присев на скрещенные ноги, уточнил: – Курс прежний?

Китаец кивнул, принял пачку русских денег. Жестом фокусника пересчитал и, так же ловко отсчитав местные, протянул обмен…

Елизавета с интересом наблюдала и размышляла: «Кто та девушка, что ведёт себя так уничижительно? Почему эти богатые китайцы не сидят на стульях? Как они не боятся демонстрировать каждому вошедшему свои капиталы?»

На обратном пути она один за другим огласила вопросы мужу.

– Китаянка – служанка… Ну-ну, не удивляйся, Лиза, это не Советский Союз, здесь во всех богатых домах держат слуг… Что там у тебя дальше? А-а, да… Почему сидят на полу – не знаю. Возможно, по старой традиции. Но согласен, это совершенно не вяжется с их внешним видом. Касаемо страха за деньги, так его у них нет. Там столько охраны! Просто на глаза не показываются, но при надобности вырастают, как из-под земли… Ну, вот мы и дома.

Елизавета остановилась на приступке.

– Да-а-а, – протянула задумчиво. – Какая непредсказуемая страна. Даже страшно становится.

Потопталась, сбивая с сапожек снег, и юркнула в жаркую прихожую.

– Павлик, чай будем пить?

– Давай отложим до завтра?

– Согласна.

Муж взял за руку, повёл наверх.

В спальне Елизавета, обняв любимого, уткнулась головой ему в грудь.

– Ну вот, пришло и наше время, – услышала над ухом жаркий шёпот.

***

Случившаяся близость, затмила недавние треволнения. Пристроившись на сильном плече мужа, Елизавета безмятежно уснула.

Внезапно ночную тишину разорвали приглушённые хлопки и крики. Павел вскочил с постели, подбежал к окну.

– Стреляют… Где-то неподалёку, – проговорил тихо. – Но военной тревоги нет, значит, местные.

Он стал быстро одеваться. Елизавета попыталась остановить.

– Не волнуйся, милая. Я только выясню, что там, и вернусь.

До слуха долетели осторожные шаги двух пар ног вниз по лестнице, щёлкнувший замок, глухо прикрытая дверь. «Григорий тоже с ним», – с облегчением подумала Елизавета и устремилась к окну. Увидела, как к подполковнику с ординарцем присоединились ещё двое военных, выбежавших из соседних домов. Все быстро зашагали по улице.

Она сцепила трясущиеся пальцы. Не сходя с места, упала на колени и простояла в молитвах до самого возвращения мужа.

– Лиза, твои опасения насчёт демонстрации денег оказались ненапрасными, – сказал Павел, прикрыв дверь в спальню. – На тех менял только что был совершён налёт. В доме погром, трупы… Когда мы пришли, там уже был наш патруль, и разбиралась местная полиция. Предполагают, что диверсия. Думаю, японцы ещё долго не смирятся с поражением…

Елизавета знала, что эйфория от внезапно свалившегося счастья когда-нибудь испарится, но не ожидала, что это произойдёт так скоро.

«Снова придётся быть начеку каждую минуту», – подумала она, поймав знакомое ощущение натянутых нервов: грудь сдавило, ступни похолодели, на ладонях выступила липкая влага.