Какое отношение страх имеет к искусству? Джек задумался.
- Как у Ардженто и Бавы, - говорил Йен, - все это система психологических символов.
- А также у Поллока и де Кунинга, - сказала Вероника, потягивая "Саппоро".
- Точно! Используя объективные структурные стандарты как метод субъективного восприятия.
- Смотрю в зеркало и вижу чужое лицо.
- Или вообще не вижу лица, - предположил Йен.
- А, так ты экзистенциалист, - предположила Вероника.
- Нет, я всего лишь режиссер. Единственная честная творческая философия - это отсутствие философии. Правда - это все, что меня мотивирует, человеческая правда.
"Для меня это звучит как бред гориллы", - подумал Джек.
- И ты рассматриваешь правду через ее связь с человеческими страхами, - скорее констатировала, чем спросила Вероника.
- Да, - сказал Йен. - Наши страхи делают нас такими, какие мы есть. Каждое действие вызывает реакцию. Страх заставляет нас реагировать больше, чем что-либо другое.
- Подожди минутку, приятель, - прервал его Джек. - Ты хочешь сказать, что страх - это единственная истина в жизни?
Глаза Йена заблестели.
- Да, я думаю, что это так. Страх - основа всего остального, что мы хотим считать правдой. Даже наши радости создаются из противоположностей наших страхов.
- Это полная чушь.
- Джек! - огрызнулась Вероника.
- Но он только что доказал это сам. Его реакция на нашу дискуссию вызвала отрицание. Он боялся, что мы можем быть правы.
Джек чувствовал себя сбитым с толку.
- На короткое время в моей жизни, - объяснил Йен, - у меня был перерыв. Я знал, что никогда не смогу достичь творческой завершенности, пока не определю свои самые большие страхи. Так я и поступил, я начал искать то, что пугало меня больше всего.
- Что это были за вещи? - спросила Вероника.
- Их было всего три, - сказал Йен. - Наркотики, жадность и любовь.
"Любовь", - подумал Джек.
Сигаретный дым заслонил солнечный свет в окне его кабинета. Внезапное осознание ошеломило его. Страх. Любовь. Действительно ли одно основывалось на другом? Теперь он знал, почему тот вечер не выходил у него из головы. Это было предзнаменование, зеркало того мрачного будущего, в котором он сейчас находился. Йен был прав. Любовь Джека - теперь, когда у него больше не было Вероники, которой он мог бы ее подарить, - пугала его до смерти.
- Страх - основа всего остального, что мы хотим считать правдой, - сказал Йен.
"Любовь", - подумал Джек.
Затем он увидел другое, более близкое воспоминание. Красным цветом:
"ВОТ МОЯ ЛЮБОВЬ"
- Я только что разговаривал с Бек в Миллерсвилле, - сказал Рэнди Элиот.
Джек даже не заметил, как вошел его напарник. Рэнди в строгом сером костюме наливал себе кофе. Когда он повернулся, то остановился. - Господи, Джек. Ты выглядишь так, словно...
- Словно я спал в бетономешалке. Я знаю. Олшер только что закончил трахать меня в зад. Думает, что я провалю дело.
Рэнди не стал комментировать и сел рядом.
- Позволь мне спросить тебя кое о чем, как друг, - сказал Джек. - Ты думаешь, я теряю рассудок?
- Тот, кто варит такой плохой кофе, должен быть на что-то годен, - Рэнди выбросил свой стаканчик в мусорное ведро. - Ты хочешь знать правду? Ты слишком много пьешь и слишком впечатлительный.
- Впечатлительный? Что это должно означать?
- Не позволяй некоторым вещам тебя погубить. Как Веронике, например.
Джек ухмыльнулся.
- А кто тебя вообще спрашивал?
- Ты спрашивал.
- Ладно, в следующий раз, когда я спрошу, не отвечай. Что насчет Бек? Я думал, ты разбирался с девушкой из Бэйвью.
- Так и есть, и мы накопали кучу дерьма. Ее зовут Шанна Баррингтон, тридцать два года, не замужем, соседей по комнате нет. Получила художественное образование в Сент-Джонсе, работала в рекламном агентстве неподалеку от Серкл, одном из крупнейших. Она начинала в этом бизнесе как художник-рекламист...
Джек вспомнил пастели и акварели на стенах.
- В прошлом году ее повысили до старшего арт-директора, заработала почти семьдесят тысяч. Хороший послужной список, хорошая репутация...
- Но?
- Мэри Поппинс она не была.
- Ты имеешь в виду мужчин?
- Всех видов. Она была королевой танцевального клуба. Соседи говорят, что каждый вечер она приходила домой с другим парнем. Зависала во многих шикарных заведениях в центре города. Управляющий получал на нее кучу жалоб, потому что она со своими парнями устраивала громкий секс. Несколько барменов в центре рассказали нам ту же историю. Она встречала парня, затаскивала его в постель в первую же ночь, а потом...
- На следующий день он ей надоедал, - закончил Джек. - Она искала кого-то другого. Это обычный цикл. Многие женщины в этом возрасте становятся такими, потому что боятся потерять самообладание...
Затем он замолчал, задумавшись.
"Что? Бояться. Страх".
И снова он подумал о Йене.
- Они становятся гиперсексуальными, потому что никогда не получают того эмоционального внимания, в котором нуждаются. Поэтому они заменяют это физическим вниманием. Это становится навязчивой идеей. Они не чувствуют себя настоящими, если каждую ночь не трахаются с другим парнем.
- Девушка может нажить себе много врагов, занимаясь этим. Все, что ей нужно сделать, - это подцепить не того парня...
"Нет, - подумал Джек. - Только не это". Ощущение было совершенно неправильным, как и улики. Шанна Баррингтон была убита не из-за своей распущенности. Именно из-за этого ее и выбрали.
- Что ты говорил о Бек? Она что-то нашла?
Рэнди кивнул, затем пригладил волосы, что было его собственным желанием.
- У жертвы в тумбочке была записная книжка с адресами. В ней было больше сотни имен и цифр.
- Подумаешь.
- Бек проверила ее, и знаешь что?
- Дай угадаю. Записи были чистые.
- Верно, - сказал Рэнди. - Но Бек нашла на краю книжки один-единственный отпечаток. Он был цел, но недостаточно велик, чтобы опознать убийцу. И Бек...
- Дай-ка я угадаю еще раз, - Джек хорошо знал Ян Бек. - Она проверила фрикционный выступ, осмотрела его и определила, что он принадлежал убийце, сравнив схему пор.
Рэнди выглядел недовольным.
- Да, именно так.
- Это означает, что убийца вытащил книжку и открыл ее. И ты думаешь, он искал свое собственное имя.
- Ну, разве не так?
- Нет. Он либо рассматривал ее из любопытства, либо хотел узнать, есть ли там кто-нибудь из его знакомых. Шанна Баррингтон и убийца не были знакомы друг с другом. Именно по этой причине ее и выбрали. Имени убийцы в этой книге нет.
Такова была механика их профессиональных отношений: Рэнди выдвигал предположения, а Джек их опровергал. Рэнди был проницателен, однако Джек был более проницательным. В конечном счете, это стало эффективным методом командной работы.
Однако, в краткосрочной перспективе это разозлило Рэнди.
- Тогда какого черта он взял книжку, посмотрел на нее и положил обратно!
- Все просто, - сказал Джек. - Он хочет, чтобы мы думали, что в нем фигурирует его имя.
- Зачем?
- Чтобы мы из кожи вон лезли из-за пустяка. Чтобы зря тратить наше время.
Поджатые губы Рэнди не скрывали его настроения.
- То есть ты советуешь мне не проверять имена в записной книжке?
- Это совсем не то, что я хочу сказать. Я могу ошибаться, но я просто не думаю, что это так. Ты человек протокола, следуй протоколу. Проверь все возможные зацепки, которые у нас есть. Это твоя работа.
- О, понятно. Я обхожу все тротуары в городе, чтобы связаться с сотней парней, а ты сидишь в своем офисе и пьешь кофе. Ты действительно пытаешься вывести меня из себя, не так ли?
- Конечно, - сказал Джек и отхлебнул кофе. - Ты лучше работаешь, когда злишься. Что еще сказала Бек?
- Сказала, что нашла некоторые волосы на лобке "забавными". И она уверена, что у девушки был секс неоднократно - убийца оставил много спермы. Также есть какие-то проблемы с ранами, но она не сказала, какие именно.
- Я поговорю с ней, - сказал Джек. - А ты тем временем убирайся из моего офиса и иди отрабатывать свою зарплату.
- Ты что, привилегированный? Почему ты не можешь помочь с какой-нибудь дерьмовой работой?
Джек покачал головой.
- Дерьмовая работа целиком твоя, напарник. Надень галоши, - мысленно он увидел треугольник. Он увидел красное. - Я буду занят, проверяя другие углы.
- Не беспокойтесь о своих сумках, - сказал Хоронос. - Жиль и Марзен принесут их позже. Давайте я вам все покажу.
Вероника и Джинни вошли вслед за хозяином. Дальнейший контраст привел их в замешательство: интерьер был совершенно не похож на то, что можно было ожидать. Хоронос, очевидно, был человеком, который видел в контрасте какую-то главную цель. Интерьер выглядел скорее колониальным, чем антикварным. Много тяжелых панелей и витиеватой отделки. Много антиквариата. В гостиной был самый большой камин, который Вероника когда-либо видела.
Белый костюм Хороноса, казалось, излучал свечение в темную комнату.
- Боюсь, местные жители считают меня довольно эксцентричным, - сообщил он.
- Мы все эксцентричны, - сказала Джинни.
Хоронос слегка улыбнулся.
- Возможно, но, возможно, нас считают эксцентричными только потому, что другим не хватает смелости следовать зову сердца. Нас не понимают, поэтому нас осуждают. По правде говоря, мы вовсе не чудаки.
- Тогда кто же мы такие? - спросила Вероника.
- Возвышенные.
Это довольно напыщенное заключение повисло перед ними, как помеха, как и призрачная улыбка Хороноса.
- Воля к творчеству - это то, что создало мир, а не логика, не разум, - сказал он. - Без желания - и стремления к творчеству, свободного от структуры того, что мы называем конформизмом, не было бы ничего. Вы согласны?
- Да, - сказала Джинни.
- Я не знаю, - сказала Вероника.
Следующей на очереди была не менее просторная кухня в колониальном стиле, кладовая и роскошная столовая. Все это заставляло Веронику не переставать удивляться. Это огромное помещение, все эти комнаты - для чего они нужны? Они прошли через французские двери на террасу, откуда открывался вид на задний двор. Подстриженный топиарий и висячие растения окружали большой бассейн. Высокий забор и деревья во дворе наполняли весь двор тенистостью и тишиной. Джинни была ошеломлена, но Вероника осталась скорее озадаченной, чем впечатленной.
- Вы женаты? - спросила она.
Хоронос рассмеялся.
- Боже мой, нет.
- Я только хотела сказать, что...
- Зачем одинокому мужчине столько места? - закончил Хоронос. - Мне это не нужно, но я могу себе это позволить. Вера дарует сокровище верующим.
- Ветхий Завет? - догадалась Джинни.
- Верно.
- Вы хотите сказать, что вера сделала вас богатым? - Вероника не удержалась.
- Вера в моего брокера, мисс Полк, - он снова рассмеялся. - Я пошутил, я не чувствую себя виноватым из-за того, что богат.
Еще больше напыщенности. По крайней мере, он был честен.
Когда они поднимались по лестнице с тяжелыми перилами, казалось, что верхний этаж состоит только из одного длинного коридора. Стены были увешаны картинами в роскошных рамах, но Вероника не узнала ни одну из них, ни их стиль. Неужели Хоронос написал их? Возможно, он заинтересовался художниками из-за собственной творческой неудачи. Это многое объяснило бы.
- Ваши спальни небольшие, но вы найдете их удобными.
У нее и Джинни комнаты были одинаковые и стояли рядом. Маленькая кровать, прикроватная тумбочка и крошечный туалетный столик. Голые белые стены и тускло-зеленые занавески. В каждой из них была небольшая гостиная с балконом. В комнате Джинни стоял письменный стол и пишущая машинка. В комнате Вероники был стол для рисования, несколько чистых холстов и коробка с принадлежностями.
Вероника и Джинни только переглянулись.
- Мое единственное требование, чтобы во время вашего пребывания здесь вы что-нибудь придумывали, - сообщил им Хоронос, - изо дня в день.
Так оно и было. Хоронос был просто пресловутым покровителем искусств. Вероника сразу почувствовала себя уникальной проституткой.
- Но я не имею в виду, что вы должны что-то создавать для меня, - возразил мужчина. - Как раз наоборот. Я хочу, чтобы вы создали что-нибудь исключительно для себя.
- Это будет просто, - сказала Джинни. - Я напишу порно-рассказ.
- Как пожелаете. Создавайте то, что подсказывает ваше сердце. Страсть рождается в сердце, верно? Вот что меня восхищает. Особенно то, что рождается в женском сердце.
"Этот парень настоящий?" - подумала Вероника.
- Но есть еще кое-что, и это очень важно. Что бы вы ни создали, я должен попросить вас никому не показывать это, пока оно не будет закончено, - Хоронос протянул руку. - А теперь я хотел бы приоткрыть частичку своего сердца.
Он повел их в последнюю комнату.
"Господи", - подумала Вероника.
В комнате не было окон. Ее стены, потолок и пол представляли собой массивные зеркальные пластины, бесконечно проецирующие свои изображения на ярко-серебристую поверхность. Перед телевизором и видеомагнитофоном стоял проволочный стул. Сверху стояло несколько кассет: "Ламия", "Искатель", "Женщина в черном" - все это были фильмы Эми Вандерстин. На проволочной подставке стояли все романы Джинни. Вероника ахнула, когда подняла взгляд. На зеркальной стене напротив висел "Головокружительный красный".
- Здесь я реализую свои желания, - сказал Хоронос.
Вероника почувствовала внезапный прилив жара к голове, похожий на легкий удар током. Хоронос стоял в центре серебристой комнаты, яркий в своем белом костюме. Его длинные седоватые волосы, казалось, растрепались, а блеск в глазах выдавал в нем нечто большее, чем просто богатого человека с ложными интересами. Он был наставником, проводником. В тысяче своих отражений он выглядел как мессия.