- Это место не развалилось без меня? - сказал он.
- Я скучаю по стойкому аромату табачного дыма "Кэмел", - сказал ему Рэнди. - Правда. Мы допрашивали парней Сьюзен Линн все утро. Среди них не было ни одного извращенца, и у всех было подтвержденное алиби. Ян Бек приходила раньше с анализом из подразделения технической поддержки.
- Что у нее есть?
- На первом месте лобок. У нас было два разных вида лобка. Она сказала, что волосы на них необычно длинные.
- Точно такие же, как первые два, - добавил Джек.
- Не такие же. Это и были первые два. Волосы подобраны и спермы совпадают. На этот раз они также написали слово "Аориста" дважды.
- Своей собственной кровью, верно? Не ее?
- Ты понял. И подтипы соответствовали первым двум преступлениям. Другими словами, один парень убил Шанну Баррингтон, другой - Ребекку Блэк, и они оба убили Сьюзен Линн.
Джек налил себе кофе, размышляя над этим.
- И на этот раз они действительно справились с работой, - продолжил Рэнди. - От этого у Ян Бек сводит живот, но ей это удалось. Она говорит, что никогда в жизни не получала столько спермы от мужчины. От этого у жертвы был разорван весь репродуктивный тракт. Говорит, что вся кровать была в мокром пятне, и они еще занимались с ней анальным сексом. Бек сказала, что вытащила эквивалент восьми доз спермы обычного мужчины только из ее задницы. Эти парни оставили больше спермы, чем после групповухи на двадцать человек.
Желудок скрутило не только у Ян Бек.
- Это еще не все, - сказал Рэнди. - Бек думает, что это последнее.
- Почему?
- Первые двое преступников старались изо всех сил замаскироваться. Они были в черных париках. На этот раз Бек не нашла ни единого волоска от парика.
- Это означает, что им больше наплевать на то, что их узнают. А это значит, что они либо готовы остановиться, либо уехать из города, как и предсказывала Карла Панцрам. Но я не думаю, что Сьюзен Линн - последняя. Я думаю, что будет еще одно убийство.
Рэнди с любопытством посмотрел на него.
- Фэй, государственный исследователь, выяснила гораздо больше о ритуальном протоколе. Эти парни поклоняются какому-то средневековому демону по имени Баалзефон, какому-то сексуальному демону или вроде того, инкубу, как она его называла. Раз в год этот культ пытался воплотить Баалзефона с помощью особого обряда. Они приносили в жертву трех девушек, по одной на каждую точку треугольника, затем совершали обряд с четвертой, чтобы завершить его. Все, что она раскопала до сих пор, совпадает с тем, что уже произошло. Таково мое предположение. Будет еще одна жертва, прежде чем эти ребята закажут билеты.
- У тебя очень богатое воображение, капитан Кордесман.
Джек сразу узнал этот голос. Как долго он стоял здесь и слушал?
- А, Нойл, - сказал Джек. - Я почти не узнал тебя, пока ты не вытащил лицо из задницы комиссара.
Нойл, стоявший в дверях, нахмурился.
- Я немного обеспокоен тем, что ты еще не записался в окружную программу борьбы с алкоголизмом. Пожалуйста, сделай себе одолжение, капитан. Поспеши.
"Поспеши... Что за идиотизм?"
- Почему ты отстранил Фэй Роуленд?
- Потому что ее услуги больше не являются неотъемлемой частью этого дела.
- Не являются, да? Ну, и что ты придумал, кроме горстей своего собственного дерьма?
- Ты очень невежественный человек, капитан.
- Ты чертовски прав, я веду себя невежественно, особенно когда неопытный маленький проныра из ОВР срывает мое расследование убийств и сводит на нет всю неделю напряженной работы. Фэй Роуленд за три дня узнала об этих засранцах больше, чем ты узнаешь за год общения с ними, проверки на причастность к преступлению кучки отморозков из танцевальных клубов и завсегдатаев баров. Ты даже не хочешь ознакомиться с информацией, которую она собрала о культе аористов?
- Культ аористов, - повторил Нойл со сдержанной улыбкой. - Я прочитал твои предварительные отчеты, капитан. Они довольно... забавные. К счастью, мы - современное полицейское управление, и дьяволы нас не интересуют. Мы имеем дело с двумя крайне опасными хроническими психопатами, и мы будем предпринимать усилия по их задержанию, следуя стандартным процедурам расследования, и, возможно, если бы ты придерживался тех же стандартов, ты бы не превратил это дело в самый большой скандал в истории департамента.
Джек встал. Рэнди закатил глаза.
- Послушай меня, маленький засранец, - сказал Джек. - Эти парни не психопаты. Если бы они были психопатами, мы бы их уже поймали. Они рациональные, расчетливые дьяволопоклонники. Единственное, что в них сводит с ума, - это их убеждения, и единственный способ разоблачить их - это изучить их убеждения.
- Присаживайся, Джек, - предложил Рэнди.
- Их убеждения не имеют значения, капитан, - сказал Нойл. - Мы не исследуем убеждения, мы расследуем преступления и тех, кто их совершает. Возможно, ты уже раскрыл бы это дело, если бы уделял больше времени подозреваемым и меньше сидел за стаканом.
- Нет никаких подозреваемых, идиот! - заорал Джек.
Нойл отступил назад, не меняя выражения лица.
- И я повторяю. Тебе официально рекомендовано зарегистрироваться в окружной программе борьбы с алкоголизмом.
- Поспешно, не так ли?
- Все верно, капитан. Поспешно. Полицейский участок - не место для пьяниц.
Джек стоял, скрипя зубами. Нойл был в подтяжках, это было новое увлечение. Джека так и подмывало хорошенько ему врезать.
Нойл ушел.
- Тебе лучше быть поосторожнее, Джек, - посоветовал Рэнди. - Нойл - тот парень, с которым тебе лучше не связываться.
- Он может подрочить и сдохнуть, - посоветовал Джек и сел обратно.
- И тебе также лучше позаботиться о реабилитации. Он погубит тебя, Джек. Он делал это со многими парнями.
Джек пробормотал что-то не очень лестное себе под нос. Однако спорить он не стал. Рэнди был прав.
- Бек оставила еще кое-что, - Рэнди взял отчет о хроматографическом анализе. - Все, что вы с Фэй давали ей на пробу, подтвердилось.
- Анализ на токсины?
- Да. Оказалось, что это именно то, о чем вы говорили, - Рэнди покосился на надпись в поле для комментариев. - Кантарадин супат, эндорфиновый стимулятор, полученный путем последовательной дистилляции клубней Таксодиум лирата. Произрастает в Центральной Европе. Оказывает возбуждающее действие за счет гиперстимуляции рецепторов полового влечения. Растворимый в масле коллоид, при микроскопическом исследовании растворяется в спирте. Не имеет цвета, запаха и вкуса. В Информационной системе по наркотикам и опасным веществам отсутствует. В США нет данных об использовании в преступных целях.
- Отлично, - проворчал Джек. - Родом из Центральной Европы. Тебе придется отследить Контролируемые опасные вещества через чертов Интерпол, чтобы выяснить, где используется это дерьмо. На это уйдут месяцы.
- Но что это, черт возьми, такое?
- Я думаю, что-то вроде шпанской мушки, вызывает возбуждение. В средние века аористы использовали ее для оргий и ритуалов. Бек обнаружила ее следы в крови первых двух жертв. По ее словам, она смешивается с алкоголем. Вскрытие показало, что Баррингтон, Блэк и Линн находились в состоянии повышенной сексуальной активности, когда умерли. Вот почему наши ребята так легко их вычислили. Вероятно, они подсыпали это дерьмо в их напитки.
- Все эти странные вещи, - Рэнди указал на свой стол, - и я не знаю, что со всем этим
делать.
- Однако, ты знаешь одну вещь, - предупредил Джек, - и запомни мои слова. Можешь не сомневаться, что произойдет еще одно убийство, прежде чем все это закончится.
- Вот оно, - сказала библиотекарь. - Будьте очень осторожны, возможно, это единственный экземпляр, который существует, и он в плохом состоянии. Переворачивайте страницы стилусом, и, боюсь, вам придется надеть эти перчатки. Аминокислоты на ваших пальцах могут повредить бумагу, если вы к ней прикоснетесь.
Фэй надела нейлоновые перчатки.
- А как насчет фотокопий?
- Копирование любых печатных материалов класса Д запрещено законом. Вы можете сфотографировать страницы, если у вас есть фотоаппарат. Если нет...
- Я воспользуюсь копировальным аппаратом, с которым родилась, - закончила Фэй, указывая на свою правую руку. - Спасибо, что нашли это. Я дам вам знать, когда закончу.
Библиотекарь оставила Фэй наедине с ее мыслями. Книга была доставлена в алюминиевой коробке с крышкой и лежала в ацетатной обложке. Она не была толстой и больше походила на брошюру, чем на книгу. Переплет был снят, чтобы уменьшить износ страниц. Выцветшее название, написанное черными чернилами на красном фоне, казалось, было обращено к ней.
"СИНОД АОРИСТОВ".
Без даты публикации, без указания авторских прав. Единственная печатная информация гласила: "Моракис Энтерпрайзис". Перевод с греческого монсеньора Тимоти МакГинниса. Автор также не был указан, как и другие участники, а также библиографические данные тоже отсутствовали.
На странице после названия было посвящение:
"Чтобы познать Бога, нужно сначала познать Немезиду. Эта книга для всех, кто ищет Бога".
Фэй Роуленд открыла книгу и начала читать.
Джинни распечатала последнюю страницу на пишущей машинке, которую предоставил Хоронос. Ее рассказ был готов. В нем было всего около 1500 слов, но она усердно переписывала его. Даже в случае с ее романами не было ничего необычного в том, что она переписывала их по восемь-десять раз. Для некоторых творчество давалось нелегко; в основном писательство сводилось к переписыванию заново. И к черту все эти текстовые редакторы. Джинни не могла представить себя пишущей с помощью чего-либо, кроме громкой, лязгающей пишущей машинки. Именно активность подстегивала ее: звон колокольчиков на полях, щелканье клавиш, движение каретки взад-вперед, когда ее муза изливалась из ее пальцев. Все ее друзья из писательской группы говорили ей, что она сумасшедшая, раз у нее нет компьютера.
- О, но, Джинни, ты сэкономишь столько времени!
- Меня не интересует экономия времени, меня интересует создание произведений искусства, - отвечала она.
- О, но, Джинни, все это записывается на диск! Когда закончишь, просто нажми кнопку печати! Лазерная печать! 256 гб оперативной памяти! Жесткий диск на 20 гигабайт! Как ты можешь жить без него?
- Я не собираюсь продавать свою музу технологиям, - говорила тогда Джинни, и, если они продолжали в том же духе, она вежливо указывала на то, что ее книги разошлись миллионными тиражами, в то время как их - тысячными.
Другими словами, Джинни до смерти надоело слушать о гребаных компьютерах.
Ее рассказ назывался "Страстный". После восьми часов работы над книгой у нее возникло ощущение, что она восемь часов работала в дороге; она докажет это позже. Она спустилась вниз, моргая от усталости. Уже было начало десятого, начинало темнеть. Внизу никого не было. Джинни заглянула к Веронике и обнаружила, что та крепко спит. Что касается Эми Вандерстин, то Джинни не видела ее со вчерашнего дня.
Она вышла на заднее крыльцо и закурила. Сигарета после прочтения рассказа лучше, чем сигарета после секса. Шум прибоя убаюкал ее, как дурман, и она мечтательно подняла глаза к небу. Звезды казались прекрасными светящимися россыпями; луна висела низко. С тех пор как она приехала сюда, с тех пор как встретила Хороноса, она находила красоту повсюду, куда бы ни посмотрела. Она видела чудеса. Ее зрение никогда раньше не показывало ей ничего подобного.
Она вернулась на кухню и разогрела в микроволновке корейскую лапшу, которая показалась ей пресной. Она поискала на полке со специями что-нибудь, чем можно было бы приправить ее. Карри. Молотый перец чили. Мелко нарезанный красный перец. Однако под полкой стояла банка без этикетки. Джинни открыла ее и понюхала. На вид это был сахарный песок, но когда она попробовала его кончиком пальца, то не почувствовала никакого вкуса.
- Попробуй, - посоветовал Жиль, который неторопливо зашел на кухню.
Джинни посмотрела на него.
"Боже, он великолепен".
На нем были только шорты цвета хаки и красная повязка на лбу.
- На вкус это ни на что не похоже, - сказала она.
- Это похоже на устриц. Это заставляет чувствовать себя сексуальной. Попробуй.
Джинни хихикнула и сделала это самое. На вкус блюдо все еще было пресноватым, но ее позабавило, как Жиль наблюдал за ней, склонив голову набок и скрестив руки на груди.
- Где все? - спросила она.
- Эрим и Марзен медитируют. Они очень духовные люди. Дух превосходит плоть. Эрим когда-нибудь говорил тебе об этом?
- Миллион раз, - сказала Джинни. - Синергия. Превращение.
- Да. Ты понимаешь, что все это значит?
- Я не знаю.
- Ты поймешь.
Даже его странности были привлекательны.
- Что это? - спросила она, указывая на свежий пластырь у него на груди.
- Мое предложение. Я не ожидаю, что ты поймешь это.
"Его предложение?"
О, да, он был странным, но ей было все равно. Великолепное тело и скульптурные черты лица - вот что ее волновало. Когда она повернулась, чтобы вымыть миску с лапшой, его руки лежали у нее на спине, разминая затекшие мышцы шеи, расслабляя их.
- Боже, как это приятно, - пробормотала она.
- Какое отношение к этому имеет Бог?
- Это фигура речи, Жиль. Иисус...
- И он тоже?
Его умелые пальцы заглушили ее смех. Под сарафаном на ней не было ни трусиков, ни лифчика (Джинни не любила стеснений, когда писала; дома она иногда даже писала обнаженной); она чувствовала его очертания на своих ягодицах, когда он продолжал массировать ее шею. Это было слишком очевидно, хотя она и не возражала. Почему она должна это делать?
- Я хочу прикоснуться к тебе, - сказал он и развернул ее к себе.
"Что за фраза", - подумала она.
Теперь она стояла к нему лицом, прислонившись спиной к стойке. Она провела руками по его груди и улыбнулась.