Впервые Колльер обратил внимание на фотографию Джиффа в рамке 5х7, стоявшую на тумбочке.
"Я тоже угадал..."
- Я понимаю. Было приятно познакомиться... - Колльер пожал руку. - Спасибо, что удовлетворили мое любопытство. Оно определенно убило эту кошку.
- Это всего лишь история, мистер Колльер, - Сут пытался казаться веселым.
- Но мы оба знаем, что это правда...
Сут с улыбкой пожал плечами.
Когда Колльер собрался уходить, его психика ощущалась как сорвавшаяся часовая пружина.
"Я не мальчик, который кричал "волки", я мальчик, который слишком много просил".
Но он знал одно: он услышал больше, чем мог вынести, и теперь шел домой с поджатым хвостом.
- Не сейчас! - Сут вернулся к книжной полке и вытащил несколько увесистых папок. - Вы хотели посмотреть на это.
- Что... это?
- Дагерротипы.
Колльера охватила суровость.
- Мистер Колльер, я знаю, что вы уже более чем достаточно наслушались местных преданий... но неужели, выслушав все это, вы сможете уйти, так и не увидев единственные существующие фотографии Пенелопы Гаст?
"Вот ублюдок", - подумал Колльер.
Еще несколько мгновений он не реагировал, а затем сказал:
- Ладно. Давайте посмотрим.
Сут осторожно вынул несколько металлических листов из различных защитных папок.
- Осторожно, касайтесь только краев, - попросил Сут.
Колльер обнаружил первый жесткий лист с неясной черной рамкой; внутри рамки изображение казалось парящим. Призрачность - лучшее описание того, на чем остановился взгляд Колльера: Пенелопа Гаст в бюсте и подъюбнике с рюшами во французском стиле. Вышитый лиф спереди не застегивался, открывая взору пышную белую грудь с ярко выраженными сосками. Колльер вздохнул. Даже на зернистой фотографии она была бесконечно красивее, чем на скромном портрете маслом в гостинице.
- Подлинные дагерротипы было трудно достать, - объяснил Сут, - и они были возмутительно дороги для частных лиц.
Колльер вспомнил голливудских продюсеров, которые заставляли профессиональных скульпторов отливать обнаженные торсы своих жен и вешать их на стену. То же самое делали богатые мужчины середины 1800-х годов. Возведение жены на пьедестал.
- Во время и после Гражданской войны тинтипы были более распространены, но их изображения были некачественными и со временем теряли детали. Гаст не пожалел средств, чтобы увековечить образ своей жены.
"А затем подверг ее групповому изнасилованию, прежде чем опустить топор ей между ног..." - Колльер взглянул на следующую, еще более пикантную фотографию.
Миссис Гаст стояла, опираясь на одеяние, похожее на тогу, которое поднималось по одной ноге, затем между ног, потом вокруг шеи. Ее ноги были идеальны. Тога прикрывала одну грудь, а правая рука обнимала другую. Светлые длинные локоны ее волос, казалось, освещали ее голову. Неужели он заметил слабые родинки в ее декольте?
Он этого не заметил. На следующем листе была изображена Пенелопа Гаст, лежащая полностью обнаженной на раскладном диване, словно одалиска в турецком гареме. Детализация была шокирующей, как и его способность разглядеть одну-единственную родинку прямо над клитором. А лобок женщины был полностью выбрит.
Колльер сел за руль. Ему нужно было проветрить голову. Он не был уверен, куда едет - в аэропорт, насколько он знал.
Он знал, что покидает Гаст и его сомнительные ужасы, даже не попрощавшись. Он мог бросить свой багаж, мог даже отказаться от ноутбука. У миссис Батлер уже был номер его кредитной карты для оплаты счета за номер.
"Я действительно боюсь", - понял он.
Колльер не хотел возвращаться в гостиницу.
"Фольксваген Жук" пронесся по змеиным поворотам боковых дорог за городом. Неужели он хочет убраться отсюда? Затем мысли Колльера оборвались:
"Что я делаю? Нелепо оставлять ноутбук и багаж только из-за истории о призраке". Сможет ли он провести еще одну ночь в своей комнате, зная, что в ней произошло? А в комнатах по обе стороны?
"Бутерброд с убийством..."
Затем более рациональная реальность коснулась его плеча.
"Я не могу просто уехать из города, не попрощавшись с Доминик..."
Она сочтет его имбецилом или, что еще хуже, очередным слюнтяем и неискренним мудаком, который сбежал с места преступления, когда понял, что никогда не затащит ее в постель.
Даже если он больше никогда ее не увидит, он не мог допустить, чтобы она так думала.
"Мне нужно, чтобы случилось что-то хорошее".
Он рассмеялся, и ветер растрепал его волосы. "Господи, может ли со мной сегодня случиться что-то чертовски хорошее?"
Но почему Бог должен делать что-то для него?
В животе у него заурчало. Сегодня он ничего не ел, а время было уже далеко за полдень. Но если учесть, что в последний раз он ел в доме Гаста, то вряд ли у него скоро проснется аппетит...
Указатель подсказал ему, что съезд с шоссе на аэропорт находится всего в пяти милях. "Господи, да знаю ли я вообще, что делаю?"
Он заехал на последнюю остановку с бензоколонкой.
"По крайней мере, попробуй что-нибудь съесть", - заставил он себя.
Внутри он думал о самых расистских клише; клерк носил тюрбан и мог сойти за суннитского террориста-смертника.
- Один доллар шесть центов! - кричал он на неопрятную женщину с грязными пятнами на лице.
Она положила на прилавок четыре четвертака и пыталась купить хот-дог в фольгированном пакете.
- Но здесь написано по доллару за штуку! - кричала она. Грязный карапуз стоял рядом с ней. - Я просто хочу разделить хот-дог со своим ребенком!
Колльер наблюдал за тем, как он наливает себе кофе в задней части магазина.
- Налог! - огрызнулся продавец со своим радикальным акцентом. - А теперь убирайтесь! Вы не можете заплатить, поэтому должны уйти, или я вызову полицию! Вы бездомные, идите в другое место! Почему вы пришли в мой магазин? В моей стране вас стерилизуют и отправляют на рабочую ферму!
- Ублюдок! - завопила она.
Она схватила горсть пакетиков с кетчупом и горчицей и выбежала с ребенком на улицу.
Рука Колльера бессознательно полезла в карман за мелочью. Но тут зазвонил его мобильный телефон.
"Черт! Я же сказал Эвелин, что позвоню ей!"
Большую часть времени, проведенного в Гасте, он оставлял телефон в своей комнате, но теперь увидел, что на нем скопилась дюжина пропущенных сообщений. Несколько из них были от его будущей бывшей жены, но он также заметил еще больше от Шей Прентора, его продюсера. И именно он сейчас звонил.
- Привет, Шей...
- Джасти,- раздался далекий голос. - Звоню уже два дня, друг мой. "Принц пива" не хочет разговаривать со своим хорошим другом и продюсером или он не знает, как зарядить свой телефон?
- Извини...
"Почему он звонит?"
- Меня сейчас нет в городе.
- Да, твой адвокат сказал мне, что ты в какой-то заднице в Арканзасе или Западной Вирджинии...
- Теннесси.
- Джасти, Джасти, это почти одно и то же. Самогон и инцест, жестокое обращение с животными...
- Все не так плохо. Городок под названием Гаст...
- О, да, можешь не сомневаться, я о нем слышал. Господи, Джасти, что ты там делаешь?
Колльер понял, что что-то не так. Прентор называл его "Джасти" только тогда, когда ему что-то было нужно.
- Я заканчиваю работу над книгой - ну, знаешь, для моей другой карьеры, которая мне сейчас крайне необходима, раз уж ты забросил мое шоу. Почему ты звонишь? Тебе нужно, чтобы я убрался в своем столе, прямо сейчас?
- О, Джасти, Джасти, ты просто красавиц с таким остроумием. Я просто хотел сообщить тебе плохие новости...
- Что может быть хуже новости, чем "ты уволен"? Ты сказал мне это неделю назад.
- Нет, нет, плохая новость в том, что "Дерзкая коптильня Саванны Сэмми" только что опустилась с третьего на четвертое место.
Колльер нахмурился.
- Шей. Как это может быть плохой новостью для меня?
- Не для тебя, а для него! Этот наглый кокаиновый ублюдок! - и тут Прентор разразился безудержным смехом. - Хорошая новость для тебя - мы только что подсчитали рейтинги твоих последних шести шоу, и ты теперь номер 3.
Колльер чуть не уронил телефон в кофейник. - Я думал, я 11...
- Не сейчас, мой друг. Твое шоу официально стало популярным. Я не подшучиваю над тобой, Джасти. На самом деле ты всего на несколько пунктов оторвался от номера 2. Эмерил недоволен, могу тебе сказать.
Колльер не мог собраться с мыслями.
- Значит, мне продлевают контракт?
- Как тебе такой ответ, Джасти? Да, блять. 300 тысяч бонуса за переподписание и дополнительные полбалла к твоему заработку, и это от вице-президента. Я смотрю на бумажку, которая это гарантирует. Это такая штука, называется контракт, который нам очень нужно, чтобы ты подписал прямо сейчас. Так когда же я увижу твое улыбающееся лицо по другую сторону моего стола и ручку в твоей руке? Лети обратно. Что, чтобы написать книгу о пиве, нужно быть в Теннесси? Мой папа всегда говорил мне, что в Теннесси нет ничего, кроме рогатого скота и...
Колльер стоял в шоке, прижимая телефон к уху.
- Я вернусь завтра, Шей. Но... как насчет того парня, которого ты нанял вместо меня, психопата из Сан-Франциско? Я слышал, ты сразу подписал его на 26 эпизодов.
Прентор снова рассмеялся.
- Мы расторгли контракт с этим засранцем из-за нарушения правил поведения. Ты получишь 26 эпизодов.
- Нарушение какого характера?
- Это уморительно, чувак! Оказывается, этот парень действительно псих. На прошлой неделе какой-то критик из "Гурмана" пришел в его ресторан и пожаловался на крабовый "Веллингтон", сказал, что крабовое мясо - это подделка под сурими. Псих так обиделся, что набросился на парня с тесаком! Не вру, Джасти! Это было в газете! И чуть его не покромсал. Потребовалось трое полицейских, чтобы вытащить Психа оттуда и арестовать его за нападение с умыслом... - Прентор продолжал заливаться смехом. - Забудь об этом говнюке, Джасти. Теперь ты - главная новость на канале.
Руки Колльера задрожали, когда до него наконец дошло:
"Меня продлевают! У меня все еще есть шоу!"
- И, Джасти, ты готов к действительно хорошим новостям?
- Я не могу представить ничего лучше того, что ты мне только что сказал...
- Согласно нашему последнему опросу зрителей, твой рейтинг вырос в три раза, потому что домохозяйки стали смотреть шоу вместе со своими мужьями...
Колльер нахмурился.
- Шей, домохозяйки выходят из комнаты, когда идет мое шоу. Им плевать на крафтовое пиво.
Хриплый смех оборвал следующую фразу Прентора:
- Они смотрят твое шоу, потому что считают тебя сексуальным! Эмерил не в восторге, скажу я тебе. И мы знаем, что это так, потому что на прошлой неделе мы проводили на сайте опрос на тему "Самый сексуальный мужчина на канале". Ты победил...
Колльер уронил телефон в кружку с кофе.
"Черт!"
Клерк отвернулся. Колльер поставил кружку в раковину и попытался вытереть телефон насухо бумажными полотенцами.
"Это лучший день в моей гребаной жизни!"
От волнения сердцебиение участилось настолько, что он понял, что ему придется успокоиться - он едва ли мог думать. Он поспешно поставил кофейник на стойку, стал искать деньги...
Выглянув в окно, он увидел бездомную мать, сидящую с ребенком на краю парковки. Они высасывали из пакетиков кетчуп и горчицу.
"Господи..."
Тут же он подумал о Доминик, которая полдня развозила еду бездомным, и о проповеди священника, похожего на шкипера.
Колльер взял несколько бутылок газировки, а затем сказал продавцу в тюрбане:
- Дайте мне десять хот-догов и десять этих сырных рулетиков.
Клерк покачал головой, протирая столешницу.
- Сэр, сэр, эти грязные люди, они все наркоманы и сидят на пособии. Нехорошо давать им вещи. Они должны зарабатывать их, как мы.
Колльер ненавидел споры, но он понимал разницу.
- Дружище, та женщина на улице не наркоманка. Не каждый бездомный - наркоман, - будучи родом из Лос-Анджелеса, Колльер знал разницу.
Попрошайки не носили кроссовки за 200 долларов. Бездомные наркоманы не забредали в такие отдаленные районы.
- Вы глупый человек, если даете что-то таким отбросам...
- Просто позвольте мне самому решать, - придержал язык Колльер.
Клерк сунул ему пакет.
- Вот почему эта страна такая поганая, вы даете деньги грязным людям, которые не хотят работать, как я. В моей стране мы заставляем бесполезных работать и стерилизуем их, чтобы они не могли рожать больше детей для большего благосостояния!
Стереотипы посыпались, но Колльер просто схватил пакет и направился к двери.
- Вы не вернетесь в мой магазин! - добавил продавец. - Вы глупый, невежественный человек!
Колльер повернулся.
- Послушай, придурок. Я не глупый и не невежественный. Я Джастин Колльер, "Принц Пива", и у меня есть шоу "Номер 3" на канале "Еда", и ты можешь положить это в свой кальян и курить его всю дорогу назад, в любую свободоубийственную, плодящую террористов, диктаторскую дыру, откуда ты родом, - и вышел.
- Пошел ты! Я говорю тебе - пошел ты!
Колльера почти не беспокоила эта неприятная конфронтация. Все, что имело для него сейчас значение, - это звонок Прентора.
"Я вернул свое шоу!" - твердили его мысли.
Но его мобильный телефон все еще был горячим. Проходя через участок, он попытался вытряхнуть из него кофе.
"Надо перезвонить ему прямо сейчас..."
Бездомная женщина и ребенок все еще сидели на обочине и сосали соус.
- Извините, мисс, - сказал Колльер и положил пакет, - но я слышал, что сказал вам тот парень. Я принес вам хот-доги и все такое.