- Что это?

Она указала мимо пушки на вымощенную кирпичом улицу. Две параллельные линии пересекали причудливый переулок, и эти линии казались утопленными под кирпичами.

- О, железнодорожные пути, - наконец узнал он. - Железная дорога Гаста, я полагаю.

- Точно. Видишь ту табличку?

На другой старой кирпичной стене висела табличка: "ПЕРВОНАЧАЛЬНОЕ МЕСТО РАСПОЛОЖЕНИЯ ДЕПО НОМЕР ОДИН ВОСТОЧНОЙ ЖЕЛЕЗНОЙ ДОРОГИ ТЕННЕССИ И ДЖОРДЖИИ - 1857 ГОД".

Колльер посмотрел на странно ржавые рельсы.

- Значит, первоначальный путь все еще существует?

- О, нет. Большую часть забрали после войны - в качестве репараций. Но их оставили здесь, и вокруг города есть еще несколько участков, даже с оригинальными шпалами. Но именно на этом участке, здесь, где мы сидим, в 1857 году официально началось безумие Харвуда Гаста. Оно закончилось менее чем через пять лет в районе Джорджии под названием Максон.

- Максон, - произнес Колльер. - Кажется, я никогда не слышал об этом месте.

- Это потому, что его больше не существует. Армия Союза уничтожила всю территорию. Теперь там нет ничего, кроме кустарника.

Колльер задумался.

- Мистер Сут сказал мне, что Гаст построил железную дорогу, чтобы отвозить заключенных в какой-то концентрационный лагерь. Это было место Максона?

- Да, - мрачно ответила Доминик. - И заключенные не были пленными солдатами Союза, они были...

- Гражданские. Помню, он мне это тоже говорил. С военной точки зрения это не имеет особого смысла.

- Как и Дахау и Освенцим, если не принимать во внимание мотивацию, стоящую за всем этим. Это была не логистика или эффективность - это должно было быть зло.

- Значит, Харвуд Гаст был Гитлером времен Гражданской войны?

- Возможно, даже хуже, просто потому, что Гаст никогда не занимался политикой. Он был частным лицом, - сказала она. - Он никогда не был на посту и не выставлял свою кандидатуру на выборы. Он просто построил свою железную дорогу и покончил с собой.

Колльер мрачно улыбнулся.

- Его служба была закончена, пакт завершен: строительство железной дороги во время войны, которая не имела военного применения. Гиммлер подчинялся Гитлеру, но Гаст подчинялся более высокой - или, наверное, я должен сказать...

- Низшей инстанции, - закончила Доминик. - По крайней мере, если верить легенде.

- Кстати, ты так и не сказала, веришь или нет, - добавил Колльер, - но совсем недавно ты сказала мне, что не обязательно не верить в эти истории... и это подводит меня к следующему вопросу...

- Ты настойчивый писатель пива, - рассмеялась она. - Хорошо. Я расскажу тебе, что я видела той ночью.

Они шли по окраинам главной улицы, когда город переключился на ночную жизнь. Уличные фонари в стиле карет прочерчивали по улице плавающие линии света.

- Только, пожалуйста, - полусерьезно сказала она, - никому об этом не рассказывай, потому что это выставит меня идиоткой.

- Даю слово.

Ее тень выпрямилась перед ним, как сексуальная фигура.

- Несколько лет назад одна свадебная компания наняла ресторан для организации приема. Они арендовали атриум в гостинице миссис Батлер. Все шло хорошо, но в какой-то момент, перед тем как вынести десерты, я посмотрела в дальний угол зала. Там много маленьких уголков на боковых стенах, где миссис Батлер хранит все эти книжные полки и витрины, полные вещей времен Гражданской войны. Между двумя такими книжными полками есть небольшая ниша, которую трудно заметить...

Колльер сразу вспомнил.

- Точно. И там стоит письменный стол с очень искусной резьбой, маленькими ящичками и отделениями.

Доминик кивнула.

- И еще крошечный портрет Пенелопы Гаст сбоку, как будто кто-то повесил его там, чтобы спрятать. В общем, я считаю головы для десертов - некоторые участники свадьбы уже ушли, так что я хотела, чтобы все было правильно... и вижу, что там кто-то сидит.

- За столом?

- За столом. Этот парень сгорбился над столом и что-то пишет. Я не видел его раньше, поэтому решила, что он пришел поздно и, возможно, сел за стол, чтобы заполнить свадебную карту или что-то в этом роде. Я подошла к нему и спросила, не хочет ли он домашний "Наполеон" на десерт.

- И?

- Он перестает писать и смотрит на меня, а этот парень, оказывается, очень уродлив. Бледное лицо, мосластые руки, большие глаза с мешками, и что-то не так с его носом - похоже, на нем золотая фольга или что-то в этом роде, и еще на столе стоит эта причудливая красная шляпа. Он посмотрел на меня так, будто разозлился, что я его прервала, и сказал: "Наполеон"? Я встречал его в Египте, и он был совершенно плачевным".

- А? - подчеркнул Колльер.

Голые белые плечи Доминик сжались.

- Парень сказал то же самое, и я решила, что он пьян и странно шутит. Я снова спрашиваю его, хочет ли он десерт, а он как бы гримасничает и говорит: "Разве вы не видите, что я занят? Я должен еще заплатить Хардингу со счета железной дороги. Мистер Гаст только что сделал заказ еще на пятьдесят штук, чтобы отправить их в Максон. Они их там изнашивают".

- Изнашивают... - начал Колльер.

- Он так сказал, но не объяснил. Но мне было все равно, этот парень был для меня странным, поэтому я оставила его там, чтобы помочь своим людям подать десерт. Я спрашиваю помощника менеджера, видела ли она, когда пришел этот парень, а она говорит: "Кто?", и я показываю на нишу. - Тот чудак, который сидит за тем столом, - говорю я. - Но...

- Когда ты снова посмотрела, его уже не было, - предположил Колльер.

- Точно. Ушел.

Колльер тоже так подумал.

- Жутковатая история, конечно. Но... это все?

Она игриво хлопнула его по плечу.

- Нет! Это только начало. Видишь ли, мне не стоит рассказывать тебе остальное - ты просто посмеешься надо мной.

- Расскажи мне остальное!

Они свернули за темный угол, на боковую улицу с закрытыми ранее магазинами и единственным бистро, освещенным свечами, где люди пили коктейли за столиками на улице. Ярко-белое одеяние Доминик и ее смуглая кожа стали призрачными при слабом свете.

- Прием проходит с большим успехом, отец невесты оплачивает счет и дает чаевые. Большинство людей разошлись к полуночи, но несколько человек остались после этого, чтобы выпить. Я отпускаю своих людей домой после того, как они все погрузили, а сам остаюсь подавать напитки и слушать болтовню этих пьяных людей в смокингах. В какой-то момент я выглянула в окно и увидела, что кто-то проходит мимо - две маленькие девочки в белых платьях.

Горло Колльера сжалось.

- Там была... собака?

Она весело посмотрела на него.

- Собака? Нет. Только две девочки. Но потом на лестничной площадке мне бросилось в глаза что-то еще. Еще одна фигура. Угадай, кто?

- Парень за столом?

- Да, и тогда на нем была эта имбецильная красная шапочка. Я вижу, как он идет по коридору. Я уверена, что видела его. Он даже посмотрел на меня и нахмурился. Могу ошибаться насчет двух девочек в окне, но я уверена, что видела его. Полагаю, он постоялец, остановившийся в гостинице, а может быть, тот старик с золотым носом - отец или дед девочек или что-то в этом роде. Ничего особенного, верно?

- Верно...

- К часу все уходят, так что я просто делаю уборку в последнюю минуту, это не займет у меня больше часа. Я хочу выйти, потому что устала. Появляется миссис Батлер, спрашивает, не нужна ли мне помощь, и я спрашиваю ее, сколько гостей остановится в гостинице в эти выходные, и она говорит, что ни одного.

- Оооо, - заметил Колльер.

- Угу. Оооо. Она говорит мне, что идет спать, и я могу запереть дверь, когда закончу. Если мне что-то понадобится, я могу просто позвать Джиффа, потому что он тут моет полы.

Колльер неосторожно коснулся ее плеча.

- Пожалуйста, скажи, что ты поднялась наверх, чтобы осмотреться.

- Конечно, я туда ходила. Но теперь я должна признать, что немного испугалась. Большинство лампочек было погашено, и в доме было очень тихо. Я уверена, что никто не спускался по лестнице, потому что из атриума видны оба лестничных пролета. И вот я поднимаюсь...

Колльер был заинтригован.

- Да?

- Там темно. Как только я ступила на лестничную площадку, я пожалела об этом. Но я все равно посмотрела. Все двери были открыты, чтобы проветрить комнаты... кроме одной. Она была заперта.

- Комната номер 2? - спросил Колльер.

Она выглядела удивленной.

- Да.

- Это комната рядом с той, в которой я остановился. Это также комната, где были убиты Пенелопа Гаст и ее горничная.

Удивленный взгляд Доминик потемнел.

- Я этого не знала. Как ты...

- Ну, я имею в виду то, что мне сказал мистер Сут, - поправил Колльер.

Она сделала паузу, размышляя.

- Так что же ты видела наверху?

- Ничего, - ответила она.

Колльер почувствовал себя обманутым.

- Ничего?

- Пока ничего. Я не видела парня и, выглянув в окно, не увидела двух девочек, но - и это самое тревожное - я почувствовала какой-то запах. Я что-то почуяла.

По спине Колльера пробежал неудержимый холодок.

"Пожалуйста, не говори мне, что ты почувствовала запах..."

- Я почувствовала запах мочи. Боже, я никогда этого не забуду. Старой мочи, как когда проходишь под мостом скоростного шоссе, где мочатся бездомные. Казалось, запах исходит от той двери - комнаты номер 2. Я встала на колени, чтобы заглянуть в замочную скважину, и запах шел именно оттуда - из этой дыры.

Колльер не знал, что ответить и что добавить в подтверждение своих слов.

- Но что самое забавное? Через минуту он исчез.

- Запах, ты имеешь в виду?

- Точно. В одну минуту в коридоре воняло, а из замочной скважины шел такой сильный запах, что он напоминал пар. А в следующую минуту...

- Исчезло, как будто его и не было.

Она медленно кивнула.

Колльер молчал несколько шагов, затем ее лицо стало озорным.

- Либо ты только что проглотил лягушку, либо... тебя что-то внезапно обеспокоило.

Колльер решил, что к черту.

- Я и сам пару раз чувствовал такой же запах.

- А вот это уже интересно! - но потом ее энтузиазм угас. - Но, знаешь, возможно, это просто прогнивший ковер или что-то в этом роде. Плесень.

- Да, возможно. Это была бы гораздо более разумная причина, почему миссис Батлер никогда не сдает эту комнату. Она просто пришла в негодность, но не от призраков, - продолжал он размышлять:

"Призраки... в моче?"

- Конечно. А может, это было что-то другое. Может, я более впечатлительная, чем думаю, и мне просто показалось, что я почувствовала запах.

Колльер откинул волосы назад.

- Другими словами, твой разум придумал его?

- Да.

- Доминик, по какой причине твое подсознание могло заставить тебя думать, что ты чувствуешь... этот запах?

- Из-за истории! - воскликнула она, как будто это было очевидно. - Ну, ты понимаешь. Вся эта история с "Миссис Писс". Я уверена, что Джей-Джей Сут рассказал тебе об этом, не так ли?

- Нет, но мэр Снодден рассказывал. Какой-то извращенный фетиш на тему "золотого дождя", вот что я предположил.

- Нет, нет, это не то.

- Тогда в чем же дело? - настаивал Колльер. - Почему люди называли ее "Миссис Писс" за спиной?

Доминик чуть не покраснела.

- По той же причине, по которой они называли ее "Пенелопа Писс". Ты не знаешь?

- Нет! Так расскажи мне!

Теперь она казалась жеманно неловкой.

- Это то, что она всегда заставляла делать своих тайных любовников. Ну, знаешь. Ты никогда не слышал о "Контроле рождения деревенщин"?

- Что?

- "Южном противозачаточном"? Боже. Похоже, мне придется все объяснить... как бы мерзко это ни было. Когда ее любовники... кончали...

Колльер наконец-то собрал кусочки воедино.

- Они мочились в ее "киску" после того, как кончали, чтобы вымыть сперму. Черт возьми!

- Ладно, я понял...

- Ходят слухи, что она всегда водила своих любовников в одну и ту же комнату - дверь теперь обозначена как "Комната номер 2" - и поэтому там всегда воняло мочой.

- Как очаровательно, - пробормотал Колльер.

- Да, действительно. "Южное противозачаточное".

- Конечно, это не всегда срабатывало, - добавила она. - У Пенелопы было несколько абортов.

- Сут был достаточно любезен, чтобы указать на это.

Пока они шли, наступило затишье. Колльер решил, что ее рассказ окончен.

- О, смотри, - сказала она и тут же встала на цыпочки.

Фетиш ног Колльера разбушевался. Ее стройные икры напряглись, как и голые пятки в сандалиях. Когда он представил, как она стоит вот так, наклонившись, обнаженная, он мог бы погладить свою собственную промежность.

"Извращенец, - это слово прозвучало в его голове, как удар двух камней. - Извращенец, извращенец, извращенец..."

- Луна, - сказала она. - Скажи мне, что это не жутко...

Они дошли до конца переулка. Здесь не было уличных фонарей. Под углом дорогу пересекала еще одна утопленная в кирпичах дорожка. Она тянулась за улицу и, казалось, уходила в заросшие кустарником луга. Колльер прошел с ней дальше и обнаружил, что рельсы все еще надежно закреплены на полуторавековых шпалах. Продолговатая луна цвета кирпичного сыра жутковато светилась в небе.

В странном головокружении, похожем на обрывок кошмара, Колльер увидел женское лицо, ухмыляющееся в злобной усмешке, а затем скелетные руки, поднимающиеся к луне.

Лицо из миража принадлежало Пенелопе Гаст...

- Поддерживаю, - наконец сказал он. - Идеальная декорация для твоей истории о призраках.

- А это земля, вон там. Бог знает сколько акров, которые больше ни для чего не используются.

Уже потом он понял, что они держатся за руки.

В нем задрожало что-то похожее на скрытый ужас.

"Кто это сделал? Я? Она?"