"Гаст просто нанял меня вторым номером на этой работе - вот и все, что имеет значение".
Лошади тянули повозку по дороге, которая шла параллельно трассе. Само полотно оказалось первоклассным, как и подстилка под ним.
- Сколько пути уже проложено?
- Пять, может, шесть миль, а мы начали только три недели назад.
Полтрок посмотрел на него.
- Это впечатляет, Каттон.
- Мистер Гаст планирует завершить строительство в середине 62-го года. Он говорит, что к тому времени война уже начнется, и юг, скорее всего, будет в Вашингтоне. Железнодорожная линия мистера Гаста станет важнейшим альтернативным маршрутом снабжения.
Полтрок задумался и ухмыльнулся. Многое из этого не имело для него смысла. "Альтернативный маршрут снабжения... из Максона?"
Он решил, что это лучше оставить в покое. "Просто делай то, за что тебе платят, а Гаст пусть думает, что хочет..."
Взглянув вперед, он увидел схему. Паровоз, соединенный с несколькими вагонетками, доставлял новые рельсы и шпалы к месту строительства, а затем возвращался в Вирджинию за новыми: постоянное пополнение материала. При каждом обратном рейсе длина вновь проложенного пути увеличивалась на милю или две.
"Пять лет, - только и смог подумать Полтрок. - Пять лет вот так мотаться туда-сюда, каждый раз возвращаясь на чуть большее расстояние".
Это будет тяжелая работа, конечно, и Полтрок был не против этого, а к тому времени, когда проект будет завершен, большая часть его огромного жалованья все еще будет лежать в банке. Вряд ли у него будет много времени, чтобы потратить его.
Солнце припекало. Чем ближе они подъезжали к месту работ, тем явственнее становился звук: звон металла, когда сотня рабов подносила молот к костылю. В ушах Полтрока он звучал почти музыкально.
- Уже близко, - заметил Каттон.
Тут же в нос Полтрока ударил неприятный запах.
- Боже правый, что это?
Каттон указал за трассу, на фермерские угодья. Полтрок увидел хлопок, кукурузу и бобы, которые собирали самодовольные женщины-рабыни. Но Каттон указывал не на это...
Полтрок подумал о пугале, когда заметил пару отрубленных голов на кольях. Ужасный запах исходил от гниющих голов?
- Я слышал разговоры о казнях, - проговорил он сквозь полузакрытые глаза.
Каттон кивнул.
- Да, сэр. Полагаю, это можно назвать плантаторским правосудием. Когда раб становится резвым, ну... нужно сделать из него пример.
- А белых казнили?
- О, только двое или трое, может быть. Одного поймали, когда он пытался украсть у мистера Фекори...
Полтрок уставился на странное имя.
- Кто он?
- Один из тех, кого вы хорошо знаете, как и все мы. Мистер Фекори - это финансовый начальник участка. Появляется на стройке каждую пятницу с бухгалтерской книгой и чемоданом, полным денег. Забавный человечек в красной шляпе. И у него золотой нос.
- Золотой что?
- Нос. Ходят слухи, что ему отстрелили нос, когда какие-то беглецы пытались его ограбить, так что теперь он носит поддельный, из золота. Но, как я уже говорил, один из белых рабочих мистера Гаста вытащил немного денег из чемодана Фекори, и на этом все для него закончилось. Потом еще один или два белых парня попались на изнасиловании городских девушек. Их тоже казнили.
Полтрок посмотрел на следующую отрубленную голову.
- В поле?
- Нет, нет. Белых мужчин судили. Их вешали на городской площади. Только рабов убивают в поле. Вы, наверное, уже чувствуете этот запах.
- Да, чувствую. Трудно поверить, что пара отрубленных голов может так сильно пахнуть на таком расстоянии.
- О, это не только головы, - спокойно продолжил Каттон. - Все их тела перемалывают в почву. Удобрение. Превращают что-то плохое во что-то хорошее. А головы просто оставляют там, пока они не сгниют до черепа, как напоминание остальным рабам о том, что нельзя так себя вести.
Полтрок оглянулся, когда несколько прерывистых теней пересекли его лицо. "Господи Боже", - мрачно подумал он.
Они только что миновали еще две отрубленные головы, установленные на поле. Он заставил себя посмотреть вперед.
Теперь он мог видеть работающих людей. Белые бригадиры измеряли ширину колеи и отмечали следующую длину рельсового полотна, которое нужно было выкопать и засыпать балластом, затем сотня покрытых потом рабов, которые копали, забивали костыли или сбрасывали шпалы. Вооруженные охранники бдительно следили за всей площадкой.
- Вот и все, мистер Полтрок, - объявил Каттон и притормозил повозку. - Все, что вы видите, теперь в вашем ведении. Рад работать на вас.
"Вы работаете на меня, а я - на Гаста", - напомнил себе Полтрок.
- Спасибо, - в ушах зазвенело от ударов металла. -Должен сказать, что это, похоже, первоклассная команда, - внезапно почувствовал он воодушевление.
Может быть, работа все-таки не была невыполнимой? Операция шла как хорошо отлаженный механизм.
Повозка остановилась.
- Моррис - начальник бригады. Я попрошу его объявить перерыв, и тогда он сможет представить вас людям.
- Это будет в порядке вещей.
Они оба сошли с повозки. Никто даже не взглянул на него, когда они подошли к линии. Каждый человек, черный или белый, работал сосредоточенно и решительно.
А молоты, бьющие по костылям, продолжали стучать.
Когда Полтрок пересек черту, он замер. Внезапно он почувствовал, как желчь бурлит в его нутре...
Окинув взглядом поле, он увидел еще не менее трех десятков отрубленных голов на кольях.
- Чайный пакетик...
Молодой мужчина - конечно же, Джифф - попеременно напрягал и расслаблял свой пульсирующий живот. При каждом напряжении его яички поднимались, а при расслаблении опускались.
Они опускались в приоткрытый рот толстяка.
Джифф ловко устроился на лице толстяка, а сам толстяк лежал на кровати и дрожал, распахнув рубашку "Кристиан Диор" размера XXXL и стянув с себя шорты-бермуды.
- Чайный пакетик, - повторил Джифф, расслабив живот и спустив яйца.
В воображении Джиффа это был Том Круз из "Коктейля", который берет яйца в рот.
- Соси их, толстяк, - и Джифф схватил моток белых волос рядом с лысиной толстяка. - И поменьше трепи их языком, чтобы мне не пришлось шлепать по твоей жирной морде.
Язык отчаянно ласкал нижнюю часть яичек Джиффа, а упоминание о насилии только разжигало потребность толстяка. Затем Джифф вернулся к напряжению и расслаблению, напряжению и расслаблению...
- Чайный пакетик, чайный пакетик, чайный пакетик - да, я завариваю тебе чай, сучка.
Послеполуденное солнце освещало шикарную спальню толстяка; Джиффу показалось забавным, что за окном, этажом ниже, шумела оживленная улица Номер 1. Туристы совершали неспешные прогулки, а фанатики антиквариата рыскали по причудливым городским лавкам.
"И никто из них не догадается, что я здесь, наверху, чаевничаю с толстяком из книжного магазина".
Когда толстяк поднял руки, чтобы погладить задницу Джиффа, Джифф вытащил свои яйца изо рта парня и обхватил его щеки одной рукой, сильно сжав.
- Я разрешил тебе трогать мою задницу, девочка? А?
Он сжал сильнее, и толстяк покачал головой.
- Я должен был бы вытащить твою жирную девичью задницу прямо на улицу со спущенными штанами, чтобы каждый мог увидеть твой маленький трусливый член! А потом еще и нассать на тебя!
Теперь он сжимал так сильно, что на глазах толстяка выступили слезы, и...
"Господи, что за больной щенок", - подумал Джифф.
Перед огромным животом клиента вырос твердый пенис.
Он был не очень большим и на фоне всего этого жира казался совсем крошечным. Но это лишь напомнило Джиффу о странной психологии ситуации.
"Я говорю парню, что собираюсь на него помочиться, и он становится твердым?"
Джифф только покачал головой.
Концерт становился старым. Джиффу нужно было получить свою зарплату и убраться отсюда. Он опустился на мужчину ниже -
- Сейчас я буду трахать тебя в сиськи, большая девочка, - а затем схватил в горсть массивную грудь мужчины и начал месить ее, как тесто на пекарском столе. - Да, у тебя огромные жирные сиськи, они похожи на сиськи моей гребаной матери!
Грудь клиента была бледной, как воск, и почти безволосой, а соски действительно выглядели почти по-женски. Джифф сдвинул их вместе, чтобы образовалась впадина, а затем плюнул в расщелину.
Теперь в сознании Джиффа возник Вэл Килмер - в роли Бэтмена, только в данном случае Крестоносец засунул свой член по самые яйца в рот Джиффа. Этого образа было достаточно, чтобы вновь возбудить его, и теперь он принялся за работу, медленно двигая членом взад-вперед в слюнявой расщелине.
Вскоре его задница запульсировала. Латунная кровать раскачивалась. Когда Джифф поднял голову и увидел бархатный портрет Либераче, он чуть не потерял сознание. Он заставил себя думать напряженнее - Бэтмен уже снимал свой пояс и нагибал Джиффа...
- Вот оно, сучка, - и после очередного толчка член Джиффа выбросил кучу спермы, как ящерица выбрасывает внутренности изо рта, когда на нее наступают.
Несколько больших петлей взлетели вверх и обмазали белое лицо его клиента, а затем Джифф вытряхнул остальное.
- Вот твоя сиськастая ебля, милая, да, сэр...
Он выпустил еще несколько петель. В конце концов гравитация затянула большую часть желатиновой слизи в горло мужчины.
Когда Джифф слез с него, он заметил, что его клиент мастурбирует нелепо: жир трясется, лицо перекошено.
- Помоги мне! Я так тебя люблю! - прозвучала отчаянная мольба.
Теперь Джиффу стало его жаль.
"Пусть бедная жирная фея побалуется", - рассудил он.
- Дрочи его, девочка! - приказал он. - Подергай этот маленький член!
Рука затрепетала вокруг почти невидимого члена. Джифф дернул сиську. Столбики кровати били в стену с такой силой, что Либераче сполз набок. Джифф опустил туда руку.
- Отдайся! Кончи в мою руку, толстяк! Если ты сейчас же не кончишь мне в руку, я дам тебе по морде!
Либераче упал. Кровать гудела, как отбойный молоток. Лицо толстяка исказилось так, что его усы стали похожи на конвульсирующую гусеницу.
- Мне нужно, мне нужно, чтобы меня унизили еще больше! - всхлипывал он.
"Разве это не большая боль в члене?" - Джифф откинулся назад и...
Харк!
...плюнул толстяку прямо в рот.
Вся подкожная клетчатка на кровати вздыбилась. Бедра клиента задергались, а затем жалкий пенис вытек в руку Джиффа.
- Хорошая девочка, - похвалил Джифф. - А теперь, за то, что ты такая хорошая, знаешь, что я сделаю?
Глаза с надеждой заблестели.
Джифф ударил раскрытой ладонью - вместе со спермой - прямо по лицу толстяка. Влажный треск прозвучал как щелчок кожаного ремня.
"Наконец-то", - подумал Джифф и голышом слез с кровати.
Он знал, что глаза толстяка были устремлены на его тело, когда он шел в ванную. Позади себя он притворился, что не слышит тоскливого шепота:
- Я так тебя люблю...
Джифф умылся у раковины. Он чувствовал себя не в своей тарелке. Изначально он рассматривал эту работу как легкие деньги - тридцать баксов за десять минут, - но теперь она становилась слишком извращенной даже для него. Унижение и оскорбление? По крайней мере, другие его трюки в городе были простыми действиями. Здесь же дело было в его теле. Он оценил себя в зеркале, подтянул пресс, сделал несколько поз с бицепсами. "Некоторые из парней в "Железнодорожном болте" собирались по двадцать человек, просто чтобы подрочить на меня. А теперь у меня есть это сало со всеми его заморочками. Ну что ж", - он полагал, что это лучше, чем стричь газоны.
Он накачивал грудные мышцы, когда размышлял.
"Да. У меня все еще есть это".
Позади него раздался голос клиента:
- Ты прекрасен...
Джифф нахмурился.
Когда он вышел обратно, толстяк сидел в постели, его шорты все еще были на лодыжках.
- Без тебя я был бы в полном дерьме.
"Ты и вправду не в себе! Посмотри на себя! Ты похож на триста фунтов ванильного пудинга, разложенного на кровати!"
Джифф проигнорировал это замечание.
Он оглядел просторную комнату. У одной стены на пьедестале стоял каменный бюст какого-то Цезаря, у другой - Александра Македонского, рядом с окном. Джифф догадался, что эти парни были родственниками Либераче, возможно, помогли ему начать карьеру в Вегасе. Здесь же стоял шахматный столик из мрамора с шашечками и фигурами из серебра и золота. "Везучий ублюдок..."
Джифф знал, что деньги его клиента получены по наследству - он был последним в роду. У этой жирной трусихи никогда не будет ребенка, который унаследует то, что осталось. Джифф знал, что может украсть шахматную фигуру или две, но это было не в его стиле. Он был просто проституткой, а не вором.
Старый, модный шкаф открылся, показав банки с орехами и коробки с шоколадными конфетами.
- Эй, можно мне что-нибудь из этого?
- Все, что мне принадлежит... твоё.
"Полагаю, это означает "да".
Джифф знал, что теперь ему нужно быстро переключить передачу, иначе мужчина просто впадет в депрессию. Он открыл коробку "Трюфелей".
- Ух ты, какие вкусные.
- Возьми всю коробку, я тебе еще принесу. Я специально заказываю их из Франции.
Джифф покачал головой. Антикварный шкаф был полон таких вещей.
"Бедный ублюдок. Кроме того, что я прихожу сюда и обращаюсь с ним как с собачьим дерьмом, все, что ему остается, - это еда".
- Но, знаешь, тебе следовало бы сократить потребление этой дряни. Это вредно для сердца.
Благодарный всхлип.
- Ты заботишься обо мне!
"Господи..."
Джифф понимал, что вид его обнаженного тела только раззадоривает старика. Он начал одеваться.
- Я ничтожество, - прохрипел его клиент. - У меня ничего нет.