Кончики пальцев Колльера усилили давление. Она просто продолжала хлопать, поэтому он просто продолжал сжимать. В конце концов он начал поворачивать коричневые пробки плоти, как плоскогубцы, закручивающие винты, и он подумал:
"Ух ты, это должно быть очень больно".
В это же время кончик его языка ускорился над клитором, который, как он теперь понял, был большим, как лесной орех.
Позвоночник Лотти откинулся назад, ее бедра коснулись лица Колльера, и она даже ударилась головой о спинку кровати, а затем...
"Ох уж эти..."
Рот Колльера остановился. Все лоно Лотти начало неистово спазмироваться, сердце замерло. Ее очевидный оргазм ошеломил Колльера. Он никогда не верил женским журналам о "женской эякуляции", но, учитывая этот факт, он подумал:
"Полагаю, это дерьмо правда..."
Он начал говорить, но в основном просто бурчал на ее истощенные гениталии. Вылизанная промежность осталась прижатой к его лицу, когда она лениво наклонилась вперед и стянула его трусы вниз.
"Ни за что, детка, эта штука снова не станет твердой. Не после всего того, что я делал сегодня..."
Кончики ее пальцев скользнули вниз по дряблой плоти... затем все это начало наполняться, как что-то надувное, подключенное к автоматическому насосу. Член Колльера стал болезненно твердым за несколько мгновений...
"Ты, должно быть, издеваешься надо мной!"
Он услышал изящный кашель, затем ее маленькая, наполненная слюной ладонь сомкнулась вокруг ствола и начала качать.
Колльер застонал в ее "киску".
Он предположил, что этот термин был рефракцией - количеством времени между оргазмами, которое требовалось выгоревшему 44-летнему мужчине, чтобы получить еще один. Член Колльера был твердым, как никогда, всего за несколько мгновений, а что касается сексуальной реакции 44-летнего мужчины? У него едва хватило времени подумать, прежде чем очередной оргазм стал неизбежным. Лотти дернула его член, как будто он был должен ей денег, - и снова, после четырех оргазмов сегодня, тело Колльера замкнулось, и наружу выскочил пятый.
"Это-блять-возможно..."
Все, что он мог видеть, - это открытая промежность Лотти над его лицом, но он определенно мог все это чувствовать. Его зад сжался так сильно, что он подумал, что может вывернуться наизнанку, когда из него вырвалось еще больше петель теплой спермы. Рука Лотти замедлилась в идеальный момент, манипулируя каждым ощущением.
Затем Колльер потерял свое окоченение и рухнул, словно раздавленный срубленным деревом.
"Я не могу в это поверить", - его мысли текли слюной по его разуму.
Он мог только лежать там, подергиваясь некоторое время, его пах сиял от - да - еще одного оргазма, который можно было описать только как превосходный... как лучший в его жизни.
В конце концов ее бедра слезли с его лица, и она встала, как будто наполнившись энергией. В тусклом свете лампы Колльер посмотрел на нее.
"Я люблю тебя!" - сказали ему ее безмолвные губы.
Лампа высветила черты ее тела в тенях на ее плоти.
Колльер застонал, все еще неподвижный. Всегда есть что-то, не так ли?
- Лотти, послушай, это было действительно здорово, но ты знаешь, ты не можешь любить меня.
Она покачала головой вверх и вниз.
- Мы знаем друг друга всего несколько часов, и, кроме того, я живу в Калифорнии, и я пока все ещё женат.
Она энергично пожала плечами, все еще пьяная, но воодушевленная им. Она встала на колени у кровати и начала тереть его грудь и внутреннюю часть бедер.
Но Колльер уже закончил. Он хотел, чтобы она ушла отсюда, чтобы он мог просто вернуться в постель. Но он не хотел быть язвительным, и он не хотел ранить ее чувства. "Какая заноза в заднице!"
- Лотти, я действительно хорошо провел время с тобой, но это не может повториться. Ты понимаешь это, да?
Она посмотрела прямо на него, наклонилась ближе, ее глаза были широко раскрыты. Он не был уверен, что она сказала дальше, но это было похоже на "Я покажу тебе свою любовь", а затем она провела рукой по сперме на его животе.
Колльер нахмурился.
"Отлично. Теперь она играет с моей спермой".
- Лотти, что ты делаешь?
Он ожидал какого-то пошлого движения порнодевушки, например, она начнет слизывать его сперму со своей руки. Она подняла руку, посмотрела на стеклянные пальцы.
- Давай, возвращайся в свою комнату сейчас же.
Затем она быстро провела рукой между ног...
- Нет! - воскликнул Колльер.
Он дернулся, схватив ее за руку, но она уже поднялась на ноги и отступила. Вся эта сперма на ее руке теперь впивалась пальцами в ее влагалище среди скользких влажных звуков.
- Лотти, ты, должно быть, издеваешься надо мной! - он схватил ее, потащил в ванную. - Ты можешь забеременеть, делая это!
Она покачала головой вверх-вниз, и если бы она могла подать голос, он знал, что она бы смеялась.
"То, что мне, черт возьми, нужно!"
Он затащил ее в душ и включил воду. Он где-то читал, что мыло обладает спермицидным эффектом, и прямо сейчас молился, чтобы это было правдой. Он прижал ее к кафельной стене и энергично намылил ее лобок.
- Я не могу в это поверить! Если ты забеременеешь, мне конец! - он намыливал ее несколько минут и сделал то же самое с рукой-нарушительницей.
Насколько же стойкой была сперма? Его пальцы бродили по ее вагинальному каналу, намыливая его как можно лучше. Ему пришло в голову, что он почти настолько зол, чтобы ударить ее по лицу.
"Если это не поможет, то у меня могут быть большие проблемы", - подумал он, кипя от злости.
Он выключил воду и вытащил ее. Ее свежее, голое тело капало на пол.
Он уставился на нее, не веря своим глазам. Она ухмыльнулась, как маленькая девочка, пойманная за чем-то плохим.
"Что может быть абсурднее? - задался он вопросом. - Вся ситуация? Весь день, на самом деле?"
Он схватил полотенце и начал вытирать ее, но пока он это делал...
Голос из спальни. Очень легкий.
Женский голос. Дрейфующий акцент...
- Давай, милый, есть еще одна вещь, которую ты должен сделать для меня.
Затем более грубый голос, мужской.
- Я уже кончил, теперь мне нужно отсюда выбираться.
- Нет, нет, пока нет. Сделай это - ты знаешь что...
Руки Колльера застыли в полотенце.
"Кто, черт возьми, в моей спальне!"
Он умолял глазами Лотти.
- Ты слышала?
Но все, что могла предложить Лотти, была знакомая пьяная ухмылка.
Колльер прошествовал голым в спальню. Огляделся.
Там никого не было.
Но чего он ожидал?
"Я знаю, что слышал голоса", - сказал он себе.
Казалось, они доносились отсюда, но...
Кто-то вошел в комнату, а затем так же быстро ушел?
Он подошел к двери, обнаружил, что она заперта.
"Ладно. Я просто устал. Я слышал какие-то голоса через воздуховод, из другой комнаты, вот и все".
Вернувшись в ванную, он закончил вытирать Лотти полотенцем. Его это раздражало - голоса и их странные замечания, - но в конце концов, это был тяжелый день.
"Плюс, я пил, - напомнил он себе. - Просто вытащи ее отсюда и ложись спать..."
Он повесил полотенце, затем схватил свой халат и накинул ей на плечи. Он старался даже не смотреть на нее, но когда он это сделал...
Она все еще улыбалась.
- Сделай это! Знаешь! Как в прошлый раз...
Снова дрейфующий женский голос.
- Кто, черт возьми, здесь? - выскочил Колльер и потребовал.
Спальня оставалась пустой.
Он поднес руки к лицу, потер глаза.
"Господи, я схожу с ума".
Лицо все еще в его руках, теперь он услышал... тяжелое дыхание?
Как тяжело дышит собака.
Руки Колльера медленно опустились.
У плинтуса маленькая уродливая собака сопнула. Она ела? Теперь послышались звуки облизывания.
Колльер уставился в недоумении.
"Какого хрена сюда попала собака!"
Она была худой, цвета грязи, дворняжка. Она, казалось, не замечала Колльера, продолжая лизать что-то на ковре.
Колльер вернулся в ванную.
- Лотти. У тебя есть собака?
Она покачала головой: "нет".
- У гостей есть домашние животные?
Еще один толчок.
Он почесал голову.
- В моей комнате собака, Лотти. Прямо там.
Ухмылка Лотти исчезла.
Очень медленно она покачала головой, говоря "нет".
Они оба пошли в спальню. Собаки не было.
Лотти накинула на себя халат. Она рассеянно помахала Колльеру, отперла дверь спальни и ушла.
Вот теперь опьянение Колльера подкралось к нему.
"Не думай об этом", - умолял он себя.
Он снова запер дверь, проверил шкаф, проверил каждый угол, а также под кроватью, чтобы убедиться, что в комнате нет собаки.
Когда он ложился спать, он оставлял свет включенным. Он так и не понял, что собака - или галлюцинация - вылизывала тот самый участок ковра, на который он эякулировал ранее.
Бесформенные видения преследовали его во мраке сна. Звуки:
Дети смеются?
Собака лает?
А потом голоса.
Женщина:
- Просто сделай это!
Мужчина:
- Боже мой, ты грязная баба, раз хочешь, чтобы я сделал что-то подобное.
- Просто... сделай это...
1857 год
Суровый мужчина в кожаной шляпе по имени Каттон вез их по главной улице на новой двуколке. Лошади выглядели крепкими и здоровыми, а повозка имела железные спицы и реечные рессоры - еще одно доказательство того, что у Гаста было много денег. Уличный воздух быстро проветрил голову Полтрока. Он почувствовал себя очищенным.
- Так как далеко до перекрестка?
- Не более двух миль, за городом, - сказал Каттон.
Он говорил как житель Мэриленда или Делавэра.
- Хороший городок, - заметил Полтрок, глядя на чистые улицы и добротно построенные здания.
Женщины в чепчиках и шуршащих платьях прогуливались мимо магазинов с опрятными мужчинами во фраках. Чистые рабы выгружали товары из повозок.
- Это точно. У нас тут хорошо, и, кстати, я видел вас вчера вечером в ресторане "Кушер", так что вы знаете, что у нас хорошее спиртное. Магазин всегда полон, и люди приезжают со всех концов, чтобы купить сапоги у нашего сапожника. У нас даже есть доктор и аптекарь.
В этот момент лошади пронесли их мимо вывески: ГАСТ - НАСЕЛЕНИЕ 616 ЧЕЛОВЕК.
- Да, - сказал Полтрок. - В этом городе больше плюсов, чем в Чаттануге. Странно, что я никогда о нем не слышал.
- Раньше он назывался Три дороги, с тех пор как мы получили статус штата в 96-м. Тогда это был всего лишь небольшой торговый пост. Называли его так, потому что отсюда отходят три главные дороги: одна в Ричмонд, другая в Лексингтон и третья в Манассас - три крупнейших южных железнодорожных узла, куда ведут линии из Вашингтона. Но как только в город приехал мистер Гаст, они просто сказали, что к черту все, и назвали город Гастом. Эти люди поклоняются земле, по которой он ходит. Он все здесь построил.
- Деньги плантаторов - вот что я слышал, - сказал Полтрок за следующей кочкой.
- Владеет тысячами акров, здесь и в других штатах.
- Каких других штатах?
- Не знаю.
- Это не Вирджиния, знаете ли, и не Север. Как один частный человек владеет всей этой землей и управляет индейцами?
- Убивая их. А вы как думали?
Миновав последние здания на Главной улице, они увидели дом Гаста.
Полтрок вздрогнул от холода. Болезненное чувство накрыло его. Он не знал, что и думать, когда оказался внутри.
"Этот... дом, - подумал он. - Видение, запах".
- Не могу сказать, что мне нравится этот дом.
Каттон ничего не сказал, поправляя поводья.
- Прекрасный дом, на который можно посмотреть, но... есть в нем что-то странное. Клянусь, я что-то видел, слышал, даже чувствовал запахи.
Каттон молчал.
Полтрок попытался вытеснить воспоминания из головы.
- Когда я был там, меня тошнило, как собаку.
- Скорее всего, у вас было похмелье, - наконец заговорил Каттон. - Я видел вас в ресторане прошлой ночью.
- Да, это так.
И это все.
- Вы познакомились с его женой?
- Да. Кажется, милая, утонченная.
Каттон улыбнулся про себя?
- Она что-то из себя представляет. А как насчет его детей?
- Я на минуту увидел блондинку с собакой, - пробурчал Полтрок, думая о том, что он увидел дальше. - Лет пятнадцати-шестнадцати или около того.
- Это Мэри, и еще одна - девять, кажется, - каштановая девочка по имени Крикет... - Каттон запнулся на полуслове, что показалось Полтроку любопытным.
- Да?
Каттон отгрыз уголок жевательного табака.
- Видите ли, мистер Полтрок, я понимаю, что вы человек с определенными полномочиями. Я слышал, что вы были инженером путей на Пенсильванской железной дороге.
- Так и было, но какое это имеет отношение к детям мистера Гаста?
Каттон сплюнул через край.
- Я всего лишь инспектор - внезапно очень хорошо оплачиваемый инспектор, но все же. Вы мой босс, и я не хочу потерять свою новую работу, сказав что-то не то.
Это взволновало Полтрока. Он никого здесь не знал.
- Я ценю любую информацию, которую вы можете предоставить. Хорошие люди держат подробности своих бесед при себе. Мое слово скреплено, и я уверен, что ваше тоже. Честный человек на вес золота, и, например, я выберу себе в помощники не только честного, но и полезного человека. За это платят дополнительные пять долларов в неделю.
Каттон кивнул.
- Я просто хочу сказать, что, не в обиду мистеру Гасту, его дети могут быть своеобразными, и то же самое касается его жены. Мудрому человеку не мешало бы держаться от них подальше. Им не повезло, вот что я хочу сказать, мистер Полтрок.
Каттон погладил поводья и поехал дальше.
Полтроку казалось, что он все понял. Но теперь, когда он вышел из дома, он мог мыслить здраво.