Он лапал свою промежность, не осознавая этого. Он с трудом спустил трусы вниз, его член зацепился за резинку, затем - хлоп! - она отвалилась и ударила его по животу.
"Как я мог снова так быстро возбудиться?"
Эректильные ткани были так переполнены кровью, что его член едва ощущался человеческим. Сжатие не поддавалось, как будто кожу специально выращивали, чтобы она росла вокруг конца дубинки.
"Доминик, должно быть, подсыпала чертову Виагру в пиво".
Его член перестал быть таким твердым, когда ему было около 30.
Но зачем жаловаться?
Вопрос был не в том, будет ли он мастурбировать снова - он уже медленно гладил. Его взгляд вернулся к глазку...
Миссис Батлер обернулась в тот самый момент.
"Вот идет лысый бобрик", - подумал Колльер.
Он замер.
Там, где он ожидал чистую белую кожу и розовую расщелину, он увидел вместо этого обильное количество женской шевелюры.
"Еще одно неверное число..."
Термин "пирог с волосами" наверняка был озвучен от таких муфт, как эта. Она могла бы быть фермой по выращиванию волос, Колльер прекратил гладить достаточно, чтобы задуматься. В какой-то момент она, казалось, откинулась назад - чтобы схватить что-то позади себя? - что растянуло пушистый мат почти как по команде. Колльер не увидел никаких седых волос в холмике, но он знал, что это была она. Его член несколько раз дернулся - он звал его - и Колльер вернулся к своему самоудовлетворению. Большой куст или нет, это все равно было самым эротичным зрелищем... и вот тогда миссис Батлер опустилась в ванну.
"Господи..."
Выше шеи он мог видеть только ее подбородок и несколько распущенных седых волос, касавшихся ее плеч. Остальное было выгодным планом ее лобка, живота и...
"Это лучшие сиськи, которые я когда-либо видел..."
То, за чем она потянулась назад, было, очевидно, куском мыла времен Гражданской войны, называемого зольным жмыхом. Оно было сероватого цвета в руке, но когда она провела им по своей влажной коже, оно слегка вспенилось, как обычное мыло.
Рай для вуайеристов теперь снова засиял в глазах Колльера: рука миссис Батлер намыливала ее промежность, живот и грудь.
"О, черт, это лучше, чем мой первый "Плейбой", когда мне было девять..."
Образ был таким ярким, что он подумал о самой изысканной порнографии. Свет и ее мокрая кожа сговорились в образ, который, казалось, продолжал обостряться. Она, казалось, согнула бедра, что подняло ее промежность на дюйм, а затем мыльная рука скользнула вперед и назад через расщелину ее ягодиц и более тщательно обработала заполненное пеной гнездо волос, ее купание перешло в сложную мастурбацию.
Собственная мастурбация Колльера продвигалась, если уж на то пошло, немного слишком быстро. Кольцо его большого / указательного пальца дергалось по нервной коже пениса. Один раз он почти застонал, в другой раз он почти вскрикнул, но затем он прикусил губу, чтобы напомнить себе, что он НЕ ДОЛЖЕН издавать ни звука. Гладкий торс миссис Батлер извивался ритмичными волнами, пока одна рука щипала большие, отчетливые соски, а другая ласкала ее половой орган. Когда ее бедра начали дергаться, ее оргазм стал очевиден, затем собственный оргазм Колльера захлопнул его глаза и сильнее прижал зубы к губе. Мощные спазмы заставили его повалиться на пол, и там он съежился, его сперма вытекала из его члена, как череда встревоженных, горячих червей.
Его пенис, казалось, продолжал спазмироваться еще долго после того, как последняя его сперма была выброшена. Он лежал щекой к полу, глаза смотрели в темные стены. Импульс подталкивал его встать и посмотреть последние личные выходки миссис Батлер, но он просто не мог пошевелиться.
Снова парализованный...
И снова...
"Это был лучший оргазм в моей жизни, - подумал он. - Каждый раз, когда я кончаю... это лучше. Нет. Это лучшее".
Еще больше недоумения.
Когда он опустил руку, чтобы подтянуться, она приземлилась на влажное пятно.
"О, конечно, Колльер, давай, кончай на ковер. Он был соткан вручную в 1850-х годах и, вероятно, должен быть в гребаном Смитсоновском институте".
Когда он снова встал на колени, он посмотрел в глазок, но обнаружил, что там темно. Он нащупал трусы, включил лампу у кровати, взял несколько салфеток, чтобы неуклюже вытереть то семя, что смог.
Остатки его спермы оставили влажные следы, которые могли быть отпечатком руки гориллы. Он надеялся, что они высохнут.
Затем, по какой-то причине, он снова посмотрел на дырку.
Теперь у него возникли вопросы. Например: кто ее просверлил?
"Какой-то извращенец, который снимал эту комнату до меня..."
И теперь, когда он об этом подумал, дырка, очевидно, была просверлена с какой-то мыслью за ней.
"Идеальный вид на ванну с мертвой точки", - рассуждал он.
Отверстие даже было наклонено вниз, чтобы максимально увеличить положение ванны и гарантировать, что промежность, живот и грудь женщины вписываются в окружность. "Думаю, вы назовете это Мастерством Извращенца".
Он нечаянно коснулся отверстия и обнаружил, что оно занозистое.
"Хм-м-м..."
Его размышления начали тикать, и он быстро переоделся, вышел из комнаты и подошел к двери ванной. Он знал, что миссис Батлер там больше нет, потому что он видел, что свет выключен. Лестничный холл в обе стороны был пуст. Колльер вошел в ванную.
Теплый воздух коснулся его лица, и он почувствовал ожидаемый мыльный аромат. Его палец щелкнул выключателем света.
Сидячая ванна осталась на месте, но была опорожнена. На стене рядом с окном находилась большая раковина и старомодное деревянное сиденье для унитаза с ночным горшком в отсеке под ним, последний, очевидно, был только для показа. Также была большая и современная раковина для уборки.
На другой стене стоял идентичный шкаф для ваз, который казался прямо противоположный тому, что был в его комнате, и на ярд левее того...
Колльер наклонился и нашел отверстие. Он потер его пальцем и обнаружил, что оно...
Гладкое...
"Без заноз. Я был прав, - заключил он. - Отверстие было просверлено с этой стороны, а не с моей".
Но какое это имело значение?
Он прищурился, ища свои мысли. Бывший гость понял, что миссис Батлер принимает сидячие ванны, поэтому однажды он пришел сюда, просверлил отверстие для идеального вида и просто подождал, пока она сделает это снова. Неприятная мысль пронеслась в его воображении: что Колльер, вероятно, не первый мужчина, который мастурбировал, подглядывая в дыру.
"Я, вероятно, стоял на коленях в куче чужой спермы..."
Он пожал плечами, выключил свет и проскользнул обратно в свою комнату. Когда он забрался в постель, его преследовала более странная мысль.
"Что... это? Что-то, что сказал Джифф... Когда регистрируется одинокий парень, на которого она заглядывается, она дает ему комнату номер 3. Мой номер. Джифф сказал это в баре, не так ли?"
Приукрашивая необычное замечание о том, что миссис Батлер как-то влюблена в Колльера.
Да. Он был в этом уверен.
Но он сказал и кое-что еще...
"Это из-за вида. Спорим, она даже сказала вам это, а? Что из номера 3 лучший вид?"
Колльер не мог поверить в то, что он обдумывал.
"У номера 3 был лучший вид, все верно. Лучший вид на голые сиськи и задницу миссис Батлер!"
Но нет. Это было смешно.
Он не мог подозревать, что это сама миссис Батлер просверлила эту дырку, не так ли?
Он покачал головой на подушке, теперь уже раздраженный. В конце концов, он отпустил все это и провалился в глубокий сон... и увидел это...
Вид сна, как вид через камеру...
Вилы швыряют кучи дымящейся коричневой материи на землю. Затем рабыни сгребают ее, пока она не ляжет ковром. Яркое, высокое солнце палит ее.
Почему?
И что это?
Ты смотришь дальше и видишь, что этот странный коричневый слой покрывает примерно четверть акра земли...
Рабы выкатывают тачки с еще большим количеством этого материала из старого амбара позади тебя. Это постоянный процесс. Тачки выезжают, рабы с вилами опорожняют тачки, затем тачки вкатывают обратно.
- Выгребайте его аккуратно и тонким слоем! - рявкает солдат Конфедерации.
Тогда ты понимаешь. Что бы это ни была за коричневая масса, они выгребают ее под солнцем, чтобы она высохла.
Ты идешь по следу тачки обратно в амбар. Еще больше солдат в серой униформе охраняют входы, держа винтовки - в основном мушкеты Харперс Ферри модели 1842 года - на плечах. Ты слышишь крики и стук копыт. С другой стороны амбара идет грунтовая дорога, которая спускается вниз по холму к железнодорожному депо. Солдаты окружают депо, а побеленная вывеска гласит: ВОКЗАЛ ГАСТА - МАКСОН, ДЖОРДЖИЯ. Из депо отправляются вагоны.
Похоже, вагонов много.
Ты предполагаешь, что какое-то сырье для военных нужд перекачивается из вагонов в вагоны - таинственная дымящаяся коричневая штука.
Это торф? Ты едва ли знаешь, что такое торф, просто сырой источник топлива, который добывают из болот. Использовали ли его во время Гражданской войны?
И тут тебе приходит в голову, что ты на самом деле ничего толком не знаешь. Тем не менее, ты решаешь, что то, что высыхает в поле, должно быть торфом, и что его доставляют сюда поездом.
Твои глаза расширяются, когда ты смотришь. Ряды конных повозок приближаются к амбару.
Ты ожидаешь увидеть торф, наваленный в повозки, но когда они приближаются, ты понимаешь, что ошибаешься. Повозки полны людей.
Женщины, дети и старики.
Они голые, их запястья связаны спереди. Они стоят плечом к плечу в зарешеченных повозках, которые выглядят как средневековые. В конце концов, вереница повозок останавливается у входа в амбар. Ты смотришь, потрясенный, но в то же время с огромным любопытством. Солдаты размахивают штыковыми мушкетами и выгружают пленников из первой повозки и загоняют их в амбар.
- Шевелитесь, сучки и старики янки! - кричит один солдат.
- Гуськом! - кричит другой. - Любой из вас, кто не сделает то, что вам говорят, умрет!
Когда повозка пустеет, она разворачивается и катится к выходу на другом конце здания.
"Так где же торф?" - спрашиваешь ты.
Торфа нет.
Командующий Конфедерации и двое рядовых верхом приближаются к амбару. Они выглядят уставшими и побелевшими от пыли, но, замедляя ход лошадей, они смотрят на амбар.
- Остановитесь и изложите свое дело, сэр! - кричит часовой.
Командующий спешивается и отдает честь.
- Я майор Тактон, Первый пехотный полк Северной Каролины, сержант. Можете стоять спокойно, пока я отдаю приказы, - он достает рулон бумаги и показывает его часовому, продолжая с восторженным акцентом. - Я еду в город Миллен, чтобы доставить важные разведданные генералу Мартину.
Часовой изучает приказы и возвращает их.
- Да, сэр!
- И мне нужна вода для моих людей и лошадей, так как Миллен все еще довольно далеко, и я должен быть там как можно скорее.
- Да, сэр, мы позаботимся о вас прямо сейчас, сэр!
- И позвольте мне спросить вас кое о чем, сержант. Вы готовы к хорошим новостям?
- Да, сэр, вы можете в это поверить... До нас дошли слухи, что янки собираются взять Чаттанугу...
- Да, ну этого не произойдет, и вы можете распространить информацию, потому что наш гордый генерал Брэкстон Брэгг только что уничтожил дивизию Союза в Чикамога-Крик. Эти чертовы ублюдки бегут на север, сержант, потому что они знают, что им сейчас не взять железнодорожные узлы в Чаттануге, не с десятью тысячами их людей, погибших. Теперь мы выиграем эту войну, сержант. Распространяйте информацию...
Сержант ликующе кричит. Он бросает винтовку и бежит к другим часовым.
- Принесите воды майору и его людям и скажите всем, что мы только что разгромили янки в Чикамоге!
Новость распространяется как вирус. Свист, улюлюканье и крики ликования сотрясают воздух.
Когда сержант возвращается с отрядом по раздаче воды, бровь майора поднимается.
- Сержант, что здесь происходит? - и он указывает на фургоны и голую толпу, которую загоняют в амбар.
Сержант делает паузу.
- Процедура заключенных, сэр.
Майор снимает шляпу и откидывает волосы назад.
- Но я думал, мы отправляем всех заключенных-янки в то новое место, что к югу отсюда, в Андерсонвилль.
- Это гражданские заключенные, сэр.
- Но... я не вижу здесь никакой тюрьмы, сержант. Только этот большой амбар, - майор начинает идти к амбару. - Я хотел бы знать, что здесь происходит...
- Я-я прошу вашего снисхождения, сэр, - прерывает сержант и протягивает еще один рулон бумаги. - Но вот мой приказ для вас, чтобы вы его осмотрели. Видите ли, сэр, эта территория является ограниченным периметром по приказу временного заместителя инженерных работ, мистера Харвуда Гаста.
- Кто? Гражданский, отдающий военные приказы? Я не признаю гражданских указов...
- О, нет, сэр, это военный приказ, который скреплен подписью генерала Кодилла.
- Хм-м-м... - майор читает приказ, озадаченный. - Понятно...
- Но спасибо за славные новости о генерале Брэгге, сэр! Линкольн наверняка подпишет перемирие, не так ли?
Майор кажется рассеянным, вопросительно глядя на амбар.
- О, да, сержант, он, скорее всего, так и сделает, теперь, когда он знает, что не сможет заполучить железнодорожные станции Теннесси. Как только Европа услышит об этой великой победе, они наверняка признают Конфедеративные Штаты Америки. Они пригрозят прекратить торговлю с Севером, если они не объявят перемирие и не признают нас как независимое государство сейчас... - но он качает головой в сторону амбара. - Вы можете продолжать, сержант.
- Да, сэр! - и сержант бежит обратно к караульному посту.
Теперь майор смотрит...
На тебя.