Она покачала головой "да".

Колльер заказал ей лагер у первой барменши, у той, у которой декольте было как у Восточно-Африканского разлома. Колльер не мог чувствовать себя более неловко. Он чувствовал себя обязанным вступить в разговор с Лотти, но, конечно, он не мог этого сделать, не так ли?

"Пожалуйста, Доминик. Заканчивай проверять сусло и возвращайся сюда. На меня смотрит этот немой чертенок..."

- О, ты только что пропустила Джиффа, - сказал он.

Она кивнула и залпом выпила четверть пива. Стакан казался огромным в ее руке.

- Похоже, он пошел по улице в другой бар.

Она поднесла руку ко рту, словно смеясь. Другой рукой она ударила себя по голому колену.

- Я... не понимаю, - он задумался. - О, ты знаешь этого местного историка? Джей-Джей Сута?

Теперь она рассмеялась - беззвучно, конечно, - но на этот раз ударила Колльера по колену.

- Я все еще не понимаю. Что, мистер Сут - забавный человек?

Еще один беззвучный вопль, и ее рука скользнула по его бедру до середины и сжала.

Свинья в Колльере не возражала против ее руки там, но...

"Не здесь!"

Доминик вернется, и он не хотел, чтобы она стала свидетельницей этого странного зрелища. Как раз когда он размышлял, как снять ее, она скользнула выше, ее большой палец коснулся его промежности...

"Вот и все!"

Он оторвал руку и положил ей на колени. Но она все еще молча смеялась.

- Да ладно, Лотти. Что смешного в этом парне, Суте? Он, типа, городской дурак?

Лотти отхлебнула еще пива, водя рукой по кругу.

- Ты мне потом расскажешь?

Еще больше быстрых кивков.

"Да, как? - Колльер нахмурился. Он знал, что это его собственный недостаток - его пристальное любопытство. - Почему я не могу забыть обо всей этой ерунде и просто закончить свою книгу? Вот для чего я здесь, а не для сплетен".

И он здесь не для того, чтобы наслаждаться всей этой похотью. Он пытался ненароком оглядеться, но всякий раз, когда его взгляд падал на привлекательную женщину, его член пульсировал. Дошло до того, что он заставил себя никуда не смотреть. Он делал вид, что изучает выставленную на обозрение униформу, но даже это он не мог сделать, мельком не увидев кого-нибудь. Женщины, которые не были особенно привлекательны, даже отвращали его: угрюмая домохозяйка здесь, случайная костлявая женщина там.

"Черт!"

Это сводило с ума. В конце концов он указал на ящик с двубортными сюртуками Конфедерации.

- Здесь много униформы, - сказал он, лишь бы не сидеть в тишине.

Лотти похлопала его по плечу, посмотрела прямо на него и одними губами прошептала:

- Я люблю тебя!

"Кто-нибудь, пожалуйста, пристрелите меня", - подумал Колльер.

Он боролся, чтобы хоть как-то отвлечься от своего беспокойства.

- Так, э-э-э, ты, э-э-э, уверена, что не хочешь что-нибудь поесть?

- Тебя! - прошептала она и ухмыльнулась.

Он сделал вид, что не понимает.

"Я умираю здесь".

Его следующий блуждающий взгляд упал на ее ногу в слишком большой туфле, которую она все еще тревожно покачивала.

Даже ее лодыжка была привлекательной. Даже вена на верхней части ее ступни казалась эротичной.

"Мне нужна помощь! Мне нужен чертов психотерапевт!"

Облегчение выплеснулось на него, когда Доминик снова появилась за стойкой бара. Она сняла свой фартук пивовара, щеголяя полными чашками Б и подтянутой, пышной фигурой с широкими бедрами и плоским животом. Простая одежда - джинсы и белый кардиган - только усиливала ее уникальную сияющую миловидность. Она, казалось, подавила улыбку, когда увидела, кто сидит рядом с Колльером.

- Привет, Лотти.

Лотти энергично помахала рукой и отхлебнула пива.

- Как сусло? - спросил Колльер.

- Хорошо дрожжевое. Это для следующей партии майбока.

- Мне нужно будет попробовать это, когда я достаточно хорошо распробую лагер. "Айингер" всегда был моим любимым майбоком.

- У меня "Экю" и их "Эдельбок"...

Колльер кивнул в знак очевидного одобрения. "Эдельбок", возможно, был самым сложным для разработки лагером без чрезмерного газирования.

- Но, конечно, я буду предвзятой, так как я посещала там некоторые занятия. Наш - хорошая американизация, не такой сладкий, более светлый по цвету, - она смывала ячменную пыль с рук в тройной раковине за стойкой бара.

Колльер подумал:

"Она просто... абсолютно... очаровательна..."

Ладонь Лотти раскрылась на его бедре и надавила вниз. Колльер почти вздрогнул, пока не увидел, что она просто отталкивается от его ноги, чтобы встать со своего табурета.

"Она пьяна!"

- Вот, позволь мне помочь тебе, - он встал и поднял ее на ноги.

Она криво улыбнулась ему; ее макушка коснулась его соска. Она что-то пробормотала и сделала жесты руками, затем повернулась и зацокала большими туфлями.

- Полагаю, она хочет уйти сейчас.

- Полагаю, она просто хочет в туалет, - сказала Доминик.

Колльер наблюдал, как напряженные ягодицы сжимаются с каждым пьяным шагом.

- Боже мой, надеюсь, она не упадет, - пробормотал он. - Может, мне стоит ей помочь?

- Наверное, не самая лучшая идея, - ответила Доминик. Теперь она протирала тонкие бокалы для альтбира. - Она бы потащила вас в туалет с собой. Она, конечно, странная, но, я думаю, вы это понимаете.

"Ты и понятия не имеешь".

Он снова взял свой табурет и вздохнул.

- Бедняжка так измотана. И вам не следовало давать ей пиво; она даже держать его не может.

Колльер увидел, что большая кружка Лотти стоит пустая.

"Бля..."

- Она будет целой горой тащиться обратно к миссис Батлер, просто чтобы вы знали заранее.

Колльер мрачно кивнул.

- Я вытащу ее отсюда. Надеюсь, она не отключится в женском туалете.

Доминик рассмеялась.

- Так случалось несколько раз. Она на самом деле очень милая девушка и хорошо справляется со своими проблемами... кроме тех случаев, когда выпивает. Вот увидите.

Колльер заметил, как привлекательный пивовар ухмыляется.

"О, боже".

Теперь, когда на ней не было фартука, прикрывающего верхнюю часть груди, глаза Колльера не могли оторваться.

"Не смотри! - он почти прикусил нижнюю губу. - И больше не пей. Ты пьян!"

Потребность произвести хорошее впечатление переполняла его, но теперь он знал, что если он будет говорить слишком много, то слова могут стать невнятными.

- Хотите еще?

- Нет, спасибо. Я уже выпил слишком много, - признался он. - Если бы я выпил еще, я бы выставил себя идиотом перед вами. Хотел бы я обладать вашей умеренностью.

- Вам бы надо было видеть меня в молодости.

Еще одно интересное замечание.

"Держу пари, что она была животным. Что касается комментария о "молодости" - сколько ей может быть лет? Ей не может быть больше тридцати".

Когда она протирала следующий стакан, он заметил, что ни на одном ее пальце не было кольца.

"Оооооооооооооооооо..."

- Я бы очень хотел поговорить с вами еще немного, - храбро произнес Колльер, - но мне нужно вернуться в гостиницу. Вы работаете завтра?

- Весь день до семи. И я бы очень хотела поговорить с вами еще немного, мистер Колльер.

- О, нет, зовите меня Джастином.

"Она завтра в семь уходит. Пригласи ее на свидание, ты, неженка!" - бросил вызов другой голос.

Но даже в своем опьянении от тяжелого пива он знал, что это будет неправильным шагом.

- Вот твой чек, Джастин, - она держала его счет в руке.

Колльер нащупал свою кредитную карту, затем воскликнул:

- Нет!

Она разорвала его.

- Но это за счет заведения.

- Доминик, пожалуйста, это не обязательно, - к Колльеру так же обходились во многих пабах, в основном владельцы, желавшие упоминания в его шоу.

- И не волнуйся, я не пытаюсь подкупить тебя за хороший отзыв. Просто приятно, что ты здесь.

- Ну, спасибо большое. Но я почти уверен, что хочу занести твое пиво в свою книгу, если ты не против подписать форму разрешения.

- О, конечно, я не против, но подожди, пока ты сначала получишь свое вторичное впечатление.

Какая откровенно этичная вещь. Она снова улыбнулась ему - сдержанное, но уверенное выражение лица, крест на ее груди сиял, как ее зубы.

- На самом деле, это была взятка за что-то.

- О, да?

- Фотография для нашей стены, - и она указала на несколько снимков с автографами: несколько спортсменов, автор ужасов, о котором он никогда не слышал, звезда мыльной оперы и, да, Билл Клинтон.

- Клинтон был здесь? Ого, - на глянцевой рамке был изображен 42-й президент Америки, небрежно улыбающийся, одной рукой обнимающий Доминик, а другой - одну из официанток.

- Интересный человек, и, нет, его рука не была на моей заднице, когда была сделана фотография...

Колльер рассмеялся.

- Она была на другой девушке. Он ужинал в курительной зоне. Когда он закурил сигару, ты бы слышал комментарии.

Колльер рассмеялся сильнее.

- Ну, я не могу превзойти президента США, но я бы тоже с удовольствием попозировал для фотографии. Только не сегодня, пожалуйста. Завтра, когда я протрезвею.

- У тебя есть дело, мистер Джастин, - Доминик взглянула в сторону. - Вот и твой подопечный.

Лотти хромала между столиками, на ее лице была вечная сумасшедшая ухмылка. Она потеряла один из своих огромных каблуков.

"Какой кошмар", - подумал Колльер.

- Увидимся завтра.

- Спокойной ночи.

Колльер бросился к Лотти и повернул ее к двери.

- Сюда, Лотти.

Она возразила, указывая назад.

- Нет, больше никакого пива для тебя. Господи, Лотти, твоя мать подумает, что я тебя напоил, - он вытолкнул ее плечом за дверь, обхватив рукой за талию.

Она зацокала на одной ноге босиком, а на другой обута. Казалось, она молча хихикала. Переход улицы был таким неуклюжим, что Колльер остановился, снял оставшийся туфель и бросил его в кусты.

- Они все равно слишком велики для тебя. Лотти, ты выпила только одно пиво! Как ты можешь быть такой пьяной?

Ее палец пробежался по его волосам, затем она попыталась засунуть другую руку ему под рубашку.

- Нет, нет, ничего подобного! Мы едем домой!

На парковке он услышал издалека:

- Эй, вон тот парень, "Принц Пива", с той пьяной девчонкой!

"Проклятие!"

Он возился с пассажирской дверью.

- Пойдем, попросим у него автограф! - пронзительно крикнул женский голос.

- Садись! - он бросил Лотти в машину, как пару пакетов с продуктами, затем развернулся, прыгнул на водительское сиденье и умчался.

Он наехал на бордюр - идиот! - и тут понял, что не включил фары. Он наехал на другой бордюр, а затем чуть не врезался в почтовый ящик на углу, ища ручку фар.

"Эта гребаная машина!"

Наконец он включил их и свернул на улицу Пенелопы.

"Слава богу, это недалеко..."

Он мог видеть дом Гастов, весь в огнях на вершине холма.

"Спокойно и медленно, - подумал он, успокаиваясь. - Еще четверть мили..."

Внезапно Колльер перестал видеть. Его сердце закричало в груди, когда колесо заскользило, и он почувствовал, как машина съехала с жесткого покрытия.

Фвап! Фвап! Фвап! Фвап!

Он косил кусты на обочине дороги. Теперь он мог видеть только голые груди Лотти у себя перед лицом. Она сбросила ремни и пыталась оседлать его на водительском сиденье.

- Лотти, ради всего святого!

Одна ее рука схватила его пах и сжала, и, несмотря на ужас Колльера, его пенис был наполовину заполнен.

- Ты нас убьешь! - он оттолкнул ее назад, и...

Бац!

Она скользнула по приборной панели и упала на спину в пространство для ног со стороны пассажира. Затем...

Никакого движения.

Колльеру удалось остановить машину в ярде от самого большого дуба во дворе. Он медленно сдал назад, затем понял:

"Это то дерево, на котором повесился Харвуд Гаст..."

Он отвел взгляд от раскинувшегося дерева, затем медленно направился к парковке.

Ни один свет не освещал полузаполненную стоянку; только лунный свет проникал в машину. Колльер позволил своему сердцу снова успокоиться, и только тогда он осознал растущее удовольствие в своем паху. В лунном свете он обнаружил обе босые ноги Лотти на своих коленях и одну пятку... прямо на месте.

Он положил на них руки, чтобы пошевелить...

Но не сделал этого.

Она не двигалась.

"Господи, с моей удачей она сломала себе шею, когда упала!"

И он собирался наклониться, чтобы пощупать ее пульс.

Но этот жест был излишним. Он почувствовал ровный и нормальный пульс в ее ступнях.

Он взглянул на пространство для ног. На этот раз лунный свет показал ему ее лицо: безмятежное и умиротворенное.

Глупая дурочка отключилась.

Несмотря ни на что, Колльер все еще не пытался поднять ее ноги с колен.

Он мог видеть ее сиськи, возвышающиеся на ее грудине, кончики сосков-леденцов, черные в лунном свете.

"Будет ли это, как сексуальное домогательство, если я..."

Он не мог устоять. Он наклонился и потрогал одну из ее грудей, с огромным любопытством. "О, боже..."

Она была такой же твердой, как один из имплантатов его жены, но Лотти явно не получала такого увеличения. Твердой, да, но податливой, как один из тех пенопластовых антистрессовых шариков, которые продаются на кассах в аптеках. Два пальца мягко ущипнули сосок, нашли его горячим, упругим.

"Хватит! Ты лапаешь девушку, которая отключилась от пьянства, ты, подонок..."

Да. Но он все еще не убрал ее ноги, не так ли?

Он не думал об этом. Это было... что-то еще. Всплыло воспоминание: его замочная скважина сегодня днем, и безупречный, безволосый лобок, выставленный в ней, и уникальная родинка.