Вейл шёл за мной к двери. — Никому не покидать это помещение, — объявил он, обводя взглядом заключённых. — Я скоро вернусь. Мне нужно отконвоировать 224-ю.

По комнате прокатился хор «Есть, сэр», за которым последовал звук тяжёлой двери, захлопнувшейся за нами. Мы шли по тускло освещённому коридору; стук моего сердца отдавался в ушах громче, чем стук моих ботинок по цементному полу.

Когда я убедилась, что другие заключённые нас не слышат, я осмелилась прошептать: — Он бросает меня обратно в карцер? Если да, ты должен забрать Джеда, Момо и остальных и уйти отсюда без меня. Другого шанса у вас может не быть.

Мысль о разлуке с братом, с Вейлом и остальными отозвалась острой болью в сердце. Но этот осколок боли был куда лучше альтернативы — видеть, как они умирают. Я бы этого не пережила.

— Что? Рейвен, нет. Постой, — сказал Вейл. Мы остановились у входа в лазарет, и прежде, чем я успела задать вопрос, он толкнул дверь. Схватил меня за локоть, затаскивая внутрь следом за собой, и закрыл дверь, запечатывая нас. Замок щёлкнул.

В комнате стояла непроглядная тьма. Я не видела ни дюйма перед собой, и, если бы Вейл не держал меня, я бы наверняка налетела на один из стульев на колёсиках или шкаф с лекарствами.

— Что происходит? — спросила я. — Ты понимаешь, что опоздание разозлит Ларча ещё сильнее, да? Он был достаточно мстителен, чтобы добавить дни или недели к моему наказанию, если я заставлю его ждать.

Вейл притянул меня к себе, так близко, что я почувствовала жар, исходящий от его тела; пламя чувственно лизнуло мою озябшую кожу. Его запах наполнил воздух вокруг нас — облако мыла и свежей хвои. Мне захотелось зарыться в него — свернуться калачиком и притвориться, что мы далеко от Эндлока.

— Прости, — тихо сказал он. — Я думал, ты поняла. Никакой встречи с Ларчем нет. Мне нужен был правдоподобный предлог, чтобы вытащить тебя из мастерской, не вызывая подозрений у остальных.

Его слова лишили меня дара речи, мысли неслись вскачь, пытаясь догнать реальность. Затем из меня вырвался смешок. — Ты вытащил меня из мастерской, чтобы побыть со мной в тёмной комнате? Вейл, я тоже хочу побыть с тобой, но тебе не кажется, что это слишком рискованно, когда мы так близки к побегу? Нельзя привлекать к себе лишнее внимание.

Учитывая то, что мы делали вчера, с моей стороны было полным лицемерием говорить такое, но одно дело — быть близкими в его личной комнате, и совсем другое — вытаскивать меня из мастерской на глазах у свидетелей.

Вейл усмехнулся — низко и рокочуще. — Как бы мне ни хотелось провести с тобой больше такого времени, — он провёл рукой по моей талии и бедру, подчёркивая слова, и у меня перехватило дыхание, — дело не в этом.

Он щёлкнул выключателем на стене, заливая комнату резким флуоресцентным светом. Я моргнула, дезориентированная. Отвернулась от Вейла, чтобы скрыть румянец, заливший щёки от его слов, и оглядела комнату. Первое, что я заметила — камера в углу, к счастью, была выключена. Второе — столешница из нержавеющей стали на другой стороне комнаты.

На поверхности стояло устройство, от вида которого у меня кровь застыла в жилах.

Я вывернулась из хватки Вейла, поворачиваясь к двери. Мне нужно было убраться подальше от этой штуки.

Клеймо на столе вернуло меня в мой первый день в Эндлоке, когда Вейл прижал раскалённый металл к моей коже, оставив вечный шрам. Даже сейчас я слышала эхо своего крика и чувствовала, как расплавленный жар пожирает меня.

Прежде чем я добралась до двери, Вейл шагнул передо мной, преграждая выход.

— Эй, стой. Всё хорошо. — Голос Вейла был мягким и полным сожаления. Он взял моё лицо в ладони, заставляя посмотреть на него. — Ты в порядке. Я не позволю ничему случиться с тобой.

Его слова доходили медленно, и напряжение, скрутившееся в животе, начало отпускать. — Что оно здесь делает?

— Мне нужно, чтобы ты использовала его на мне.

У меня отвисла челюсть, но глаза Вейла встретились с моими, и он заговорил снова, прежде чем я успела. — Прошлой ночью я не мог уснуть. Прокручивал наш план, думал, как убедить лидеров поселения впустить нас. И я кое-что понял. Они никогда не пустят охранника из Эндлока на свою территорию.

Я прикусила губу, размышляя. — Мы можем солгать им и придумать тебе другую легенду. Тебе не обязательно себя калечить.

Взгляд Вейла скользнул к моему предплечью, где клеймо всё ещё отмечало мою кожу. Тень вины прошла по его лицу. Взяв мою руку, он посмотрел мне в глаза; его собственные были полны искренности. — Я так и не извинился за то, что сделал это с тобой, Рейвен. А мне жаль. Я бы хотел никогда не причинять тебе боли, и я бы всё отменил, если бы мог. Я бы забрал на себя всю боль, которую тебе причинили, если бы это было возможно.

— Тебе пришлось, — сказала я, смягчаясь. — Кто-нибудь заметил бы, если бы у меня не было клейма. Не то чтобы он орудовал клеймом ради удовольствия. Теперь я знала, что он ненавидел причинять нам боль.

— Вероятно. Но мне всё равно следовало попытаться найти обходной путь. — Он прочистил горло, переплетая наши пальцы. — Мне нужно, чтобы ты выжгла номер на мне. Если мы собираемся лгать лидерам поселения, наши истории должны быть безупречны. Отсутствие клейма, как у всех вас, может меня выдать.

Его взгляд был твёрд, решимость непоколебима. Как бы меня ни коробила мысль о клеймении его, о том, чтобы прижать этот пыточный инструмент к его прекрасной коже, я знала: в его словах есть смысл. Мы не могли дать им повода усомниться в нашей истории — это могло стоить нам жизни.

— Ладно, — согласилась я; голос дрожал, несмотря на мои попытки сохранять спокойствие.

Он отпустил мою руку и пересёк комнату, беря устройство. Подозвал меня, затем щёлкнул переключателем на боку клейма. — Ему нужно минуту, чтобы нагреться. После этого прижми его к моему предплечью секунд на пять.

Кивнув, я наблюдала, как он усаживается на один из стульев на колёсиках; сиденье скрипнуло под его весом.

— Не думаешь, что понадобятся фиксаторы? — спросила я, подняв бровь. Я бы убила его, если бы он не пристегнул меня, когда ставил клеймо мне.

— Если бы у нас здесь был такой стул, поверь, я бы им воспользовался, — сказал он. — Но тащить тебя в смотровую незаметно было бы слишком рискованно. И доктор Роу сейчас там, осматривает новеньких.

Логично. Заключённая, которую конвоируют через всю тюрьму почти к самому выходу, вызовет слишком много вопросов. Я не была в той зоне с первого дня в Эндлоке.

Мои руки нашли запястье Вейла; я закатала его рукав, обнажая предплечье, затем отпустила его, принимая клеймо из его протянутой руки. Устройство тряслось в моей хватке. — Ты готов?

Я гадала, кто нервничает больше — он или я, судя по тому, как моё дыхание вырывалось короткими толчками, а сердце отчаянно колотилось о рёбра в тщетной попытке сбежать из клетки грудной клетки.

Я посмотрела вниз и увидела цифру 242, светящуюся на меня злым оранжевым огнём.

— Я готов. — Вейл собрался с духом, вытянув правое предплечье поперёк бедра. Его левая рука потянулась ко мне, ища утешения и сжимая изгиб моей талии.

— Прости, — пробормотала я, опуская раскалённое клеймо на его руку.

Глубокий стон вырвался из его горла, озвучивая боль и пронзая моё сердце. Но он не закричал.

— Почти всё, — прошептала я, зная, что не могу предложить настоящего утешения. Я избегала смотреть прямо туда, где клеймо касалось его руки, но едкий запах горящей плоти не давал забыть о том, что я делаю.

Его пальцы больно впились в мою талию, но я знала: это ничто по сравнению с тем, что чувствует он.

Наконец мой мысленный обратный отсчёт закончился, и я подняла клеймо с его кожи, швырнув его на столешницу. Я схватила ведро с водой, которое приготовил Вейл, и он погрузил в него предплечье.

Его голова упала мне на живот, и он издал вздох, тяжёлый от боли и облегчения одновременно. Я запустила пальцы в его густые волосы, успокаивая его, пока его свободная рука обнимала меня за талию.

— Всё хорошо, — сказала я. — Всё закончилось.

Мы оставались так несколько долгих минут, не разговаривая, но окутанные друг другом. Мысль о том, что скоро мы отправимся в новую жизнь, где сможем касаться друг друга свободно, а не в тёмных нишах или за закрытыми дверями… я никогда не думала, что поймаю себя на тоске по таким вещам.

Может быть, это нормально — хотеть кого-то, кто будет заботиться о тебе. Кого-то, к кому можно обратиться, когда становится тяжело, вместо того чтобы нести невыносимый груз в одиночку.

Спустя время я нежно забинтовала заклеймённую руку Вейла, стараясь не давить без необходимости.

— Спасибо, — прошептал он.

— За то, что расплавила тебе кожу? — недоверчиво спросила я.

— За то, что помогла мне. — Он встал, бережно обхватил моё лицо ладонью, и его губы встретились с моими в мягком поцелуе.

Дыхание застряло в горле. Вейл был нежен; его язык скользнул по моей нижней губе, прежде чем уговорить рот открыться. Его пальцы пробежали по шее и сжались в моих волосах.

Эта близость пугала меня.

Я раскрывалась, словно он снимал слои с моей души. Это заставляло меня чувствовать себя более уязвимой и обнажённой, чем когда я стояла перед ним без одежды в его комнате.

— Тебе не нужно меня бояться, Птичка, — промурлыкал Вейл, словно прочитав мои мысли.

Но я не знала, как перестать.

Глава тридцать первая

— Ключ.

— Тьфу. Какой? Их здесь, типа, миллион. — Яра рылась в переносном ящике с инструментами, который раздобыл для нас Вейл.

— Мне нужен три восьмых, — крикнула Кит приглушённым голосом. Она стояла на стремянке, просунув голову в вентиляционную шахту, так что её не было видно.

Яра нахмурила лоб. — Мне нужно, чтобы ты повторила это так, будто я понятия не имею, о чём ты говоришь. Потому что так оно и есть, если тебе интересно.

Фырканье со стороны Кит. — Твои таланты лежат в другой плоскости, дорогая. Рейвен?

Я ухмыльнулась. — Дай-ка я взгляну.

Яра пожала плечами и толкнула ящик с инструментами по клетчатому кафельному полу технического помещения, и я принялась перебирать груду железок, пока не нашла ключ на три восьмых дюйма. Встав, я пересекла комнату и вложила инструмент в протянутую руку Кит.

Звук металла, ударяющегося о металл, донёсся из вентиляционной шахты, и я перенесла вес с ноги на ногу, поглядывая на запертую дверь и ожидая, не попытается ли кто-нибудь ворваться внутрь.

Настал день нашего побега.

Кит настояла, что устанавливать диффузор раньше слишком опасно — вдруг другой охранник наткнётся на него до того, как мы уйдём.

Этим утром Вейл устроил представление перед другими заключёнными из мастерской, попросив нас следовать за ним на «ремонтные работы», а затем оставил нас одних в техническом помещении.

Это было большое пространство, но оно было до отказа забито оборудованием, из-за чего казалось тесным. Бесчисленные трубы и электрические провода тянулись по потолку и пересекали комнату, а промышленные бойлеры и резервные генераторы стояли вдоль стен.

— С каких пор охотники за головами разбираются в инструментах? — спросила Яра, доставая из кармана униформы пузырёк нежно-голубого лака для ногтей и откручивая крышку.

Химозный запах лака поплыл по комнате, и я сморщила нос.

— Мой отец был разнорабочим у домовладельца, которому принадлежали многоквартирные дома в нашем районе, — объяснила я. — Он обслуживал сотни квартир. Я ходила с ним на работу, когда не была в школе. Нахваталась кое-чего, полагаю.

Мне нравилось работать с ним. Я делала то же самое, что и сейчас для Кит — носила ящик и выбирала инструменты, которые ему были нужны. Иногда, если мама задерживалась на фабрике, Джед тоже шёл с нами, и я отвечала за то, чтобы присматривать за ним. Мне нравилось, что родители доверяли мне заботу о нём.

— А ты? — спросила я, стряхивая воспоминания. — Ты должна была приобрести какие-то полезные навыки, будучи агрономом.

— Я в основном сидела в лаборатории, — сказала Яра, заканчивая первую руку и осматривая идеально накрашенные ногти, прежде чем перейти к следующей. — Работала с образцами почвы и тестировала составы, чтобы сделать её более плодородной. Но потом, когда умер мой отец… ну. Я рассказывала тебе об искусственном дефиците еды. Я не знаю, было ли всё, что я делала в лаборатории, совершенно бесполезным — вдруг они всё время давали нам заражённые образцы почвы, чтобы мы верили их лжи?

Я побледнела. Узнать, что Совет и «Эндлок Энтерпрайзис» готовы морить голодом жителей Нижнего сектора, чтобы поднять уровень преступности, было за гранью ужаса, но я не задумывалась о том, чего стоило поддерживать видимость этой лжи. Им приходилось продавать иллюзию.

— Даже если они лгали, это не значит, что то, что ты делала, не было полезным, — сказала я Яре. — Подумай о Пустошах — они почти полностью бесплодны. Но, может быть, однажды это изменится, благодаря таким людям, как ты, работающим над восстановлением почвы.

Она пожала плечами, словно это не имело значения, но я заметила, как уголки её губ слегка приподнялись, прежде чем она опустила голову.

— Диффузор, — позвала Кит.

Яра подняла руки, помахав мне мокрыми ногтями. — Не окажешь честь?

Мы сидели за нашим обычным столом за ужином, подносы были загружены галетами и рагу.

Я посмотрела направо, где сидел Момо, оставляя пробел, между нами.

Место Гаса.

Момо уставился на пустое пространство на скамье, часто моргая. Я потянулась через стол, сжала его руку в своей и быстро отпустила.

Я сглотнула ком, поселившийся в горле. — Знаешь, одной из последних вещей, которые Гас сказал мне, было то, как важно для тебя выбраться отсюда, — прошептала я. — Он любил тебя. Очень сильно. Он был так рад, что ты проживёшь остаток жизни вдали от Эндлока и Дивидиума.

Момо посмотрел на меня своими большими карими глазами. — Он заставлял меня обещать каждый день, что, если с ним что-то случится, я не сдамся. И я не сдамся. Я доберусь до Северного поселения, но…