Я закрыла глаза. — Она выстрелила в него. И его не стало.

Эти слова должны были горчить. Они должны были скрести по языку, раздирая рот, пока не вырвутся наружу, оставив меня истекать кровью; их звук должен был терзать уши так же сильно, как правда терзала душу.

Вместо этого они вылились свободно, как любые другие слова, повиснув в воздухе с печатью окончательности.

Прекрати. Ты не заслуживаешь слёз. Ты это сделала. Ты забыла ему сказать.

— Не верится, что он мёртв. — Яра встала и заходила по камере. — Он выживал в этом месте годами. Никто не был так хорош, как он.

— Я знаю. — Зрение затуманилось от слёз, и взгляд снова прикипел к рукам, которые я теперь заламывала на коленях.

— Мне нужно… — Яра издала сдавленное рыдание, развернулась и выбежала из камеры. — Мне пора.

Джед задержался до отбоя, молча держа меня за руку, пока охрана не загнала его обратно в камеру. Вскоре после этого я наблюдала, как они завели недавно повышенного заключённого в камеру Гаса.

Словно его там никогда и не было.

Я лежала без сна долго после того, как камеры заперли и свет в блоке выключили, слушая приглушённые рыдания Момо через несколько камер от меня.

Слушая тишину в соседней камере, где должен был храпеть Гас.

Это твоя вина.

Это твоя вина.

Это твоя вина.

Слова крутились в голове снова и снова. Я не могла от них сбежать; они смешивались с преследующим образом невидящих глаз Гаса, выжигая каждую деталь в моей памяти.

На следующее утро в столовой у меня не было аппетита. Я села как можно дальше от Яры, Кит и Момо за нашим обычным столом, отвернувшись от них. Все они носили на себе следы горя: налитые кровью глаза с глубокими кругами. Трясущиеся руки, которые едва могли удержать ложку достаточно долго, чтобы зачерпнуть каши.

Я не могла смотреть, зная, что натворила. Зная: вот каково это — сблизиться с кем-то и потерять его. Зная, что я могу потерять их всех.

Джед сел рядом со мной и взял меня за руку под столом, слегка сжав её. Он молчал. Он знал меня достаточно хорошо, чтобы понимать: я не хочу говорить, и его присутствия достаточно.

Я бросила взгляд через комнату и увидела Вейла, прислонившегося к стене; фиолетовые тени залегли под его покрасневшими глазами, как и у всех нас.

Другие охранники наверняка думали, что он допоздна играл в карты и пил, но я знала правду.

Глава двадцать восьмая

Вейл пытался поймать мой взгляд, но я избегала его во время смен в мастерской и отворачивалась, когда проходила мимо него в коридоре.

Я не могла даже встретиться лицом к лицу с вихрем горя, поселившимся в моих костях, не говоря уже о том, чтобы разобраться в своих чувствах по поводу лжи Вейла.

Все обсуждения планов побега прекратились.

И без того было достаточно трудно просто вставать с кровати и выполнять ежедневные рутинные действия.

После того как советница Эдер едва не погибла, Фарил Коутс созвал экстренное заседание совета директоров, чтобы придумать, как подать этот несчастный случай так, чтобы не вызвать общественное возмущение.

Советница Эдер не помнила падения или моментов, предшествовавших ему, но не хотела, чтобы инцидент помешал Эндлоку грести кредиты лопатой. Это стало очевидно, как только Коутс опубликовал историю, объясняющую, что Август вступил в схватку с советницей и утянул её в траншею за собой как раз в тот момент, когда она нажала на курок.

Обо мне не было ни слова.

Ларч выглядел так, словно был на грани срыва: он расхаживал по Эндлоку и орал на любого, кто смел на него посмотреть. Его униформа была помята, редкие волосы прилипли от жира, а ткань рубашки под мышками потемнела от пятен пота.

Я подслушала, как Яра говорила, что совет директоров собирается снять Ларча с должности, и держат его только до тех пор, пока не найдут подходящую замену — новость, которая раньше заставила бы меня улыбнуться, но теперь едва пробивалась сквозь моё сознание.

Но столкновение советницы Эдер со смертью привлекло в Эндлок ещё больше людей, желающих поучаствовать в охоте. Экран в столовой показывал, что ежедневные охоты забиты под завязку, а после того, как Эдер согласилась на интервью в прямом эфире, транслируя историю на каждый планшет и экран в Дивидиуме, я слышала, как Ларч говорил, что ему приходится отказывать десяткам гостей каждый день.

Охотники слетались в Эндлок, как стервятники, жаждущие поклевать мясо и кости катастрофы.

В конце концов, это событие выставило советницу Эдер в выгодном свете. Она была той, кто наконец устранил Августа. История сплотила самых преданных сторонников Эндлока. Финансовый прогноз компании улучшился, а значит, доля самой Эдер в компании тоже должна была вырасти. Она наживалась на смерти Гаса.

Через два дня после его гибели очередь снова дошла до нашего блока, и я подняла голову ровно настолько, чтобы убедиться, что охотники не выбрали Джеда, Момо или кого-то из моих друзей в качестве мишеней.

Когда через пару дней в наш блок пришла новая группа охотников, я едва обратила на это внимание.

Я сидела на койке, ссутулившись, уперев локти в колени и спрятав лицо в ладонях.

— Я возьму номер 203.

Я вскочила, бросилась к решётке, крепко обхватив прутья руками; сердце подскочило к горлу.

Хайд отпирал камеру Джеда и гнал его по коридору вместе с остальными мишенями.

— Эй! — Я ударила ладонью по прутьям; вибрация отдалась в руке. — У меня рейтинг выше, чем у него. Разве вам не хочется более сложной задачи?

Хайд хохотнул, глядя на меня сверху вниз. — Заткнись, пока я тебя не заставил. Отбор окончен.

Джед оглянулся через плечо, ловя мой взгляд. Всё нормально, — одними губами произнёс он.

Но это было не нормально. Я была настолько поглощена своим горем и виной, что не слышала, что происходит во время отбора, пока не стало слишком поздно.

Я смотрела вглубь коридора ещё долго после того, как Джеда вывели из блока, надеясь, что он вернётся ко мне, если я просто буду продолжать смотреть.

Но жизнь в Эндлоке не останавливалась из-за моего беспокойства.

Во время моей смены в мастерской в голове вспыхивали образы Джеда на охотничьих угодьях — Джед бежит и прячется. Джед кричит и умирает.

Я размахнулась молотком, намереваясь ударить по гвоздю, но вместо этого опустила инструмент прямо себе на большой палец.

Я взвизгнула.

Вот какой будет наша жизнь, если мы не сбежим. Бесконечный цикл отборов на охоту, пока один из нас не вернётся. Пока мы все не сгинем.

Я по глупости завела друзей и позволила себе открыться. Позволила себе заботиться о других. И я не могла просто сидеть и ждать, пока остальные умрут.

Я не буду. Я поклялась Гасу, что вытащу Момо из Эндлока, и намеревалась сдержать это обещание.

Яра бросила обеспокоенный взгляд в мою сторону, прежде чем вернуться к работе.

Мы не разговаривали с того дня, как умер Гас.

Я не видела, чтобы она говорила с Вейлом. Вместо этого она образовала тесную тройку с Кит и Момо, в то время как Джед не отходил от меня ни на шаг.

Рация на столе Вейла с треском ожила, заставив меня едва не выпрыгнуть из кожи. Сначала был шум статики, а затем прорвался жестяной голос Хайда.

— Тебе стоит завидовать, что ты не здесь со мной на угодьях. Возможно, я только что стал свидетелем самого зрелищного убийства года.

Повисла долгая пауза, прежде чем Вейл наконец взял рацию и нажал кнопку сбоку. — Чего тебе, Хайд? — Уголки его губ опустились в гримасе.

Снова статика. — Какая муха тебя укусила? — огрызнулся Хайд. — Не отвечай. Неважно — это тебя повеселит. Я видел, как какой-то пацан свалился с дерева и сломал позвоночник. Он видел, как охотник идёт за ним, но не мог пошевелиться, чтобы убежать. Даже пальцем не мог двинуть. Мог только плакать.

Я вскочила на ноги; табурет с визгом проехал по полу, когда я оттолкнулась от верстака.

Вейл сжал переносицу, закрыв глаза на долгое мгновение.

Снова помехи. — Вейл? Ты там?

Вейл выдохнул. — Это ужасно.

— О, ещё как. — Хайд мечтательно вздохнул, и желчь подступила к моему горлу. Звучало так, словно у него слюнки текли от этого воспоминания.

— Кто это был? — крикнула я через всю комнату дрожащим голосом. — Какой заключённый?

Другие заключённые уставились на меня с недоверием, замерев с инструментами в руках, ошеломлённые тем, что я посмела заговорить с охранником без разрешения.

Вейл резко вскинул голову. На долю секунды я увидела в его глазах что-то похожее на облегчение. Но затем, вспомнив себя и заметив свидетелей вокруг, он сузил глаза.

Он удерживал мой взгляд, покусывая губу мгновение. Но потом покачал головой, вставая. — Закрой рот и сядь, 224-я. Заговоришь со мной в таком тоне ещё раз — пожалеешь. Ты меня поняла?

Я вцепилась в униформу, чтобы унять дрожь в руках, кивнула и села обратно.

Раздался гудок, сигнализируя об окончании охоты.

Я тяжело привалилась к верстаку, хватая ртом воздух рваными вдохами.

Я не могла потерять кого-то ещё. Не Джеда. Я этого не переживу.

Рука коснулась моего плеча, и я обернулась.

— Всё хорошо, — сказала Яра, обнимая меня за плечи. — Это не он.

— Откуда ты знаешь? — Голос сорвался, слёзы грозили пролиться, когда я прильнула к ней, позволяя ей поддерживать мой вес.

Её взгляд был твёрд. — Потому что ты бы почувствовала. Он твой брат, и ты бы знала.

— Эй.

Я резко повернула голову ко входу в камеру. Я была так сосредоточена на подсчёте трещин в стене, чтобы не сойти с ума от мыслей о Джеде — в ожидании его возвращения.

Я не услышала, как подошла Яра.

— Ты как? — спросила она, неуверенно шагнув внутрь.

— С каждой минутой, что он не возвращается в свою камеру, я теряю ещё немного надежды.

— Он в порядке, Рейвен, — сказала она, присаживаясь на матрас рядом со мной. — Было всего одно убийство. Я слышала, как болтали охранники.

— Это всё равно мог быть он.

— Это не он. — Яра прикусила губу. Она посмотрела на меня, потом отвела взгляд.

Я глубоко вздохнула. — Прости.

— За что?

— За то, что отгородилась от вас, — пояснила я. — Я просто чувствовала себя такой преданной, зная, что вы все знали о Вейле и не сказали мне. И смерть Гаса… это было чересчур. Я думала, если оттолкну вас всех… — Голос сорвался, и я опустила взгляд.

— Дай угадаю, — вмешалась Яра. — Ты думала, что если оттолкнёшь нас сейчас, тебе не придётся снова чувствовать эту боль, если с нами что-то потом случится.

Я снова повернулась к ней, широко раскрыв глаза.

— Я так и предположила, а потом Джед подтвердил, — объяснила она.

— Я ему даже ничего не говорила.

— Ой, да брось. Вы двое практически читаете мысли друг друга. Думаешь, он не понял, что с тобой происходит?

Я скривила губы. Мне всегда казалось, что я могу читать мысли Джеда — каждое выражение лица, движение, интонацию. Конечно, он тоже мог читать мои.

— Здесь нечего прощать, — прошептала Яра, придвигаясь ближе. — Мы никогда на тебя не злились — мы чувствовали вину за ложь. И нам всем было слишком больно, чтобы обсуждать это.

— А что, если мы не можем ему доверять? — прошептала я. Слёзы наполнили глаза, переливаясь через край, пока я смотрела на неё.

Яра положила руки мне на плечи, глядя мне в глаза, пока слёзы продолжали бежать по моим щекам. — Конечно, мы можем ему доверять. Думаешь, Гас рискнул бы жизнью Момо, полагаясь только на слепую надежду?

Я отвела взгляд.

Нет. Гас никогда бы не подверг жизнь Момо опасности, и теперь я тоже этого не сделаю. Хватит быть эгоисткой и тонуть в чувстве предательства.

— Мы не можем позволить его смерти быть напрасной, — прошептала Яра, когда я не ответила. — Как только узнаем, что Джед в безопасности, мы должны выбираться отсюда.

Я покачала головой, чувствуя тяжёлый груз беспомощности. — Я знаю, и мы выберемся. Я не нарушу обещание, данное ему. Просто то, что Гас был врачом, давало нам огромное преимущество и шанс, что лидеры Северного поселения впустят нас всех. Что, если они не примут нас без него?

— Значит, найдём другой способ войти, — заявила Яра так, словно это было проще простого. — Сделаем им предложение, от которого они не смогут отказаться.

Я плелась за Ярой на ужин, когда Вейл завернул за угол и встретился со мной взглядом. — 224-я. Иди за мной. Мне нужна пара рук в мастерской.

Я застыла.

— Мне тоже пойти? — спросила Яра.

— Нет. Мне нужна только одна из вас.

Только я.

Могла быть лишь одна причина, по которой Вейл рискнул бы отвести меня в сторону. Я сглотнула ком в горле; пульс зашкаливал.

Я поймала взгляд Перри, следящей за нами, когда на немеющих ногах отошла от Яры и последовала за Вейлом по коридору.

Он молчал, глядя строго перед собой, пока мы не дошли до лестницы, ведущей в подвал.

Дыхание стало коротким и рваным, я вцепилась в перила, чтобы не упасть. Если я останусь на месте, я смогу притворяться, что Джед в порядке — что Вейл не ведёт меня на опознание его безжизненного тела. Но если я пойду дальше, если сделаю ещё один шаг к лазарету, мне придётся смириться с правдой.

Я не думала, что смогу это вынести.

— Рейвен? — Вейл повернулся ко мне; его лицо было напряжено от беспокойства. Он огляделся по сторонам, прежде чем положить руку мне на поясницу, поддерживая. — Что случилось?

— Он мёртв, да? — выдавила я, дрожа.

Лоб Вейла наморщился, но затем его глаза расширились в понимании. — Нет. Клянусь Советом, нет, он жив, — прошептал он, перемещая руки мне на плечи.

— Он жив, — выдохнула я, издав истерический смешок. — Он жив.

Я закрыла глаза, делая глубокие вдохи, чтобы успокоиться. Но тут же моргнула. — Если он жив, куда мы идём?

— В лазарет. Он растянул запястье. Доктор Роу вышла на совещание с Ларчем по поводу гуляющей болезни, и я перепроверил — камера в лазарете выключена, так что ты можешь навестить Джеда.