Всё ещё нет ответа.

Ужас сжал меня в тиски, и я перекатилась на живот; боль в рёбрах расцвела в пульсирующую муку во всём теле. Я обхватила себя рукой, пытаясь удержать себя в целости, и попыталась встать.

Глаза закрылись инстинктивно. Возможно, чтобы защитить меня от того, что ждало впереди. Я сделала дрожащий вдох.

— Гас? — Мой голос был едва слышным шёпотом, когда я вгляделась вглубь ямы.

Гас смотрел на меня невидящими глазами; лужа крови расплывалась из зияющей раны в его груди.

Так много крови.

Я резко отвернулась, словно отказ смотреть мог заставить эту сцену исчезнуть. Но взгляд вернулся к советнице Эдер. Она лежала неподвижно, рука вывернута под неестественным углом. Меня трясло слишком сильно, чтобы понять, вздымается ли её грудь от дыхания или она уже присоединилась к Гасу в мире мёртвых.

Август.

Мёртв.

Я согнулась пополам, извергая содержимое желудка на землю, и меня рвало снова и снова, пока тело не забилось в сухих спазмах.

Это не реально. Я открою глаза, и я буду на койке в своей камере. Это кошмар. Это не по-настоящему.

Мир вращался за закрытыми веками, пока я считала от трёх до одного, а затем заставила себя открыть глаза.

Безжизненные, обвиняющие глаза Гаса всё так же смотрели на меня; его кровь пропитывала почву под ним.

Моя грудная клетка раскололась, выплеснув сердце на землю к ногам. Где-то далеко кто-то кричал. Одна долгая нота. Бесконечный вой.

Раздался глухой удар.

Чьи-то руки схватили меня за плечи, тряся, но мне было всё равно. Если это охотник — пусть убивает. Их не победить. Не победить начальника или Совет. Они всегда будут выигрывать. Рано или поздно они убьют нас всех.

Руки крепко обхватили меня, сжимая, чтобы вытащить словно из-под толщи воды, и, вынырнув на поверхность, я поняла, что кричала я. Я захлопнула рот, и мир снова стал тихим.

Слишком тихим.

Вейл прижимал меня к себе. — Рейвен, тише. Ты в порядке. Я с тобой. Его голос был отчаянным шёпотом, пальцы впивались мне в спину, а когда я повернула голову, то встретилась с расширенными, безумными глазами.

Странное чувство охватило меня при виде него, но я не могла думать.

— Вейл, Гас, он… он… — Голос сорвался, колени задрожали, грозя опрокинуть меня на землю. Желудок скрутило, хотя там уже ничего не осталось. — Он мёртв, — прошептала я.

— Я знаю. — Голос Вейла тоже надломился, и в его глазах мелькнуло полное опустошение.

— Это моя вина.

Я не могла унять дрожь. Ноги наконец подкосились, и я осела на землю. Вейл опустился рядом, затащив меня к себе на колени и раскачивая нас взад-вперёд.

— Это не твоя вина, — настаивал он. Он оглядел траншею, и ненависть наполнила его взгляд. Я бы не винила его, если бы он возненавидел меня. Я сама себя ненавидела. Но вместо этого он прижал меня ближе, устроив в своих объятиях. Он дышал мне в волосы и выводил успокаивающие круги на моей спине. — Ты цела. Всё хорошо.

— Нет, не хорошо, — выдохнула я ему в шею. — Просто оставь меня здесь, Вейл. Мы не сможем без него. И даже если бы смогли, я бы не захотела. Не после того, что я натворила.

Вейл отстранился, взяв моё лицо в ладони и заставляя встретиться с ним взглядом. — Это случилось не из-за того, что ты сделала.

Я открыла рот, чтобы возразить, но вдалеке хрустнула ветка, и Вейл ссадил меня с колен. — Ложись. Кто-то, должно быть, услышал выстрелы.

Я сидела, застыв, глядя на него, пока он не присел на корточки, приподнимая мой подбородок пальцами и наклоняясь так, что его лицо оказалось в дюймах от моего. — Я не могу потерять ещё и тебя, — прошептал он. — И Джед тоже не может. Ты должна выжить ради него. Ради меня. Умоляю тебя. Ложись на землю и притворись мёртвой, и я обещаю, всё будет хорошо.

Всё не будет хорошо, но упоминание имени Джеда сломало что-то внутри. Я дала обещание Гасу. Защищать Момо так же, как я защищала бы Джеда. Я не подведу его снова. Боль и ужас никуда не делись, но я задвинула их на задворки сознания. Мне нужно пережить охоту, прежде чем я смогу развалиться на части. Крики охотников становились ближе, окружая нас.

Я легла рядом с Гасом; смесь тёплой крови и грязной земли коснулась кожи, когда я прижалась щекой к земле, глядя в пустые глаза Гаса. Одинокая слеза скатилась по лицу, впитываясь в почву.

Статика заполнила уши, а затем Вейл заговорил в рацию. — Советнице Эдер нужна помощь. Пришлите отряд охраны и принесите спинальный щит.

— Что случилось? — крикнул голос сверху, обращаясь к нам в траншее.

Я зажмурилась.

Вейл проигнорировал утвердительный ответ из рации, вместо этого отвечая голосу наверху. — Похоже, 224-я упала в траншею, а 412-й спустился помочь ей. Должно быть, у советницы с ним произошла стычка — она выстрелила в него, но он утянул её за собой, когда падал. Заключённые мертвы. Советница жива, но тяжело ранена.

Я закусила губу, чтобы сдержать рыдания. Она жива. Почему я не убила её до того, как появился Вейл?

— Дерьмо, — ответил голос. — Давайте вытащим её оттуда.

Подоспели ещё охранники и спрыгнули в траншею; послышалось кряхтение, стоны и звук тела советницы Эдер, скользящего на щит, а затем поднимаемого из ямы.

Вейл поднял тело Гаса и передал его ожидающему охраннику.

— Давай эту мне, — сказал один из охранников сверху. — Крематорий снова работает. Я отнесу её туда, а ты поможешь советнице.

— Нет, — ответил Вейл слишком быстро. — Нет, я сам. Помогите остальным с советницей Эдер. Доставьте её в лазарет. Я позвонил в Эндлок, доктор Роу готова её принять.

Повисла пауза. — Но разве ты не хочешь?..

— Я сказал, идите, — рявкнул Вейл, и я услышала, как охрана засуетилась вокруг советницы Эдер, наперебой хватаясь за ручки щита, словно она щедро вознаградит их за спасение.

Несколько замешкавшихся охранников кряхтели, и я представила, как они взваливают обмякшее тело Гаса.

Вейл подхватил меня на руки, как только остальные начали отступать. Я не открывала глаз. Дыхание было поверхностным, пока он усаживал меня на край траншеи, а затем выбирался сам, прежде чем снова поднять меня на руки.

Я гадала, какие охранники несут Гаса и что с ним станет. Сожгут ли его дотла и развеют прах по ветру? Или просто закопают на охотничьих угодьях, где его душа никогда не найдёт покоя?

Вейл нёс меня бережно, даже не качнув ни разу.

— Это не твоя вина, — мягко сказал он; его губы коснулись раковины моего уха.

Он повторял эти слова бесконечно; горе обволакивало его голос, пока тот не стал шершавым, как наждак. Я не была уверена, предназначалось ли это утешение мне или ему самому.

Глава двадцать седьмая

К тому времени, как мы добрались до лазарета, я пришла в себя — вспомнила, кто такой Вейл.

Его мать убила Гаса.

— Ты сын советницы, — прошептала я, когда Вейл уложил меня на кровать в лазарете.

Его глаза расширились, и он отвёл взгляд на мгновение. Я гадала, станет ли он отрицать, надеясь, что каким-то непостижимым образом докажет мою неправоту. Но, конечно, этого не произошло.

— Да, — выдохнул он, запуская руку в волосы. — Но это ничего не меняет, Птичка.

— Это меняет всё, — выкрикнула я; пальцы сжались в кулаки, сминая простыни. — Ты мне лгал.

Я словно тонула; воздух стал слишком густым, чтобы дышать. Он заполнял лёгкие, душа меня горем и предательством.

Или, может быть, я спала.

Что угодно, лишь бы не жить в этой реальности.

Мать Вейла олицетворяла всё, что было неправильно в Дивидиуме — всё, против чего боролись мои родители.

И советница Эдер убила Гаса.

Я сглотнула. — Кто ещё об этом знает?

Его молчание стало лучшим подтверждением.

Значит, все. Яра. Кит. Даже Момо.

Сердце словно вырывали из груди предательством.

— Твоя мать убила Гаса, — процедила я; слова раздирали горло. — Как я должна тебе доверять? Хоть что-то из того, что ты мне говорил — правда? Какова реальная причина твоего нахождения здесь?

Я затаила дыхание, заставляя себя выслушать его объяснение, надеясь, что его слова предложат хоть какое-то искупление. Может быть, всё не так, как кажется.

— Всё, что я тебе говорил — правда, — настаивал Вейл, потянувшись ко мне. Я отвернулась, поморщившись, когда резкое движение отозвалось вспышкой боли в голове. — Я занял эту должность, чтобы помогать людям, не вступая в Коллектив, как и хотел мой отец. Но… не повредило и то, что моя мать тоже хотела, чтобы я был здесь.

Я повернулась к нему, не проронив ни слова.

— У неё развилась паранойя. Она думает, что Коутс пытается отстранить её и Совет от прибылей Эндлока. Я должен слушать и докладывать ей.

Переписка советницы Эдер. Та самая, которую Коллектив хотел, чтобы я перехватила до ареста Джеда. Теперь я знала: это были письма, которые она писала Вейлу.

— Значит, ты предал меня и убеждения своего отца?

Он поморщился. — Нет, Рейвен, нет. Конечно, нет. Я даю ей лишь самый минимум информации, чтобы она не заподозрила меня. Ровно столько, чтобы она продолжала верить, что я поддерживаю Совет.

Я отказывалась смотреть на него. Не хотела верить ему. Ненавидела то, что верила.

— Я не такой, как она, — прошептал он; голос его сорвался. — Моя мать — советница, но мой отец был повстанцем. Почему ты склонна верить, что я похож на неё больше, чем на него?

— Тогда почему ты солгал? — прошипела я, борясь со слезами.

— Я бы хотел этого не делать. Но я боялся, Рейвен. Я думал, ты возненавидишь меня. Что никогда не доверишься мне, никогда не станешь работать со мной, чтобы вытащить наших друзей отсюда. Казалось слишком рискованным говорить тебе до того, как мы сбежим. Клянусь, я собирался.

А теперь я не знала, смогу ли когда-нибудь снова ему доверять.

— Мне нужно время, — сказала я ему, закрывая глаза.

Я не открывала их, пока не услышала, как его тяжёлые шаги удалились через комнату и затихли за дверью.

Минуты спустя в лазарет вошла доктор Роу и удивилась, обнаружив, что я не мертва, а чудесным образом пережила своё коварное падение в траншею.

Повезло мне.

Доктор Роу диагностировала у меня сотрясение мозга, основываясь на моей симуляции бессознательного состояния по прибытии и отсутствии реакции на её осмотр.

По правде говоря, я слишком оцепенела, чтобы отвечать на её вопросы или следить глазами за движением её пальца. Хайд постучал в дверь, прерывая нас; он ввёл заключённого, который дрожал, кашлял и расчёсывал себе руки.

Доктор Роу отправила меня восвояси, упомянув что-то об инфекции, гуляющей по тюрьме, которую она не хотела, чтобы я подхватила.

Охрана забросила меня в камеру после того, как я умолила их позволить мне пропустить ужин. От одной мысли о еде и встрече с остальными, о красном кресте напротив номера 412 на экране, меня снова замутило.

Я сидела на койке, глядя на руки, лежащие на бёдрах; ногти были забиты грязью от того, что я цеплялась за край траншеи, некоторые треснули от приложенной силы.

Сирена, должно быть, просигналила остальным возвращаться в блок, потому что, подняв глаза, я увидела Яру, Кит, Момо и Джеда, ждущих у входа в мою камеру.

Яра вошла первой, сев на мою кровать. Джед сел с другой стороны, а Кит и Момо остались у входа, настороженно глядя на меня.

Прошло много времени, прежде чем я нашла в себе силы заговорить.

Я посмотрела на свои руки, глубоко вдыхая. Запах железа и ржавчины наполнил нос, и я подавила рыдание. Кровь Гаса пятнала мою щеку? Мне захотелось содрать кожу с костей.

— Это правда?

Тишину нарушила Кит.

Я кивнула, зажмурившись от подступающих слёз.

— Как? — прошептала Яра.

Руки сжались в кулаки; ногти больно впились в ладони, и эта боль подстегнула меня говорить.

— Ларчу досталось после того, как Ав… Гас и я поставили в неловкое положение советницу Эдер и советника Баскана во время их визита, — начала я так тихо, что Кит и Момо подошли ближе, чтобы слышать. — Прошлой ночью он приказал охране вырыть больше траншей и замаскировать их, надеясь, что это облегчит охоту на нас.

Яра кивнула, побуждая меня продолжать.

— Вейл предупредил меня утром перед охотой, чтобы я остерегалась ям, но Гаса там не было, он проверял гипс.

Остальные молчали, пристально глядя на меня.

— Я забыла ему сказать, — произнесла я срывающимся голосом. Джед положил руку мне на плечо, и я откашлялась, борясь со слезами, колющими глаза. — Я только что узнала, что В… — Я остановилась, поворачиваясь и глядя на Джеда. Он смотрел в ответ, не мигая, готовый разделить мою боль, если только я позволю.

Я должна позволить.

— Я только что узнала, что Вейл — сын советницы Эдер. Я была сама не своя и совершенно забыла о предупреждении Вейла. Охотников только что выпустили на угодья. Гас шёл впереди меня и упал в одну из траншей.

Глаза Джеда расширились от этого откровения, но он ничего не сказал.

Яра наклонилась ближе, вкладывая свою ладонь в мою.

Я продолжила шёпотом: — Когда он упал, он снова сломал ногу. Серьёзно. Я сказала, что хочу помочь ему выбраться, но он отказался…

Голос сорвался, и я замолчала, откашлявшись. Глаза Момо наполнились слезами, и мне пришлось отвести взгляд.

— Он знал, что умрёт. Он хотел попытаться убить советницу Эдер. Он попросил меня помочь ему, а потом заставил пообещать, что я вытащу Момо отсюда живым.

Момо выбежал из моей камеры, и Кит на мгновение застыла, прежде чем окликнуть его и броситься следом.

Но слова теперь шли потоком; я не могла их остановить.

— Гас придумал план: позвать советницу Эдер. Я должна была прятаться, пока она не подойдёт, а потом подкрасться и столкнуть её в яму, чтобы он мог её убить. Но я опоздала. Я сбила её с ног, когда она уже выстрелила. Но она… она…

Слова не шли. Я не могла это произнести.

Если я скажу это, это станет реальностью.

— Скажи это, — прошептала Яра голосом, шершавым, как наждак. — Пожалуйста.