Она на мгновение обняла его, прежде чем двинуться дальше по блоку со своими подружками.

Следом вошла Верона Шилдс, увешанная кольцами, ожерельями и браслетами, но в этот раз на ней был ещё и широкий чёрный ободок, усыпанный зубами. Я не позволила себе приглядеться. Не хотела верить в то, что и так знала сердцем — это были зубы Торина.

Я не стала ждать, пока она проявит интерес к другому заключённому.

Прежде чем она успела пройти мимо моей камеры, я её спровоцировала.

У Августа, похоже, был аналогичный план: он нагло обозвал одного из охотников трусом, когда тот проходил мимо.

Нас выбрали немедленно.

Я наблюдала, как Катарина выбрала Перри, а одна из её подруг — Сирила.

Когда мы с Августом вошли в подготовительную комнату, мой взгляд упал на Вейла, который стоял у дальней стены, нажимая на экран планшета. Он поднял голову на звук открывшейся двери, и краска схлынула с его лица, стоило его глазам остановиться на нас.

Хайд завёл нас внутрь вместе с другими мишенями, и Вейл подозвал его жестом.

— Иди проверь кабинки, — сказал Вейл охраннику. Тот раздражённо хмыкнул, но подчинился и направился к двери, ведущей на охотничьи угодья.

Вейл дёрнул головой, подзывая нас ближе.

— Вы не должны быть здесь, — сказал он, хватая Августа за руку и делая вид, что осматривает его браслет.

— Почему? — прошептал Август.

Со стоном Вейл провёл рукой по тёмным волосам. Я не могла не заметить, как под униформой напряглись мышцы его руки при этом движении, и заставила себя отвести взгляд.

Сосредоточься, Рейвен. На задаче, а не на предплечьях и златоглазых охранниках.

— Совет слишком нетерпелив, чтобы ждать, пока инженеры разработают новые функции. — Вейл наконец отпустил запястье Августа. — Тем временем они внесли кое-какие изменения на охотничьих угодьях. Препятствия, которые должны помочь охотникам преуспеть и получить больше удовольствия от процесса.

— Препятствия? — Пульс участился, сердце загрохотало в груди, и я почти забыла об инструменте, спрятанном под униформой.

Вейл протянул руку, хватая меня за предплечье и демонстративно проверяя мой браслет.

— Препятствия не должны вас убить, — пробормотал он едва слышно. Его большой палец мягко провёл по точке пульса, заставляя сердце биться ещё более бесконтрольно. — Они предназначены для того, чтобы обездвижить вас на время, достаточное для того, чтобы охотники завершили убийство.

Горечь осела в горле, пока я боролась с вопросами, проносящимися в голове. Я не могла рисковать и привлекать внимание к нашему разговору.

— Никому больше ни слова, — продолжил Вейл, опустив уголки губ. — Если Ларч заметит, что мишени ведут себя слишком осторожно, он поймёт, что кто-то из нас проболтался. Он сказал, что хочет посмотреть, что будет, если вы все пойдёте туда неподготовленными.

Вейл рассказал нам о ловушках, которые нас ждут — силки для ног, сети и ямы с кольями. Сотня способов умереть. Я с трудом контролировала нервы; свободная рука сжалась в кулак.

Я прищурилась. — А как же охотники? Ловушки могут навредить и им. Не то чтобы меня это волновало, но я знала, что начальник хочет избежать лишнего негативного внимания.

— Наша команда обновила их браслеты, так что они будут вибрировать при приближении к препятствию, как при подходе к силовому полю. И поскольку это первый раз и Ларч не хочет никаких накладок, он приставил к каждому охотнику сопровождающего из охраны.

Приближение Хайда прервало нас.

— Начинай обыскивать заключённых, — скомандовал Вейл.

Хайд сузил глаза, переводя взгляд с одного на другого, но сделал так, как велел Вейл.

Ещё одна демонстрация власти, которую дал Вейлу компромат на Коутса.

Меня пронзила чистая паника, когда я увидела, как другие заключённые готовятся к обязательному обыску. Ладони вспотели, каждое нервное окончание сосредоточилось на холодном металле инструмента, прижатого к коже.

Но Август поймал мой взгляд, задержал его на мгновение и кивнул, словно знал в точности, какие мысли мечутся у меня в голове.

Значит, записка была от него. Но как он мог гарантировать, что меня не поймают?

Я повернулась лицом к стене, и, хотя знала, что сейчас произойдёт, почувствовала, как по телу пробежал разряд тока в тот момент, когда Вейл коснулся меня. Его руки скользнули по ткани униформы, и я почувствовала, как почти бессознательно подаюсь навстречу его прикосновению. Он резко втянул воздух, на мгновение замерев, прежде чем продолжить. Я дышала поверхностно; воздух стал густым и тяжёлым, касаясь пылающих щёк, пока в памяти всплывали воспоминания о его крепких объятиях в душевой.

Но тут он коснулся инструмента у меня за спиной, и я пришла в себя. Перестала дышать, ожидая, что он что-то скажет. Позовёт другого охранника.

Следующее мгновение длилось вечность.

Но затем пальцы Вейла мягко коснулись моих, прежде чем он отступил.

Я выдохнула. Неужели Август использовал ещё одну услугу? Или Вейл прикрыл меня сам, хотя ему абсолютно нечего было приобретать и всё можно было потерять?

У меня не было времени задерживаться на этих мыслях: Хайд начал заталкивать заключённых на места.

Я присоединилась к остальным в шеренге и направилась к выходу из подготовительной комнаты, туда, где охрана запирала нас в кабинках. Стены сомкнулись вокруг меня, и в груди стало тесно.

Я спровоцировала Верону выбрать меня в качестве мишени, зная, что должна это сделать, чтобы совершить следующий шаг к побегу — показать Августу слабое место в заборе и попытаться прорезать металл. Но от меня не укрылось, что любая охота, в которой я участвую, может стать той самой, что меня убьёт.

— Выпустите меня! — завопил заключённый в соседней кабинке; его голос звенел у меня в ушах. Его ногти скребли по металлу, словно он пытался процарапать себе путь наружу. — ВЫПУСТИТЕ МЕН…

Рёв сирены оборвал его слова. Я рванула вперёд на поле, ловя взгляд Августа, и мы объединились, двигаясь как единое целое. Не сговариваясь, мы замедлили шаг, расположившись в хвосте группы, откуда могли наблюдать за любыми изменениями ландшафта.

Поле было ярко-зелёным под полуденным солнцем, а над высокой травой жужжали насекомые, празднуя безоблачное небо.

Через несколько секунд воздух разорвал первый крик. Мой взгляд метнулся к источнику: девушка, нога которой угодила в грубый металлический капкан; зазубренные зубья глубоко впились в плоть. Судя по неестественному углу конечности, я бы поставила месячную плату за аренду на то, что кость сломана.

Меня передёрнуло. Это устройство напоминало те, что я видела в учебниках истории в школе. Охотники на дичь использовали их для ловли животных — медведей, диких кошек и прочих зверей — иногда ради еды, но чаще ради шкур или спортивного интереса.

Если бы Вейл не рискнул предупредить нас о препятствиях, это я или Август могли бы сейчас корчиться на земле, не в силах убежать от охотников.

Остальные заключённые перестроились, побежали зигзагами, избегая челюстей скрытых ловушек. Мы все пробежали мимо упавшей девушки, зная, что ничем не можем ей помочь.

Из того, что Вейл успел нам рассказать, я знала: Ларч нашпиговал лес ещё множеством подобных орудий пытки.

От очередного крика кровь застыла в жилах. Заключённый перед нами исчез, словно земля разверзлась и поглотила его целиком.

Мы с Августом переглянулись.

Подойдя осторожно, мы обнаружили вырытую в земле траншею. Её нутро было поистине адским: дно ямы утыкано кольями, острыми как кинжалы, торчащими из земляного пола. Несчастный был насажен сразу на несколько кольев.

Кровавая пена выступила у него на губах; медный привкус повис в воздухе, когда он сделал последний судорожный вдох и обмяк.

Желудок скрутило от этого зрелища, и я прижала ладонь ко рту, чтобы подавить рыдание, вздох или любой другой задушенный звук, пытавшийся вырваться наружу.

Вейл говорил, что ловушки не должны нас убивать. Было бы нелогично, если бы Ларч создал препятствия, смертельные для заключённых. Эндлок потеряет кредиты, если охотники не смогут убить жертв сами. Подозреваю, он не думал, что яма с шипами окажется настолько смертоносной.

Соберись. Если не соберёшься, следующей там будешь лежать ты.

Мы пересекли поле и вошли в лес, пробегая мимо десятков холмиков свежевскопанной земли.

Могилы, поняла я, вспоминая слова Яры о поломке в крематории. Большинство могил были вырыты ровными рядами, но в одном месте на этом импровизированном кладбище был разрыв — почти как тропинка, бегущая сквозь холмики, хотя она была неровной и не казалась логичным маршрутом. Она петляла в нескольких местах, и кое-где казалось, что охранник начинал копать, а потом передумал, решив оставить место нетронутым.

Внезапный рывок за рукав — спасибо быстрой реакции Августа — остановил меня в шаге от сети, замаскированной опавшими листьями. Она лежала наготове, чтобы опутать любую ничего не подозревающую жертву.

Я медленно выдохнула и обошла препятствие.

— Кажется, Вейл слегка преуменьшил серьезность ситуации, — процедила я.

Капля пота скатилась по лбу Августа. — Это уж точно.

Мы увернулись ещё от полдюжины смертельных ловушек, но в конце концов скрытая часть забора показалась в поле зрения.

— Там, — сказала я, указывая пальцем. — Это то самое место. Листва скрывала его так долго, что охрана не заметит, если мы разрежем сетку, а потом прикроем всё обратно, как было.

Август сглотнул, выдавая свою нервозность, но кивнул.

Низкий гул пульсировал в воздухе. Это был не столько звук, сколько ощущение, сбивающее с толку чувства и заставляющее волосы на руках встать дыбом. Я подумала, не исходит ли это от какой-то скрытой ловушки, готовой ударить нас раньше охотника.

Я посмотрела на Августа — он тоже насторожился из-за звука, но кивнул, и мы продолжили путь к забору неуверенными шагами.

Гул усилился, проникая в кости, практически заставляя зубы вибрировать, пока мы отгребали листву от забора. Я достала кусачки из-под униформы.

— Значит, собирались бросить нас здесь умирать? — спросил знакомый низкий голос позади нас.

Я резко развернулась, мышцы напряглись, готовые к обороне. Я спрятала кусачки за спиной на тот случай, если их ещё не заметили.

Передо мной стоял Сирил. Его обычно бледная как луна кожа теперь была покрыта злыми пятнами ожогов, а нос и щёки приняли на себя основной удар солнечного гнева. Он нетерпеливо смахнул со лба прядь каштановых волос, сверля нас взглядом и требуя ответа.

— Сирил? — Лоб Августа сморщился в замешательстве. — О чём ты говоришь?

— Думаете, мы тупые? — Перри вышла из тени деревьев, злобно глядя на нас. — Мы знаем, что вы пытаетесь сбежать.

— Я о тебе вообще не думаю, Перри, но если бы думала… то склонялась бы к тому, что ты и вправду тупая, раз попёрлась за мной сюда, где никто не сможет тебя защитить. — Я улыбнулась, произнося эти слова, хотя мысли лихорадочно метались. Я шагнула к ней, подальше от забора, надеясь отвлечь её внимание.

— Я видела инструмент. Нет смысла прятать его дальше.

Блин.

Перри расскажет Ларчу, что видела — как двое заключённых пытались совершить побег. Она разрушит наши планы ещё в зародыше, если это поможет ей вернуться в фавор.

— Не оскорбляй наш интеллект. Вы настолько эгоистичны, что даже не собирались позволить кому-то ещё присоединиться к вашему маленькому плану, — сказал Сирил, и его ухмылка стала ещё презрительнее.

— Мы не пытаемся сбежать, — солгала я, поднимая руку и кивком указывая на браслет. — Мы не можем. Даже если бы нам удалось выбраться, ты же знаешь: браслеты поднимут тревогу.

— Это правда, — подхватил Август. — Мы искали место, где спрятаться, когда нашли эти кусачки на земле. Мы собирались сдать их охране.

— Заткнись, Август, — огрызнулась Перри. — У меня с тобой раньше проблем не было, а теперь ты на стороне охотницы за головами?

Прежде чем я успела среагировать, Перри бросилась на меня, застав врасплох. От силы толчка я полетела назад; тело встретилось с землей, выбив воздух из лёгких. Я выронила кусачки и смотрела, как они со звоном отлетают в сторону. Грубая земля ободрала кожу, и я почувствовала острую боль в предплечье. Взгляд метнулся к свежей ране, оставленной одним из множества острых камней. Камень разорвал рукав униформы, и кровь окрасила землю в багровый цвет.

Гнев, горячий и пьянящий, наполнил вены, и я стиснула зубы.

Но Перри не закончила. Она надвигалась, глаза дико сверкали от ярости. Краем глаза я видела, как Август и Сирил вступили в свою схватку: кулаки летали, между ними гремели яростные оскорбления.

Когда Перри оказалась достаточно близко, я нанесла удар: моя нога врезалась в её голень, и она повалилась на землю рядом со мной.

Я вскочила на ноги прежде, чем она успела перевести дух.

Август вскрикнул, и я обернулась: из его носа хлестала кровь, размазанная по всему лицу. Лицо Сирила тоже было в крови; силы были равны. Сражаясь, они подбирались всё ближе и ближе к забору.

И тут я поняла, что это был за гудящий звук.

— Стой! Назад! — Мой голос прозвенел с такой тревогой, что вместо того, чтобы снова броситься на меня, Перри проследила за моим взглядом.

Краска схлынула с её лица, и она закричала, вскакивая на ноги и бросаясь к Августу и Сирилу, размахивая руками над головой.

Но было слишком поздно.

Август толкнул Сирила изо всех сил. Сирил, потеряв равновесие, потянулся к забору, чтобы не упасть. Но в тот момент, когда его плоть коснулась металла, сетка будто схватила его. Всё его тело затряслось в диком танце, когда электричество из забора пронзило его. Он бился в конвульсиях, мышцы дёргались бесконтрольно.

— Сирил! — Крик Перри, грубый и пронзительный, разорвал воздух, когда она рухнула рядом с ним; инстинкты сработали достаточно сильно, чтобы удержать её от прикосновения к его содрогающемуся телу.

Мой взгляд встретился с взглядом Августа; ужас в его глазах отражал тошнотворную сцену, разыгрывающуюся перед нами. Мир, казалось, замедлился, каждая мучительная секунда растягивалась в вечность. Мы стояли парализованные, зная, что если коснёмся Сирила, то можем умереть вместе с ним.