Хватка Сирила на заборе ослабла, хотя я не могла сказать, был ли это осознанный выбор, потому что, как только его тело лишилось опоры, он рухнул на землю неподвижной грудой.

Перри бросилась к нему.

Август потянулся к запястью Сирила, пытаясь нащупать пульс.

— Сирил? — Мой голос дрогнул. — Ты меня слышишь?

Но от его одежды поднимался дымок, запах гари бил в нос, и Август покачал головой, выпуская руку Сирила и наблюдая, как та безжизненно падает обратно на землю.

Сердце ухнуло вниз.

Уже две мишени мертвы, и ни одна не от рук охотников.

Я не знала Сирила слишком хорошо и была уверена, что он убил бы меня при первой возможности, но умереть так близко к тому, что он считал свободой… от этой мысли в груди поселилась тяжесть.

А теперь мой единственный план по вызволению Джеда из Эндлока был разрушен.

— Я слышал, раньше они держали его под напряжением постоянно, — прошептал Август, глядя вдаль. — Но это было слишком дорого и тянуло слишком много энергии из сети. Должно быть, Ларч убедил совет раскошелиться.

Забор, когда-то безобидный, теперь пропускал смертельные разряды тока — ещё одно из препятствий Ларча.

Рядом со мной Перри давилась рыданиями, сжимая руку Сирила так, будто запах горелой плоти не указывал на неизбежный исход — трясла его, словно он мог быть жив после того, что перенёс.

— Перри? — прошептала я, осторожно кладя руку ей на плечо, сама удивляясь своей способности сочувствовать человеку, который избил меня до полусмерти в ванной.

— Не трогай меня! — Её визг эхом разнёсся по деревьям, и я поморщилась.

Она привлечёт охотников прямо к нам.

— Перри, послушай меня, — сказала я, убирая руку. — Нам нужно уходить. Силовое поле сожмётся с минуты на минуту.

— Я никуда с ним не пойду, — взвизгнула Перри, метая кинжалы взглядом в Августа. — Он убийца.

У Августа отвисла челюсть. — Сирил напал на меня. Я защищался. Я понятия не имел, что забор под током.

— Конечно. Так же, как вы двое не собирались сбежать через забор, да? — Перри снова посмотрела на землю, и я сделала вид, что не замечаю слёз, прокладывающих дорожки в грязи на её щеках.

— Мне очень жаль, — сказала я, пробуя снова, хотя глаза бегали по сторонам в поисках признаков приближающейся опасности. Нам надо было идти. — Я знаю, Сирил был твоим другом. Но он бы не хотел, чтобы ты умерла здесь.

Перри вытерла влагу со щёк, встречаясь со мной взглядом; её голос звучал смертельным шёпотом. — Давай я скажу это медленно, чтобы дошло до твоего тупого черепа. Мне не нужна твоя помощь. Я никуда с вами не пойду. Оставьте меня, блять, в покое.

— Принято.

Я поднялась, глядя на Августа. Он кивнул в сторону леса и зашагал прочь. Я оставила кусачки рядом со всё ещё дымящимся телом Сирила и побежала трусцой за Августом.

Как только мы отошли на несколько шагов от Перри, я спросила: — Мы же не серьёзно собираемся её бросить?

Август сглотнул, не глядя на меня. — Мы пытались помочь. Она не слушала. Я не собираюсь умирать ради неё — я нужен Момо.

Он был прав, конечно. Мы должны заботиться о себе. О Джеде. О наших друзьях, потому что именно ими они теперь для меня стали.

Мы не могли чувствовать вину за то, что делали ради выживания.

В конце концов, это было первое правило охоты за головами, и, похоже, оно отлично работало и здесь, на охотничьих угодьях.

Никогда не устанавливай зрительный контакт.

Я позволила себе нарушить правило на мгновение, в последний раз оглянувшись через плечо на трясущуюся фигуру Перри и встретив её немигающий взгляд, прежде чем мы вошли в лес, оставляя её позади. Но я не могла оставить позади чувство тревоги от того, что поймала её взгляд на нас, когда ожидала, что она будет смотреть только на Сирила.

Стычка у забора отняла слишком много времени, и нам пришлось пожертвовать скрытностью ради скорости, чтобы добраться до второго сектора. Там мы вскарабкались на чудовищную сосну и прождали на ней, пока силовое поле не сдвинулось в последний раз. Нам удалось добраться до Кровавого дерева вторым и третьим, присоединившись к заключённой в коричневой униформе, которая судорожно хватала ртом воздух, содрогаясь всем телом, прижавшись к багровой коре.

Она отказалась реагировать на попытки Августа заговорить с ней, и у меня сложилось впечатление, что она даже не знала, что мы там.

Ещё двое заключённых в серой форме вырвались из леса, а за ними по пятам гналась пара охотников — две девочки-подростка из той компании именинницы.

— Быстрее, — выдавила передняя заключённая сквозь тяжёлое дыхание. — Мы успеем.

Женщина позади не ответила, пристально глядя на Кровавое дерево и энергично работая руками.

— Всё будет хорошо, Сурия, — настаивала передняя, как раз в тот момент, когда прогремел выстрел.

Когда Сурия не ответила, женщина остановилась и обернулась, обнаружив её лежащей лицом в землю.

— Сурия?

Тело Сурии оставалось неподвижным, но из-под её замершего силуэта сочилась кровь.

Я закусила губу, усиленно моргая, чтобы сдержать слёзы, подступающие к глазам.

Первая заключённая бросилась от Кровавого дерева к телу Сурии, но один из охотников выпустил в неё три пули прежде, чем она успела сделать больше пары шагов. Она рухнула на землю и больше не встала.

Я закрыла глаза, пока пара охранников оттаскивала тела, а девочки-подростки хихикали у них за спиной.

— Как думаешь, что они сделают, когда найдут тело Сирила? — заставила я себя спросить Августа на обратном пути в Эндлок после охоты, отчаянно пытаясь стереть образы мёртвых женщин из памяти.

— Мы оставили кусачки, так что они решат, будто Сирил пытался сбежать. Если Перри умная, она не станет упоминать, что была там. Если скажет — рискует, что Ларч подумает, будто она тоже пыталась сбежать. Как бы сильно она нас теперь ни ненавидела, не думаю, что она станет подставлять себя.

Я кивнула; в ноющие кости пролилось немного облегчения.

Перри оказалась пятой и последней заключённой, добравшейся до Кровавого дерева.

Две женщины, которые почти успели, Сирил, парень, упавший в яму с кольями, и девушка, попавшая в капкан. Я загибала пальцы, перечисляя их.

Охотник, должно быть, добил заключённую со сломанной ногой, а это значило, что только три смерти были делом рук охотников. Я не знала, будет ли Ларч разочарован или же охотники сочли препятствия достаточно увлекательными, чтобы начальник посчитал охоту успешной.

Когда мы добрались до Эндлока, я заметила, что Перри смотрит на Августа убийственным взглядом. В кои-то веки не я была центром её ненависти.

Мне не терпелось поговорить с Вейлом, чтобы узнать, нашли ли охранники тело Сирила или заметили повреждения забора. Но тут из тюрьмы вышел Ларч; на лбу блестела испарина, на губах играла хмурая гримаса, пока он бормотал неразборчивые слова в компактную рацию в руке. Он повернулся к нам.

— Заключённые! — Его голос прорезал приглушённые разговоры. — Встать к стене. Живо.

Никто не медлил.

— Двое обитателей Эндлока погибли от удара током, — начал Ларч, проводя трясущейся рукой по редеющим волосам.

Я резко повернула голову. Двое погибших от забора?

Может быть, девушка, попавшая в капкан, освободилась и доползла до ограждения?

— Мы полагаем, что заключённый пытался сбежать, — продолжил Ларч. — А один из наших охранников попытался его остановить, не зная, что ограждение периметра находится под смертельным напряжением.

— Один из охранников погиб? — крикнул Хайд со своего поста, округлив глаза.

Один из охранников.

Нет. Нет.

А что, если это…?

Сердце оборвалось, и я отбросила маску спокойствия, дико озираясь в поисках Вейла.

Ларч торжественно кивнул. — Морт. Он погиб, не давая одному из этих преступников покинуть Эндлок — смертью героя.

Я закрыла глаза. Вейл в порядке.

Морт мёртв.

Волна облегчения накрыла меня. Ни одна частичка меня не скорбела о смерти этого охранника.

Но Ларч ошибался. Морт не погибал, пытаясь остановить Сирила — его даже не было рядом во время нашей стычки. Он мог по глупости напороться на забор, но разве Ларч не предупредил бы всех охранников о препятствиях?

Мой взгляд наконец нашёл Вейла, стоящего у входа в здание. Тяжесть его взгляда казалась осязаемой, словно тёплая ласка руки, скользящей по коже. Хотя его руки были сжаты в кулаки по швам, я уловила легкую дрожь.

— Кто-нибудь может рассказать мне подробнее об этом? — спросил Ларч, прерывая мои мысли. — Кто-нибудь из вас был свидетелем этих смертей?

Я встретилась глазами с Ларчем, качая головой и оглядываясь по сторонам, словно ожидая, что кто-то другой сознается.

Тишина.

Я мысленно умоляла Августа не смотреть на меня. Не делать ничего, что могло бы нас выдать.

Когда мой взгляд метнулся к Перри, её губы оставались плотно сжаты, а лицо — непроницаемым. Если не считать покрасневших глаз, она выглядела почти так же, как всегда.

— Похоже, это был единичный инцидент, — сказал Ларч. — Но, если мы выясним, что кто-то из вас лжёт, вы проведёте остаток своих жалких жизней в одиночке.

Взгляд Ларча остановился на Вейле, который небрежно прислонился к стене. Лёгким наклоном головы Ларч подал ему знак отвести нас внутрь.

Вейл оттолкнулся от стены и бросил хриплое «За мной», открывая дверь, ведущую обратно в Эндлок.

Глава восемнадцатая

В моих снах Джед мчался впереди меня по охотничьим угодьям. Он был на годы моложе, лет одиннадцати — того же возраста, в каком был, когда арестовали наших родителей.

— Джед! — закричала я. Но он меня не слышал.

Он сделал ещё шаг и провалился под землю, исчезнув из виду.

Яма.

Я снова выкрикнула его имя, но ответа не последовало. И казалось, как бы быстро и отчаянно я ни бежала, я не могла приблизиться. Не могла добраться до него. Не могла его спасти.

Знакомое лязганье ворвалось в мои кошмары, рывком вырывая из сна.

Я моргнула, прислушиваясь.

Это был звук отпираемых камер, хотя режущий гудок, обычно сопровождавший открытие замков, почему-то отсутствовал, и свет не зажёгся — коридор оставался окутан тьмой.

Я лежала неподвижно, напрягая слух в поисках любых признаков жизни, но не слышала ничего, кроме разноголосого храпа спящих в блоке заключённых.

Может, это случайность? Может, ночной охранник уснул на пульте управления?

Я беззвучно поднялась; холод цементного пола обжёг босые ступни.

Это должно быть упущением. Ларч никогда бы не позволил нам свободно бродить посреди ночи.

Если он считал, что раненый охотник — это ужасно для его репутации, то не могу представить, что подумал бы Совет, узнав о такой халатности с целым блоком заключённых.

Кончики пальцев коснулись холодных прутьев моей камеры; я ожидала встретить сопротивление и обнаружить, что дверь надёжно заперта. Но она легко отъехала в сторону от моего прикосновения.

Раздался тишайший скрежет, и моё сердце остановилось.

Я выглянула в коридор, ожидая увидеть мигающие красные огоньки камер, выстроившихся вдоль верхних краев клеток, но там была лишь чернота. Ни одна из них не писала. Ни одна не засвидетельствует нападение.

Я снова задвинула дверь камеры и прислонила к прутьям одну из книг, одолженных у Яры, чтобы любой, кто попытается войти, с грохотом уронил её на пол. Затем я разложила одежду на матрасе под новым плюшевым одеялом, формируя грубый силуэт спящей фигуры, насколько это было возможно в темноте.

Завернувшись в другое одеяло, я опустилась на пол в углу между изножьем кровати и дальней стеной камеры.

Спустя целую вечность я услышала металлический стон ржавой двери, откатывающейся в сторону. Пульс участился.

Тихие шаги крались по коридору. Хищник выслеживает добычу. Я сжала руки в кулаки, тело напряглось. Что я буду делать, если они откроют дверь моей камеры?

Если мне удастся проскочить мимо них в коридор, я смогу запереть их в своей камере, пока не придёт помощь.

Другим вариантом было дать отпор. Нападение в ванной не было честной схваткой, но я знала, что в бою один на один с заключённым преимущество будет у меня.

Тихие шаги звучали в коридоре всё ближе и ближе.

Я сжала кулаки по бокам.

Но шаги затихли, не дойдя до моей камеры, и я услышала, как открывается другая дверь. Я не могла точно определить расстояние по звуку. Я встала…

Внезапный шум в соседней камере заставил сердце бешено колотиться.

Камера Августа.

Я услышала глухой удар, хруст, а затем крик — такой несчастный, что он, казалось, процарапал себе путь мне под кожу, въедаясь в костный мозг. Я подавила желание закрыть уши, метнулась к двери и выскочила из камеры как раз в тот момент, когда в коридоре замерцал свет, освещая блок.

Я дико озиралась, заметив, как вибрирует дверь камеры Перри. Её руки сжимали прутья, и она выглядывала в коридор, будто была так же шокирована шумом, как и все мы.

Двери камер вокруг меня с грохотом открывались, и заключённые выходили наружу, привлечённые мучительными стонами из камеры Августа.

Мои ноги гулко ударялись о прохладный цементный пол, и я добралась до камеры Августа одновременно с Ярой. На её голове была сдвинутая на лоб шёлковая розовая маска для сна, а обычно гладкие волосы спутались. Мы переглянулись, прежде чем повернуться к сцене перед нами.

Яра судорожно вздохнула и прошептала: — Нет.

Я почувствовала, как кровь отхлынула от лица, а ноги ослабли от головокружения. Я протянула руку и схватила Яру за плечо, чтобы не упасть на колени, моргая, словно увиденное могло исчезнуть, если я просто проясню зрение.

Внутри камеры лежал скрюченный Август; его лодыжка была вывернута под невозможным углом. Рядом с ним валялся какой-то металлический прут. Его одеяла и матрас лежали кучей на полу, словно его сдёрнули с кровати и он утянул постель за собой.

— Думаю, она сломала мне лодыжку, — прохрипел Август; дыхание давалось ему с трудом. — Больно. Я вообще не могу ею пошевелить. Я не смогу ходить.