Чёрт. Не то, чего я ожидала, и всё же это была, наверное, одна из самых важных профессий в городе. Яра отвечала за будущее наших людей.

Я выгнула бровь, зацепившись за её слова. — Ты сказала, платили дерьмово — как ты тогда позволяешь себе всё это? — Прямолинейно, но Эндлок выбил из меня остатки манер.

— Моя мама супербогатая, — пожала плечами Яра.

— И чем она занимается?

Это её рассмешило. — Она вышла замуж за человека, который стал финансовым директором «Эндлок Энтерпрайзис».

Я побледнела. — Твой отец — финдиректор «Эндлока»?

Это делало его одним из самых богатых и влиятельных людей в Дивидиуме. Я не могла поверить, что Яра оказалась в Эндлоке — любой человек с возможностями её отца смог бы отмазать дочь от тюрьмы, независимо от преступления.

— Был, охотница, — прошептала она, вставая и одаривая меня злой ухмылкой. — Пока я его не убила.

У меня рот открылся, но почему-то от этого признания я стала опасаться её меньше, а не больше.

Она завалила финдиректора «Эндлока». Своего собственного отца.

— Яра, ты идешь? — позвала Кит от входа в камеру. Она слегка помахала мне, ничуть не смутившись выражения моего лица.

Яра кивнула, пятясь к выходу. — Ага. И не волнуйся, Рейвен, он это заслужил. — Она прошла мимо Кит в коридор.

Мудак, который сказочно разбогател на том, что нас убивали ради спорта? Я не сомневалась, что он получил по заслугам.

Кит задержалась на мгновение, на губах играла застенчивая улыбка. — Кажется, ты начинаешь выбираться из терновника, о котором я говорила.

Я решила не спрашивать Августа, что он делал с Вейлом в охотничьих угодьях.

Хотя Август использовал одну из своих услуг, чтобы перевести Джеда в мой блок, и признался, что работает с Кит, я всё ещё не могла заставить себя довериться ему до конца.

Но загадка Вейла… Пока что, хоть он и ненавидел меня всей душой, он был единственным охранником, проявившим хоть каплю милосердия и способность к сочувствию.

И мне нужно было знать почему.

Если Вейл был тем, к кому можно обратиться за услугой, мне нужно было втереться к нему в доверие. Понравиться ему. Может, даже заставить поверить мне.

В то утро за завтраком он подошёл ко мне в столовой, чтобы отвести на работы.

— Давно ты в охране? — выпалила я, пока он проводил ключ-картой и вёл меня в главный коридор.

Очень непринужденно.

Вейл посмотрел на меня, приподняв брови, во взгляде сквозило подозрение. — Год.

Я вскинула глаза, сканируя камеры на стенах. Заметив, что ни на одной не мигает красный огонек, я продолжила: — Всё время в Эндлоке? Или раньше патрулировал улицы города?

По крайней мере, задавать вопросы лучше, чем упражняться в сарказме. Куда дружелюбнее.

— Я был здесь всё время.

Он не давал мне особого простора для разговора. Я подавила вздох.

— И ты всегда знал, что именно этим хочешь заниматься в жизни? — продолжила я донимать его.

— Я всегда знал, что окажусь именно здесь, — горько огрызнулся он.

Мы оба замолчали, завернув за угол и наткнувшись на пару охранников у запертой двери. Я обдумывала слова Вейла, пока он кивал коллегам и проводил картой, пропуская меня в дверь и в следующий коридор.

Дверь за нами захлопнулась, и Вейл резко остановился посреди пустого коридора. — Что ты делаешь?

Пульс застучал в висках. — О чём ты?

— Почему ты задаёшь столько вопросов? — спросил он, шагнув так близко, что я почувствовала спиной холодную каменную стену; холод просачивался сквозь униформу.

Он упёрся ладонями в стену по обе стороны от моей головы, заперев меня в клетку из своих рук, и мне пришлось задрать голову, чтобы заглянуть в его расплавленные глаза.

— Ты не производишь впечатления любительницы светских бесед. Наоборот, я отчётливо помню, как в ночь нашей встречи мы сразу перешли к делу, минуя болтовню. — Его глаза зло блеснули.

Я глубоко вздохнула, заклиная лицо не заливаться краской от его слов или воспоминаний о той ночи. Но под его взглядом это было почти невозможно.

— Ты спас меня вчера, — выдохнула я; наши груди почти соприкасались. — Враги так не поступают. Я пытаюсь заключить перемирие.

Я едва не сморщилась от глупости собственных слов и ждала, что он уличит меня во лжи.

Он смотрел на меня, прищурившись, будто видел сквозь лоб мысли, роящиеся в моей голове. — Ты преступница.

Но он не назвал меня мятежницей.

— Да, и я расплачиваюсь за это тем, что нахожусь здесь, — ответила я, подбирая слова, чтобы склонить его на свою сторону. — Разве этого недостаточно? Или тебе нужно ещё и продолжать меня ненавидеть?

Он поднёс руку к моему лицу, и подушечка его большого пальца коснулась моей полной нижней губы, медленно скользнула от центра к уголку и задержалась там.

Я задержала дыхание, губы приоткрылись, а он ухмыльнулся, поднимая палец к моим глазам, чтобы показать крошку, которую он убрал — остаток моего завтрака.

Я снова вспыхнула.

— Ты в детстве мечтала стать охотницей за головами? — Его голос разрезал наэлектризованный воздух, когда он отвернулся, чтобы продолжить путь по коридору.

Внезапная потеря близости заставила меня поёжиться от холода.

Я закатила глаза, переходя на бег, чтобы угнаться за его широким шагом. — Да. Всегда хотела выслеживать беглецов и сдавать их, зная, что их убьют.

Наши руки соприкоснулись, и по коже пробежали мурашки.

— Ты всегда так делаешь, — пробормотал Вейл.

— Что?

— Прячешься за сарказмом.

Я повернулась, ожидая увидеть ухмылку, но вместо этого он внимательно изучал меня.

— Ты так боишься, что мир узнает, что ты не бессердечная, какой притворяешься? — спросил он.

Я оступилась и чуть не растянулась на полу. — Я… — Я глубоко вздохнула, восстанавливая равновесие. — Никто не хочет быть охотником за головами. Но я была единственным кормильцем для Джеда, и мне нужна была работа, которая приносила бы достаточно кредитов, чтобы он был сыт и…

В безопасности.

Мои слова растворились в густой тишине, единственным звуком которой был ровный топот наших шагов по цементу.

— Ты же знаешь, я читал твое досье, — наконец сказал Вейл. — Преступники, которых ты сдавала, совершили ужасные вещи. Все до единого. Насколько я могу судить, ты никогда не ловила никого за мелкое воровство.

— Совет считает мелкое воровство равным любому другому преступлению, — напомнила я ему. И вне зависимости от преступлений беглецов, которых я сдавала, я способствовала тем охотникам, что наведывались в Эндлок.

Воспоминание о Вероне, тащившей труп Торина через охотничьи угодья, захлестнуло меня, и я, задохнувшись, отбросила этот образ.

Вейл отвернулся, не встречаясь со мной взглядом. — Все преступления открывают двери беспорядку. Беспорядок ведёт к хаосу, а хаос — к войне. — Слова вышли сдавленными.

Я сузила глаза.

Вейл открыл дверь на лестничную клетку, и мы начали спускаться в глубины Эндлока. К моему разочарованию, мы прошли мимо лазарета, не остановившись. Какая-то часть меня всё ещё лелеяла надежду, что я снова смогу заниматься медициной, латая заключённых, которые избежали смертельных ран на охоте.

Мы достигли мастерской. Дверь со скрипом распахнулась, открыв помещение, заставленное аккуратными рядами верстаков. Они были усыпаны стамесками и молотками, и почти всё покрывал тонкий слой древесной стружки. На дальней стене висели инструменты всех форм и размеров — гаечные ключи, молотки, отвёртки, и…

Я замерла, уставившись. В голове вспыхнула картина ограждения.

Я сжала губы, чтобы не улыбнуться.

Кусачки.

— Тебя распределят сюда, — объявил Вейл, обводя комнату рукой. — Джед будет в прачечной.

Меня определили на позицию, которая даст доступ к кусачкам. Если бы мне удалось найти способ их вынести…

Я снова боролась с желанием слишком рано радоваться. Даже если мне удастся украсть пару кусачек из мастерской, придётся придумать, как переправить их на охотничьи угодья.

Я сделала мысленную пометку обсудить это с Кит и Августом за ужином.

Вейл пристально смотрел на меня, ожидая реакции.

Мастерская действительно казалась тёплым местечком для заключённой низкого ранга, к тому же я знала, что Кит и Момо работают в прачечной. Вейл специально отправил Джеда туда с ними?

Я встретилась с ним взглядом. — Спасибо.

— Тебя повысят до Среднего уровня, если переживёшь ещё одну охоту, знаешь ли, — ответил он, игнорируя мою благодарность.

Гул шагов в коридоре за дверью мастерской не дал мне ответить. В проёме появился Ларч, его лицо раскраснелось. Его фланкировала пара охранников, ещё двое следовали за ними.

Вейл напрягся, его глаза сузились. — Начальник?

Игнорируя Вейла, Ларч нашёл меня взглядом. — 224-я. Ты вчера напала на охотника — не в целях самозащиты, а ради другого заключённого, когда твоя жизнь была не в опасности. Это нарушение правил.

Я застыла, сердце гулко стучало в ушах. Август успокоил меня насчёт того, что меня вычислят по браслету, и после того разговора, а также беседы с Джедом, я почти выкинула из головы то, что сделала в охотничьих угодьях.

— Я думал, что заключённый 447-й вырубил охотника, — сказал Вейл, и что-то, что я не могла разобрать, мелькнуло на его лице. Мускул дёрнулся на его челюсти.

Я посмотрела на него искоса. Большинство охранников, с которыми я сталкивалась, не посмели бы посмотреть начальнику в глаза, не говоря уже о том, чтобы говорить с ним не по чину. Вейл же обращался к Ларчу как к равному.

— Должно быть, 224-я пригрозила ему, чтобы он соврал, — губы Ларча вытянулись в прямую линию.

— Откуда такая уверенность? — спросил Вейл, скептически. Его пальцы отбивали стаккато по бедру; мои глаза метались между мужчинами.

Ларч ухмыльнулся, отступив в сторону, чтобы показать охотника, которого я вырубила накануне. — Охотник только что очнулся. Его оружие так и не нашли на территории.

У меня упало сердце при виде охотника; я представила полое дерево, где спрятала его винтовку.

Охотник злобно сверлил меня взглядом, стиснув зубы и сжав кулаки. Его губа была распухшей, а голову обматывала полоска бинта. — Это она, — прошипел он сквозь зубы.

Я невольно отступила назад, сжимая ткань униформы, чтобы остановить дрожь в руках.

— Как я и подозревал, — прошипел Ларч. — А теперь, 224-я, я покажу тебе, как мы поступаем с заключёнными, которые бросают вызов правилам Эндлока.

Я сглотнула, вспоминая свой первый день в Эндлоке и Ландиса, заключённого, которого застрелил охранник при попытке бегства.

А то, что сделала я, было хуже. Я напала на гостя. Уронила репутацию Ларча, что, как я догадывалась, было самым тяжким проступком.

По лицу Ларча расползлась медленная самодовольная улыбка, и я боролась с желанием смахнуть её. Он получал удовольствие от ужаса, который это жалкое место внушало своим обитателям.

Я подавила свой страх, не желая доставлять ему удовольствия, увидев его на моём лице. Бежать было некуда. Если это мои последние мгновения, я не проведу их, съёжившись, как бы сильно мне ни хотелось свернуться в клубок и спрятаться.

По какой-то необъяснимой причине я обнаружила, что мои глаза притянуты к Вейлу. Я позволила себе свободно разглядывать его лицо, хотя он качал головой, его глаза были широко раскрыты от страха и невысказанного предупреждения.

Не провоцируй его.

Но было слишком поздно.

Я спрятала потные, дрожащие руки в складках униформы и отвела плечи назад.

— И что ты собираешься делать? Убить меня? — протянула я, выдавливая слова и позволяя губам растянуться в ухмылке.

Ларч дрогнул, лёгкое недовольство исказило его лицо. Но он быстро сменил его змеиной ухмылкой.

Он наклонился ко мне, и его затхлое дыхание ударило мне в нос. — А ты не думаешь, что есть вещи похуже смерти, заключённая?

Глава пятнадцатая

Интересно, смерть ощущается так же?

Парение в тёмной бездне, лишённой звуков и чувств, вне времени и пространства.

Ларч бесцеремонно швырнул меня в сырую дыру в подвале, которая служила в Эндлоке карцером.

Поначалу наказание показалось мне смехотворным.

Худшее, что он мог сделать — это оставить меня в изоляции наедине с собственными мыслями, но я всю жизнь провела наедине со своим грузом, печалями и болью, не желая вываливать эти чувства на Джеда. Я знала все свои жалкие и уродливые стороны. Мне не обязательно было любить себя, чтобы жить с тем, кто я есть.

Первые несколько часов я воспринимала это наказание скорее как передышку.

Но потом вошёл Ларч, а с ним Хайд с чем-то, похожим на ящик для инструментов.

Я сощурилась от резкого света из коридора, в упор глядя на них обоих.

— Уже соскучились по мне? — спросила я, не трудясь встать.

Ларч наклонился и наотмашь ударил меня — так сильно, что я повалилась на спину. Я села и сплюнула на пол сгусток крови. Голова кружилась, зрение расплывалось.

— Где пушка, 224-я? — спросил он, привалившись к стене и скрестив руки на груди.

Рядом с ним Хайд поставил ящик на пол и принялся отщёлкивать замки.

— Пушка? — переспросила я, тянула время, выжидая, пока комната перестанет вращаться.

Хайд откинул крышку ящика, являя свету всевозможные жуткие инструменты. Плоскогубцы, вроде тех, которыми выдирали зубы изо рта Торина. Верёвка, щипцы и ножи разных размеров.

Желудок скрутило.

— Не строй из себя дурочку, девка, — ухмыльнулся Ларч. — Пистолет, который охотник вынес с собой на охотничьи угодья, так и не нашли. Поскольку именно ты вырубила его, вполне логично, что ты знаешь местонахождение пропавшего оружия.

— Я не видела никакого пистолета. — Я сглотнула, пытаясь увлажнить пересохшее горло, не в силах отвести взгляд от ящика с инструментами.

Ларч хохотнул, отталкиваясь от стены.

— Я надеялся, что ты так скажешь. Теперь я могу дать Хайду разрешение помочь тебе разговориться.

Внезапно мне стало не хватать воздуха; я задышала короткими рывками, скребя пальцами по полу и пытаясь хоть немного отползти от Хайда.