— Кириан. — Голос из глубины, из угла души, которую я думал уже оставил позади, зовёт меня. — Кириан…

Зовёт снова и снова, пока туман не начинает рассеиваться. Пока мрак не редеет.

«Кириан. Кириан. Кириан…»

Когда я открываю глаза, передо мной шлем. Блестящий, безупречный — если не считать крови, что запятнала бок. На его боку рычит лев, испачканный кровью своей жертвы.

Офицер Львов снимает шлем.

Чёрные взъерошенные волосы. Он проводит рукой, откидывая их назад, открывая лоб. Он не особенно красив. В нём нет мягкой, нежной красоты — но он притягателен. В жёстких чертах, в угловатой челюсти, в аккуратной бороде есть сила, от которой трудно отвести взгляд.

Он даже не просит — я сам помогаю стянуть с него доспехи. Когда заканчиваю, его пальцы скользят в мои волосы и резко тянут голову назад, заставляя поднять взгляд.

«Я сделаю тебя капитаном», говорит он. «Ты пойдёшь на север, к границе. Ты будешь завоёвывать во имя их величеств. Во имя моё», добавляет.

Я киваю.

Он улыбается, и в этом жесте есть что-то большее, чем воспоминание. Есть что-то тёмное, извращённое, что дёргает за нити моей совести.

— Встань на колени, капитан. Встань на колени перед Львиным королевством. — Голос меняется. Становится другим. Живым. Слишком живым.

Я сглатываю. Но опускаюсь.

Становлюсь на колено, кладу руки на другое бедро — и он смотрит на меня сверху вниз, с улыбкой, рождённой в чёрной гнили.

И вдруг я слышу: глухой крик, далёкий эхом. Я оборачиваюсь к туману, к тому углу мрака.

— Смотри на меня, — приказывает он. — На меня, Кириан.

Я повинуюсь. Но что-то не так. Что-то хуже стыда, вины и страха.

— А теперь — раздевайся.

Я смотрю на него. И колеблюсь.

— Раздевайся, Кириан! — рычит он.

Мои пальцы тянутся к завязкам кожаного доспеха… но замирают.

Я снова слышу крик.

Оборачиваюсь вправо: к той тёмной комнате, к кровати на стене, к сапогам, перепачканным грязью. Эти сапоги… они должны быть Нириды.

Нирида была там. Она там.

— Кириан!

Теперь голос другой. Не из прошлого. Не офицера. Это голос звериный, ужасный, что заставляет вставать дыбом каждый волосок. Но он напоминает: это не реальность. Не настоящее.

Тварь склоняется, чтобы снова схватить меня за горло. Я использую этот миг — вырываю из его ножен собственный кинжал и вонзаю ему в шею.

Глаза широко распахиваются, он отшатывается, потрясённый. Я вскакиваю, не теряя ни секунды, и вижу, как клинок обращается в туман.

Этого не было. Это было не настоящее.

Но черты его лица остаются львиными.

Туман тает, а его руки жмут горло, рану, оставленную кинжалом, вылепленным из самого материала кошмаров.

И тогда я вижу это. Ту самую чёрную, густую жижу, что текла из его груди, когда я вонзил кинжал. Ту же самую, что хлынула из твари, с которой Одетт сражалась в Маледикте.

И я понимаю: я могу убить его. Как-то. Я способен.

Но мне нужны оружие и сила.

Я отпрыгиваю в сторону, когда он бросается на меня, и мчусь, прыгая прямо в тот тёмный перевёрнутый покой.

Глава 11

Одетт

Тварь делает шаг ко мне, но я не позволяю ей приблизиться. Направляю магию по вытянутой руке, в ладонь, нацеленную на него, — и выпускаю поток воздуха, отшвыривающий его в сторону.

Грохот, когда он проламывает стену и оказывается частично в ней, ужасен. Но демон только смеётся и без труда поднимается, чтобы снова идти ко мне. Я сжимаю кулак, перехватываю дыхание, зажимаю воздух в его горле — а он всё равно смеётся.

— Хочешь меня задушить? Меня, того, кто не дышит? Очаровательно.

Он продолжает двигаться вперёд уверенно, но я не даю страху овладеть мной. Снова швыряю в него свою силу — и в этот раз пытаюсь переломить шею пополам.

Однако моя магия ударяется о что-то твёрдое. Деабру шагает дальше, и только теперь я замечаю странные отметины на его шее, углубления. Понимаю: это моя сила пытается разломить его надвое. Плоть искажается, выворачивается… но позвоночник не поддаётся.

Я кричу, выпускаю ещё больше энергии, но он успевает коснуться меня раньше — и ударом по лицу швыряет на пол.

В ушах гул. Я моргаю, ошеломлённая, и всё ещё лёжа вижу за окном ужас, будто сошедший с кошмара солдата: исковерканные тела на земле, силуэт существа, похожего на хиру, склонённый над ними.

Этих тварей больше. А я слишком слаба.

Где Ева?

Он склоняется надо мной, лицо всего в ладони от моего.

— Скажи, что у тебя внутри. — Он стукает пальцем мне по лбу, и меня пронзает разряд страха, рывок древнего ужаса, проснувшегося во мне.

Он улыбается, но прежде чем успевает утянуть меня глубже, его прерывает крик — и мы оба оборачиваемся.

Арлан врывается в комнату с мечом наперевес. Набрасывается на него, и внезапность удара позволяет пронзить тварь в живот.

Существо хватается за сталь и тянет назад, пока Арлан обеими руками держит рукоять. И в нём медленно оседает осознание.

— Арлан, брось меч и уходи! — кричу я.

Но Арлан не слушает. Он сопротивляется, и тогда тварь начинает меняться.

Золотая кожа превращается в серо-бледную, прекрасные черты становятся уродливыми. Скулы заостряются, улыбка расползается, зубы желтеют, гниют и ломаются. Спина выгибается, фигура вырастает — и теперь Арлан, несмотря на рост, выглядит смешно маленьким.

Густая шевелюра редеет, остаются лишь жалкие клочья волос на черепе, усеянном язвами. Это уже не человек, но и не зверь. Существо промежуточное, словно из страшной сказки, которой пугают детей.

Деабру закидывает голову назад и издаёт дикий вопль. Потом резко наклоняется, и я успеваю поднять руку, воздвигнув барьер, который спасает Арлана от удара, способного снести ему голову.

Удар настолько силён, что я чувствую его в собственных костях.

— Арлан! Убирайся!

Он наконец реагирует — но лишь смотрит на меня с искажённым от ужаса лицом. Он обездвижен.

Тварь не колеблется: поднимает длинную костлявую руку с когтями и обрушивает её.

— Арлан! — кричу я, понимая, что опоздала.

Но происходит не то, чего я жду.

Всё разворачивается слишком быстро.

Между когтями и Арланом встаёт тень. Бесжалостно отталкивает его и принимает удар на себя.

Я замираю, когда когти вонзаются в тело Эмбер. Пять глубоких, чудовищных борозд рвут её жилет и рубашку, и ткань тут же пропитывается алым, ярким, как пламя, кровавым пятном.

Я леденею, видя, как она сгибается и падает на колени перед чудовищем. И ужас пронзает меня, когда я понимаю: это мог быть Арлан.

— Нет… — выдыхает он.

Но деабру даже не смотрит на Эмбер. Он чувствует другое. Он уловил мой страх — и теперь смотрит прямо на меня.

— Это тебя сильно напугало, правда? — оскал.

Его круглые глаза ужасны. В них слишком много человеческого, и именно это делает их чудовищными.

Он бросает Эмбер на пол. Она всё ещё на коленях, пытается зажать раны дрожащими руками. Демон поворачивается к Арлану.

Потому что он знает, чем меня напугать.

Теперь Арлан реагирует. Отползает, пятится, и это даёт мне секунды. Я поднимаюсь, всё ещё кружится голова, хватаю меч, что он выронил, и иду за тварью. Резким движением вонзаю клинок ей в грудь.

Чудовище запрокидывает голову и вопит так громко, что Арлан хватается за уши. Резко разворачивается и пытается ударить меня когтями — но я блокирую магией и снова протыкаю его, на этот раз в живот.

Из ран хлещет чёрная, зловонная жижа. Он смотрит на меня в замешательстве, пятится назад — но я не даю ему уйти.

Поднимаю ладонь, фиксирую его. Чувствую сопротивление. Его магия упирается в мою. Я слаба, но мне нужно всего несколько секунд.

В два шага сближаюсь, поднимаю меч и с единственной мыслью обрушиваю клинок:

Гори.

Я отсекаю ему голову.

Тело твари вспыхивает пламенем — точно так же, как это было в Маледикте. В одно мгновение оно превращается в пепел.

Существо, что пожирало тела снаружи, заворожённо замирает перед огнём, потом переводит взгляд на меня — любопытный, голодный — и срывается с места.

Я должна бы броситься следом, пока оно не ушло. Но понимаю: времени нет.

— Одетт! — пронзительный, надорванный голос возвращает меня в комнату.

Я оборачиваюсь и слышу рыдания, хриплое, сбивчивое дыхание.

Арлан склонился над Эмбер. Поддерживает её голову на коленях, пытается ладонями зажать разорванную плоть.

— Всё хорошо, — бормочет он. — Всё будет хорошо. Держись… держись…

Он в ужасе. Совершенно перепуган. Пальцы дрожат над ранами.

Я опускаюсь рядом. Увидев меня, Арлан тут же отнимает руки.

— Одетт… сделай что-нибудь.

Раны глубокие. Я чувствую магическое давление в самих разрезах, и когда пытаюсь закрыть их, сила дёргает меня, предупреждает: это обойдётся мне слишком дорого.

— Эти порезы… Если я их закрою, я не смогу потом продолжать бой. А их слишком много.

Арлан вцепляется в меня взглядом, умоляющим, отчаянным.

— Пожалуйста. Я не могу его потерять.

Я сглатываю. Киваю — и начинаю лечить.

— Одетт, — зовёт меня не Арлан, а сам Эмбер, едва слышно. — Ты должна знать…

— Ш-ш-ш, — перебивает его Арлан. — Экономь силы.

Её голубые глаза, почти целиком растворившиеся в расширившихся зрачках, ищут мои. Но тут же теряют фокус. Становятся блуждающими.

— Ты всегда… с трудом делала правильный выбор… — шепчет он. По губам струится тонкая нитка крови.

Я должна спешить.

— Эмбер, замолчи, — умоляет Арлан.

— У тебя всегда были проблемы с правилами… — шепчет она дальше.

— Он бредит? — спрашивает Арлан, ошеломлённый. Его руки крепко держат её голову, пока я пытаюсь стянуть края ран, слишком широких, слишком глубоких.

— Арлан, — резко говорю я, — я истощусь. Я не смогу вас больше защитить. Не смогу исцелить других. Не смогу остановить ещё тварей. Ты понимаешь?

— Я защищу тебя, — клянётся он. — Если ты упадёшь, я встану за тебя. Своей жизнью.

И я верю ему. Клянусь всеми созданиями — он бы это сделал.

Но сколько секунд он сможет мне выиграть, даже ценой собственной жизни?

Я ругаюсь, но глотаю сомнения. Это безрассудно. Но я не могу бросить Эмбер. Не тогда, когда Арлан смотрит так. Когда в его глазах я вижу ту же боль, что и сама испытала, потеряв Кириана.

— Слушай… — выдыхает Эмбер. — Ты должна знать… Он в Цирии. Он…

Она теряет сознание, не успев договорить.

Арлан смотрит на меня в изумлении. Но оно исчезает, как только он убеждается: пульс ровный, раны затянуты, дыхание стало спокойным.

Я падаю назад, обессиленная до последней капли.

Мы встречаемся взглядами. Он благодарен. А я…

Вопль разрывает ночь. И до меня медленно доходит цена сделанного.

Снаружи ещё больше чудовищных тварей. Возможно, и внутри дома. А одна из двух ведьм, способных с ними справиться, вымотана в ноль.

Арлан сглатывает, резко мотает головой, словно пытаясь прийти в себя, и поднимается.

Он хватает Эмбер за ноги, тащит её, оставляя за собой кровавый след. Я вижу, как он поднимает свисающие с кровати покрывала, заталкивает её под них.

Затем возвращается ко мне. Подхватывает за талию, ставит на ноги.

— Пошли. Я и тебя спрячу.

— Нет, — отказываюсь.

Арлан замирает, сверля меня взглядом.

— Ты сама сказала: в таком состоянии ты не справишься.

— Но я не могу вас бросить. Я должна найти Еву.

Он колеблется — лишь миг. Потом сглатывает и кивает.

И мы оба идём вперёд.

Глава 12

Кириан

Когда я прыгаю внутрь, в животе кувыркается пустота, но тело приземляется, я поднимаюсь — и вижу разворачивающуюся передо мной сцену.

Ева… уже не Ева. Она приняла облик Лиры, а женщина, схватив её за горло, ставит на колени. В углу, валясь на бок, Нирида тянет к ней руку, пытаясь подняться.

Я вырываюсь в ругательствах и бросаюсь к Еве — к кинжалу, который другая женщина, другой деабру, вкладывает ей в ладони.

Всё происходит так быстро, что они не успевают опомниться, не успевают понять, что я делаю. Я вырываю оружие прежде, чем они могут остановить меня, и тут же разворачиваюсь, вонзая клинок в основание шеи демона, преследовавшего меня.

Он взвывает и хватает меня за горло. Сжимает так, что я почти слышу треск. Но я снова бью его — в грудь, ещё раз, и ещё… пока он не отпускает.

Он пятится, пошатываясь, но я не позволяю ему сомневаться. Подхожу ближе и обратным ударом перерезаю горло.

Чёрная жижа хлынула из раны. Он сделал шаг назад, ещё один — и рухнул.

Сердце бьётся в бешеном ритме. Его тело рассыпается облаком дыма.

Я моргаю несколько секунд, пытаясь осознать.

— Ты… — шипит голос, чужой и незнакомый.

Я оборачиваюсь. Ева смотрит на меня лицом Лиры; искажённым горем и болью, залитым слезами, с руками, всё ещё вытянутыми вперёд — будто она не поняла, что я успел вырвать оружие.

А эта тварь, другой деабру, живая, следит за мной с ненавистью.

— Это не реально, Ева, — предупреждаю я. — Кто бы ни была эта женщина, она не настоящая.

— Но… — выдыхает она, в отчаянии.

Существо рычит что-то неразборчивое — и удар приходит слишком быстро. Меня швыряет оземь. Голова кружится, когда он поднимает меня за ворот и снова валит, ударяя в лицо. Всё темнеет. Перед глазами — чёрное. В ушах — пронзительный писк. Слишком сильный, даже если он не пользуется когтями или зубами.

Он мог бы убить меня одними ударами.

Я как-то ухитряюсь подняться на колени, моргаю, пытаясь сфокусировать взгляд. Но пинок в бок переворачивает меня на спину — как раз в тот миг, когда я вижу силуэт демона-женщины, стоящей надо мной. Она поднимает ногу, собираясь вдавить сапог мне в грудь.

Но удара не следует. Что-то отвлекает её раньше. Я вижу, как Нирида, успев поднять меч, пронзает чудовище насквозь.

И ничего. Ни крови, ни чёрной жижи, ни боли, ни ярости. Только лёгкая, почти игривая улыбка на губах, когда оно оборачивается, хватается за волосы Нириды — теперь распущенные — и бьёт её кулаком. Из носа тут же хлынула кровь.