— У нас были проблемы с Дикарем Фенгари. Я знаю его с детства, и он ничуть не изменился. Обычным людям небезопасно находиться рядом с ним.

Для меня это звучит как предательство. Рубен был тем, кто тренировал Дикаря. Предположительно, помогал ему все это время.

— Никто из них не пойдет добровольно, — предупреждает Рубен.

Королева хищных птиц встряхивает густыми светлыми локонами и говорит:

— Что ж, повезло, что мы пришли подготовленными. Мейс?

— Так и есть, Ваше Величество, — он благосклонно кивает и указывает на что-то позади себя. За остальными машинами припаркованы еще две. Бронированные грузовики военного образца, обшитые сталью и обсидианом. Достаточно большие, чтобы при необходимости вместить медведей.

Достаточно большие, чтобы вместить костеплета, льва и волка.

— Коса? — окликает королева волков Великого Белого, который ледяным айсбергом застыл рядом с Дикарем. — Мне кажется, он не совсем с нами.

— С таким же успехом мы могли бы отвезти акулу в психиатрическую лечебницу, — мрачно говорит король драконов. Затем он обводит взглядом подъездную дорожку. — Где директриса? Почему она не встречает нас у ворот?

— Подозреваю, прячется, — говорит мой отец, как будто ему действительно грустно из-за этого. — Какой позор. Я хотел, чтобы она была здесь на встрече выпускников. Подумать только, я нашел твоего давно потерянного друга, Лайл. Мы приложили немало усилий, но в конце концов нашли его. Все ради нашего расследования и, конечно, в качестве свидетеля. Он очень хочет с тобой повидаться. Считай это небольшим прощальным подарком от меня.

Мы все замираем, когда крыша третьего джипа откидывается назад и вниз. На пассажирском сиденье появляется широкополая шляпа цвета хаки, а за ней — рыжая борода и хитрый блеск черных глаз, которые пробирают меня до глубины души.

Он намного старше, чем когда я видела его в воспоминаниях Лайла, но я бы узнала Фрэнка Ульмана где угодно из-за того, что он сделал с моей парой и его семьей.

Очевидно, он не умер в тот роковой день, когда Лайл освободился из его так называемого заповедника.

Ульман поднимает винтовку в руках и говорит голосом, похожим на голос старой, мертвой твари:

— Привет, Лайл.

Я кричу, но, конечно же, мой крик больше похож на сдавленный писк.

Мой лев замирает, а потом издает оглушительный рев, от которого все вздрагивают. Затем он делает то, что удивляет даже меня, ведь я видела все его воспоминания. Он подкрадывается к магическому барьеру и просовывает сквозь него лапу. Плоть шипит, и в воздух поднимается дым.

Я ахаю, не веря своим глазам, но Лайл не останавливается. Он продолжает медленно идти сквозь барьер, как будто не чувствует боли. Как будто ему все равно, что его шкура буквально плавится на мышцах.

Его лапа прошла насквозь. Затем настала очередь головы.

В воздухе витает дым и запах горящего меха и гривы. Лайл шипит, рычит, обнажает клыки, но не останавливает своего наступления. И не сводит глаз с моего отца.

Сама земля дрожит.

В этот момент я ненавижу то, чем мы являемся. Я ненавижу то, что брачный инстинкт Лайла заставляет его совершать безумные поступки. Вынуждает его калечить и мучить себя ради меня. Меня тошнит, я блюю, выплевывая содержимое желудка на траву.

Титус делает пару шагов вперед, как будто хочет рассмотреть получше.

— Свято дерьмо! — кричит Рубен. — Он собирается пробить щит! Всем назад!

— Передайте мне обсидиан! — гремит король кошек. Он не дожидается, пока генералы-змеи передадут ему цепи, он просто выхватывает их из рук с помощью телекинеза.

Кажется, что все происходит в замедленной съемке.

Наэлектризованный драконий щит колеблется в последней попытке сохранить стабильность, прежде чем рассеяться, как дым, в ничто.

Но они не знают, что обсидиан не действует на Лайла.

Король кошек набрасывает обсидиановые цепи на огромного льва, но они соскальзывают с него, когда он прыгает не на Фрэнка Ульмана, а на Мейса Нагу.

Раздаются выстрелы.

Прямо. В. Мою. Пару.

Ярость бурлит в моих венах со взрывной силой.

Зияющая пасть древней, первобытной тьмы, которая всегда манила меня, распахивается внутри моего тела.

И я с радостью погружаюсь в нее.

Я взрываюсь с неистовой, дикой силой.

Моя анима рычит, и я становлюсь не человеческой женщиной, а всего лишь Региной-Костеплетом, спасающей своего суженого. Только скорость, клыки и чистая, кровожадная месть, одержимая единственной, смертельной целью.

Тело моего орла со взрывной силой перекидывается во рту Титуса. Трещат кости, и что-то падает подо мной, но мне плевать. Титус отшатывается, и я освобождаюсь.

Моей самой быстрой форме для достижения максимальной скорости требуется всего три шага. Самое быстрое наземное животное на Земле.

Через несколько секунд я уже на подъездной дорожке.

Раздаются крики и вопли, но я ничего не слышу. Я слышу только рев своей пары. Я слышу только зловещий зов смерти.

Глава 76

Дикарь

Жажда крови звучит в моих венах древней священной песней, но мой разум моментально приходит в смятение, когда в воздухе раздаются выстрелы.

Мой брат-лев падает на землю, когда объединенная кошачья и драконья магия отбивает его атаку. Обсидиановые цепи и пули в его груди и боку, конечно же, ничего не делают.

Коса и я, защищенные его психическими щитами, бросаемся вперед, желая найти свою цель, желая оторвать голову кобре с плеч за то, что он сделал с нашей Региной.

Король кошек шевелит руками, но на нас это никак не влияет благодаря моему брату-акуле.

А потом на нас обрушивается сила, равной которой я никогда не знал, — словно стадо разъяренных, вопящих носорогов.

Я резко оборачиваюсь и вижу размытое золотое пятно — мою Регину, которая на головокружительной скорости проносится мимо нас в лучах заката.

Подобно древней дикой королеве костеплетов, моя Регина приняла облик гепарда.

— Стреляйте! — рычит Змеиный Король.

Пули летят из пяти автоматов. Они нацелены прямо на мою Регину и на путь, который она прокладывает к нашему врагу.

Ярость охватывает меня, раскаленная, как огонь, но полная отчаяния.

— Нет! — реву я.

Умереть, защищая свою Регину, — единственный способ для меня покинуть этот мир с высоко поднятой головой.

И я ныряю под пули, чтобы спасти свою Регину, свою жизнь, свою единственную надежду. Я встречаюсь лицом к лицу со смертью. И я встречаю ее с открытыми глазами.

— Я люблю тебя, — посылаю я ей мысленно. Ради нее я готов на все.

Я жду, когда в меня полетят пули. Я жду боли.

Но этого не происходит.

Вместо этого вокруг нас ураганным ветром нарастает чужеродная сила. Я снова встаю на лапы, и все резко замирают, потому что происходит что-то странное.

Черные змеиные автоматы взмывают вверх с той же неистовой силой. И ни одна пуля не попадает в цель.

Маленькие черные кусочки металла остаются подвешенными в воздухе, медленно перемещаясь, словно в воде. Я издаю радостное волчье хихиканье. Моя Регина оборачивается, чтобы посмотреть, чья сила остановила стрельбу и град пуль. Я тоже.

Мой брат-дракон тяжело приземляется на бетонную подъездную дорожку, иссиня-черная чешуя сияет живыми драгоценными камнями. Но пули остановил не он, а крошечная круглая фигурка, соскользнувшая с его спины.

Минни. Это Минни с протянутыми маленькими ручками, ее лицо потемнело от гнева и сосредоточенности. Йети подходит и встает у нее за спиной, обнимая свою регину в защитном жесте.

Меня охватывает восторг, пока мой брат-лев не начинает рычать от гнева, и я оборачиваюсь, чтобы сосредоточить внимание на наших врагах.

Визжат шины, потому что Мейс Нага запрыгнул в свой джип и на полной скорости отъезжает от Академии. Другие змеи делают то же самое.

В порыве, с которым мой брат-лев бросается в погоню за врагом, он не замечает человека, вышедшего из машины и поднявшего оружие, целясь ему прямо в лоб.

Я предупреждающе лаю.

Но моя Регина уже летит по воздуху на лапах самого быстрого зверя на Земле, направляясь прямо к глотке мужчины.

Но он увидел ее. Он готов к ней.

Этот человек разворачивает винтовку и стреляет.

Моя Регина меняется — нет, уменьшается — так быстро, что за ней трудно уследить. Ее морда превращается в клюв, а лапы, которые стали маленькими крыльями, поднимают ее в небо. Она розелла. Прекрасная и красно-синяя, но маленькая. Пуля не попадает в цель.

Кто-то кричит, и я думаю, что это Кошачий Король.

Моя Регина врезается в грудь Ульмана, когда меняется в третий и последний раз.

С порывом силы она становится огромной, кожистой и мощной, обрушиваясь на человеческого самца всем колоссальным весом взрослого гребнистого крокодила.

Оружие человека с грохотом падает на землю, и люди вокруг начинают кричать. Но он совершенно беспомощен, когда массивные вытянутые челюсти Аурелии смыкаются на его человеческой голове.

И сжимают.

Человек кричит. Аурелия пожирает, охваченная необузданной жаждой крови. Я вою в сумерках от истинного счастья.

Затем человек замолкает, его жизненная сила проливается на дорогу.

Моя Регина превращается в человеческую женщину, отползая от мужчины на четвереньках, кровь размазана по ее лицу и зубам. И я понимаю, что никогда не видел более волшебного зрелища. Моя Регина — дикий, разъяренный зверь. Сокрушительница мужчин.

Глава 77

Аурелия

В голове звенит, во рту отвратительный металлический привкус крови, и я только что убила человека. Меня рвет, я давлюсь, отплевываюсь, пытаясь исторгнуть остатки жуткой правды, когда ужас начинает сжимать меня в тисках.

Я только что перекинулась перед всеми.

Я только что показала всем, кто я такая.

Семь лет страха, пряток, лжи и слез, и все это в один миг…

— Думаю, этого вполне достаточно, — раздается глубокий женский голос.

Огонь, который больше, чем огонь, окружает всех полукругом, блокируя выход на главную дорогу. Лайл отпрыгивает назад, спасаясь от жара. Его кожа уже начинает заживать, но она красная и блестящая. Джип моего отца давно исчез. Я до сих пор не могу поверить, что он сбежал, и если оранжевое пятно, которое я видела, как затаскивали в другую машину, было Титусом, то он тоже пропал. Остальные члены его отряда спешат унести свои задницы обратно в Змеиный Двор, но ни Лайл, ни члены Совета не могут пройти через огненный полукруг.

Ульмана так и бросили на дороге, и я демонстративно игнорирую кровавое месиво, которое от него осталось.

Если я этого не вижу, я могу притвориться, что этого нет. Я страус, спрятавший голову в песок.

Это чушь собачья, и я это знаю. Я разрушила все, над чем трудилась полжизни.

Мы все оборачиваемся и видим леди Селесту, шагающую к нам по подъездной дорожке, огонь феникса самым неземным образом освещает ее лицо и волосы. Подобно мифическому существу, которым она и является, женщина излучает небесную силу, и это превращает ее радужки в расплавленное золото.

— Простите меня за задержку, — беззаботно говорит она. — Кое-кто счел нужным попытаться задержать меня в моем кабинете. К счастью, меня не так-то легко остановить парочкой бродяг.

Нетрудно догадаться, кто их послал. Нетрудно догадаться, кто организовал всю эту операцию. Единственное, на что не рассчитывал мой отец, — это на то, что я… брошу ему вызов.

Члены Совета Зверей начинают говорить все одновременно, но я даже не пытаюсь разобрать, что они выкрикивают. Я смотрю на свою пару.

Моя сила достигает Лайла, который, кажется, даже не осознает, что в него стреляли несколько раз, и пытается найти путь сквозь огонь. Я быстро нахожу каждую пулю в его теле и выталкиваю их, растворяя яд, который уже начинает распространяться по его кровотоку. К счастью, я извлекла их вовремя. Ни одна из них не попала в жизненно важные органы.

— Прикройте девчонку-Костеплет, — говорит кто-то.

Я замираю при этих осуждающих словах. Слова, которые означают мою смерть. Означают мой плен.

Затем я собираю свое дерьмо в кучу и поворачиваюсь, чтобы увидеть, что это говорила королева хищных птиц, которая теперь качает головой. В изумлении или тревоге, кто может сказать? Потому что я точно не могу. Я сейчас вообще ни хрена не соображаю.

Дикарь подходит и обвивается вокруг моего тела, загораживая мои женские прелести от постороннего взгляда. Дикарь, который ради меня подставился под пули. Мой волк тихо скулит, и я зарываюсь руками в его полуночный мех, чтобы успокоиться. Чтобы убедить себя, что он все еще жив. Что наша стая все еще жива. Однако.

Я облажалась.

Действительно по полной.

Мое сердце бешено колотится в какой-то аритмии, которая скорее всего меня прикончит, если кто-нибудь другой не попытается прямо сейчас. Они собираются запереть меня? Они собираются отвезти меня в лаборатории на опыты? Они ни за что не позволят мне просто уйти безнаказанной.

Вся правда обо мне вышла наружу.

Назад уже ничего не вернуть. Ничего не скрыть. Никак… не соврать об этом. Я чувствую себя обнаженной до мозга костей. Я чувствую себя так, словно надо мной нависла петля, готовая затянуться вокруг моей шеи.

Коса подходит и встает рядом с нами, отвлекая меня от паники. Он с удивлением смотрит на огненную стену феникса, и я думаю, именно это вывело его из состояния акулы. Его глаза больше не остекленевшие, зубы теперь определенно человеческие.

Пока леди Селеста пытается успокоить членов Совета, Коса делает нечто странное. Он берет меня за щеку, приподнимая мое лицо, чтобы я посмотрела на него. Огонь Феникса отражается в его небесно-голубых радужках, превращая их в ледяное пламя. Он проводит большим пальцем по моей нижней губе, а затем засовывает его же в рот.

Я смотрю на него в немом изумлении.

Голос леди Селесты проникает в мою голову подобно вспышке мифического пламени.