Мое сердце переполняется. Но, черт возьми, я действительно не хочу, чтобы они пострадали. Если на меня снова наденут обсидиановые кандалы, моя сила отключится, и тогда мой отец получит свободный доступ. Мне нужно быть действительно осторожной. Здесь все еще полно змей, и все они верны моему отцу.

— И посмотри, какой храбрый Юджин! — говорит Стейси, поглаживая нашего петуха тыльной стороной пальца. — Он заслуживает быть талисманом нашего клуба за то, что спас тебя.

Какое-то время мы все воркуем над Юджином, без необходимости поправляя ему очки и поглаживая перья.

— Ладно, с этим разобрались, — говорит Сабрина, выпрямляясь на стуле. — Мои новости: я рассталась с Эштоном и в настоящее время трахаюсь с тигром со второго курса. Вот и все. — Она откидывается на спинку стула, показывая, что закончила. — Теперь Минни.

— Верно, — говорит Минни хриплым голосом. На ее глазах выступают слезы.

— Что случилось? — шепчу я, беря ее за руку и страшась того, что за этим последует.

В ответ она утыкается лицом мне в плечо. Все, что я могу сделать, это обнять ее.

— Нет, я в порядке, — шепчет она, отстраняясь от меня и вытирая глаза. — Не хочу добавлять веса ситуации своими эмоциями.

— Хорошая девочка, — говорит Коннор. — Покажи ему, что он не сможет причинить тебе боль.

— Титус? — шиплю я на нее. — Я видела его вчера, когда искала тебя, и я видела, как он… — я пытаюсь сказать ей это глазами. — Я знаю, что ты влюблена в него, Мин. Прости меня.

— Мне невыносимо это слышать, Лия, — говорит она. — Но я могу догадаться, что ты видела.

— Он довольно откровенен в своей сексуальной жизни, этот Титус, — криво усмехается Коннор.

— М-мудак, — бормочет Ракель. — Д-давайте называть в-вещи своими именами.

— Ну, в том-то и дело, — мрачно говорит Минни. — Наверное, я была немного ослеплена. Вчера он должен был встретиться со мной на небольшом свидании, — она опускает взгляд на свои руки. — Но так и не появился.

Коннор с отвращением хлопает ладонью по столу.

— Я сказала ему, что, по моему мнению, нам следует заниматься чем-то большим, нежели просто сидеть в его комнате, и он ответил: «Да, конечно, прекрасно». Но когда он не пришел, я пошла, чтобы найти его и сказать о своих чувствах, но… — она вздрагивает. — Я даже не могу этого сказать.

— Он трахал ту змею с татуировкой вокруг сисек, — говорит Коннор. — Она хвасталась этим весь вечер.

— А потом? — настаивает Сабрина.

— А потом Титус попросил меня трахнуть одного из его последователей, чтобы он мог посмотреть. Шелби был очень заинтересован, но…

— Шелби?! — вопит Коннор во всю глотку. — Да как он посмел!

— Кто такой Шелби? — требую я, ударяя кулаком по столу.

— Маленькая засаленная гиена, которая любит ковыряться в носу, — с отвращением говорит Стейси. — Он пытался заставить меня взломать систему заказов на школьной кухне, чтобы купить ему сырое голубиное мясо.

Мы вздрагиваем как один. Юджин вскрикивает от возмущения.

Какое-то время мы молчим, переваривая сказанное.

— И что ты ответила, Минни?

— Конечно, я сказала «нет», — отвечает она. — Но, кажется, это действительно его разозлило, потому что он написал мне…

— Ты переписывалась с ним? — спрашиваю я, хватая ее за руку. По телефону, который я выпросила для нее у Дикаря.

Она поворачивает ко мне лицо и виновато кивает.

— Титус увидел телефон, который ты мне дала, и я начала ему писать. У него есть ноутбук, который ему выдала Академия, и он пользуется им для переписки.

Чувство вины — это яд в моем желудке.

— Хорошо, и что?

— О, Минни, нет! — Стейси внезапно в ужасе прикрывает рот рукой.

— Да, Стейси. Я полная идиотка.

Коннор хлопает себя по лбу.

— Что я упускаю? — я бегаю взглядом между кошками.

Сабрина бросает на меня насмешливый взгляд.

— Минни слишком вежлива, чтобы сказать, что вела секс-переписку с Титусом.

— С обнаженкой, — добавляет Стейси.

— Да я бы ни за какие деньги не отправила бы обнаженку этому тигру, — ехидно говорит Сабрина.

— Я доверяла ему! — голос Минни срывается от напряжения. — Я должна была доверять ему! Он мой… — она обрывает себя и сердито вытирает щеки.

— Он собирается слить их, да? — Коннор каменеет, бледнея лицом.

Я в ужасе смотрю на свою подругу.

Минни качает головой.

— Пока нет. Но он это сделает, если я не сделаю то, о чем он просит.

— Вот же дермоед, — ругается Сабрина. — Чего он хочет?

Наша подруга заламывает руки, пока Герти что-то тихо щебечет ей на ухо. Остальные нимпины кудахчут, понимая, что она на грани.

— Минни, — мягко говорю я, — я думаю, пришло время рассказать нам, как ты сюда попала. Это из-за Титуса, не так ли?

Она кивает и делает глубокий вдох.

— Да. Хорошо. Ну, все началось на моем первом университетском балу. Титус пришел с другой девушкой и привел нескольких своих друзей. Он привлек мое внимание, и, полагаю, я привлекла его. Мои родители были очень строгими и не разрешали мне заниматься ничем, кроме учебы, поэтому, когда он приехал на своей крутой тачке и был очень мил со мной, я подумала, что это мой рыцарь на белом коне.

— Да, — мрачно говорит Сабрина. — Мы все это слишком хорошо понимаем.

То же самое было со мной и Тео Крайтом. Он появился в нужном месте, в нужное время, и я влюбилась в него. За исключением того, что Минни не была ответственна за смерть Титуса.

— Итак, когда он попросил меня «перевезти немного денег», — Минни изображает воздушные кавычки, — я действительно захотела помочь, понимаете? Я хотела быть полезной, а не просто ходить в университет и изучать скучное банковское дело и финансы. Я хотела заниматься чем-то значимым. И я действительно хотела показать ему, что предана ему и что я ответственный… взрослый человек. Так что я взяла деньги, которые он мне дал, и перевезла их через границу, но по дороге меня остановила полиция, и, ну… — щеки Минни краснеют. — Сумка была набита фальшивыми деньгами.

Сабрина испускает стон, в то время как Ракель и Стейси сокрушенно качают головами. Меня начинает тошнить.

— Поскольку это поставило под угрозу банковскую работу моего отца, — говорит Минни, — ему пришлось заплатить Совету, чтобы они держали это в секрете. Они просто сказали, что, если я поступлю в Академию Анимус, с меня снимут все обвинения.

— Ну и подонок, — вздыхает Коннор. — И почему все горячие парни такие злые?

— Да, вот почему никто не должен об этом знать. И послушайте, я знаю, как это звучит, но Титус чувствовал себя очень плохо после этого, вы же видели, в каком состоянии он был, когда попал сюда! Он впал в бешенство, и ему потребовалась реабилитация и все такое. Это действительно повлияло на него, понимаете? Произошло недоразумение с сумками. Он не хотел, чтобы все так вышло.

В моей голове звенят тревожные колокольчики. Я не могу сопоставить свою умную, начитанную подругу с этой девушкой, которая по уши влюбилась в человека, который манипулирует ею. Но у Титуса есть очарование. Он настолько притягателен для всех анима, что даже змеи трахаются с ним, а ведь они редко выходят за рамки своего ордена. Все это кричит о том, что здесь что-то не так.

— И что он сейчас от тебя хочет? — спрашиваю я.

— Он хочет договориться о встрече с моим отцом, — признается она. — Поговорить о финансах или что-то в этом роде. Но я не могу допустить, чтобы они с отцом оказались в одной комнате. Он может захотеть шантажировать и его! Мне нужно защитить отца. Он уже и так стыдится меня.

— А если ты этого не сделаешь? — я с ужасом жду ответа. — Что он сделает?

Лицо Минни морщится.

— Он собирается выложить мои обнаженные фотографии.

Меня охватывает ярость, какой я никогда не испытывала. И отчасти я сама виновата, что дала ей этот телефон.

Минни дергает себя за волосы.

— Это убьет моих родителей! В буквальном смысле, это убьет их! И, вероятно, разрушит репутацию моего отца тоже. Они никогда мне этого не простят.

Некоторое время мы сидим в тишине, обдумывая все это. На кону честь Минни. Она заслуживает гораздо большего.

— Нам нужен компромат на него, — говорит Сабрина. — Это первое, что нам нужно сделать. Шантажировать его в ответ.

— Что? — Минни ахает. — Нет, это жестоко.

Опускается тишина, тяжелая и неумолимая.

Моя добрая, любящая, прекрасная тигрица опускает голову.

— О, точно.

Мы все смотрим на Коннора.

— Я знаю не намного больше вашего, — признается он. — Он не разговорчивый, понимаете?

Меня осеняет идея.

— Итак, нам нужна информация, верно? А где хранится вся информация о студентах? Например, файлы со всеми нашими данными?

Минни смотрит на меня широко раскрытыми глазами.

— Лия, ты же не думаешь о том, о чем я думаю?

— Да, я на тропе войны и вооружения, — говорю я с ухмылкой. — Пришло время шпионить. Только Сабрине придется научить меня взламывать один конкретный замок.

Сабрина достает набор отмычек, которые носит в кармане как талисман.

— Сучки, мы справимся.

К тому моменту, как мы добираемся до столовой, там уже полно народу. Я чувствую на себе взгляды Косы, Ксандера и Дикаря, пока стою в очереди за круассанами с ветчиной и сыром. Я наполняю тарелку Минни, и она безучастно позволяет мне это сделать. Когда мы берем кофе и направляемся к нашему столику, я украдкой бросаю взгляд в «змеиный угол». Они сидят там без пяти человек и выглядят мрачными. Томас Крайт тоже сидит с чашкой кофе, демонстративно не обращая на меня внимания. И тут я замечаю, что у всех, кроме него, на лодыжках надеты обсидиановые кандалы. Я перевожу взгляд на Дикаря, и он подмигивает мне, хотя и не улыбается.

Сглотнув, я смотрю налево.

Титус сидит за одним из кошачьих столиков, и у него на коленях новая девчонка. Тот факт, что он открыто выставляет ее напоказ перед Минни, только заставляет меня ненавидеть его еще больше.

Минни обходит стол и садится напротив меня, чтобы ей не приходилось смотреть на Титуса и его дружков.

И тут происходит нечто такое, от чего каждая клеточка моего тела замирает.

Кто-то за столом гиен издает хрюкающий звук. Остальные подхватывают, и хор поросячьего визга заполняет заднюю часть зала.

Они тыкают пальцами в мою лучшую подругу, мерзко гогоча сквозь хрюканье.

Минни напрягается и быстро моргает, словно пытается взять себя в руки. Герти прижимается к ее уху, кудахча, чтобы помочь выровнять дыхание.

Сабрина, Стейси и Ракель тоже останавливаются перед нашим столиком.

Моя кровь кипит, огонь обжигает артерии, моя анима требует мести когтями.

Я с такой силой опускаю свой бамбуковый поднос на стол, что он трескается.

Я сканирую дальнюю часть зала в поисках виновных, и мой орлиный взор сужается, когда я их нахожу: сальные, мерзкие самцы, у всех одинаковые вьющиеся черные татуировки на бровях. Я помечаю свою добычу и иду дальше по залу, моя сила пульсирует вокруг меня жаром, льдом и электричеством. Моя анима умоляет меня трансформироваться и спикировать вниз, чтобы свернуть им шеи и выклевать глаза, но я пока держу ее на поводке.

Я чувствую, что Сабрина и Ракель стоят у меня за спиной, прикрывая меня с флангов, словно стражники. Гиены видят, что мы приближаемся, и смеются еще громче, сгибаясь пополам и продолжая хрюкать.

Мы останавливаемся перед их столиком.

Когда я указываю на них, мой палец тверд. Их сковывает мощная сила моего едва сдерживаемого телекинеза. Они застывают на своих местах, ощущая давление моей силы, и им ничего не остается, кроме как молчать и смотреть на меня выпученными глазами.

И когда я заговариваю, мой голос напоминает глубокое, злобное рычание, которое я едва узнаю.

— Если вы хотя бы пискните в сторону моей подруги, я вырву ваши ебанные глотки и сожру их.

Они в ужасе смотрят на меня, и зал наконец погружается в тишину.

— Вы. Меня. Понимаете? — я сжимаю все восемь глоток для пущей убедительности.

Они хрипят и отчаянно кивают.

Будем надеяться, что они спишут сдавливание глоток на целительскую силу орла.

— Отлично, — рычу я, отпуская их.

Они кучей оседают на своих местах.

Я разворачиваюсь на каблуках и иду обратно к нашему столику, Ракель и Сабрина останавливаются, чтобы смерить их взглядом, прежде чем топать за мной.

Минни остается неподвижной на своем месте, и Стейси успокаивающе обнимает ее.

Затем в наступившей тишине раздается обомлевший голос Дикаря:

— Она — Богиня моего черного сердца, моя Регина. Разве она не совершенство?

Я тяжело дышу после охватившей меня ярости, но мой взгляд переключается на Дикаря. Он подзывает меня, прежде чем заправить салфетку за ворот черной футболки и положить руки с ножом и вилкой на стол, как будто готов приступить к еде.

— Иди сюда и дай мне съесть твою киску на десерт, Регина!

— Позже, — грубо говорю я.

Но это, кажется, успокаивает мою аниму, и она начинает мяукать, призывая нашего волка.

— Я люблю ее с каждым днем все больше и больше, — вздыхает он.

Мы садимся за наш столик, и Сабрина со Стейси изо всех сил пытаются не рассмеяться.

— Сегодня вечером, — бормочу я нашему столику. — Мы сделаем это сегодня вечером, вашу мать.

Глава 46

Аурелия

Во время группового консультирования этим утром Дикарь удивляет меня, обнимая и усаживая задницей к себе на колени.

Он нежно целует меня в губы.

— Регина, — бормочет мой волк и улыбается, продолжая прижимать меня к своей груди.

Я осторожно перемещаю руки Дикаря так, чтобы они не слишком давили на болезненные раны, все еще покрывающие мой живот. Мне также приходится игнорировать хихиканье Сабрины и Коннора, потому что я нахожусь рядом с Косой, который обращает на меня свой ледяной взгляд. Я подавляю желание задрожать всем телом под прицелом этих убийственных, хищных глаз — как будто то, что я сказала ему вчера, почти прижавшись к нему лицом, все еще свежо в его памяти. В моей памяти это тоже чертовски свежо.