Так медленно, что у меня слезятся глаза, он распрямляет ноги и встает из кресла. То, как он поднимается, напоминает мне кобру, вставшую на дыбы и раздувшую свой капюшон.

Я пытаюсь сохранять спокойствие. И терплю неудачу.

Легко заметить, что он такого же роста, как и Ксандер. Он просто гигант в этой комнате. Страшный, кошмарный гигант, от которого у меня колотится сердце и… твердеют соски.

Глаза-лазеры движутся. Они лениво изучают мое тело от пальцев ног до лица. Я едва могу дышать, наблюдая, как он оценивает меня.

Без предупреждения этот теневой монстр бросается на меня. Я хочу закричать, но он уже наваливается всем телом, придавливая к постели, а красные точки света парят в нескольких сантиметрах от моего лица. Мозолистая рука зажимает мне рот.

Я опускаю один из своих ментальных щитов и бью в него телепатически.

— Ах ты ублюдок!

Я брыкаюсь под ним, но моя анима распознает, что это наша пара, мурлычет и прихорашивается, как настоящая потаскушка, которой она и является. Брыкания сменяются извиваниями под его явно крепким, мускулистым телом.

Низкий, рокочущий смешок соблазнительной лаской проникает в мой разум. Его голос едва ли можно назвать человеческим, и я думаю, что он погрузился в своего анимуса. Или он и был анимусом все это время.

— Мой анимус и я — одно целое, змееныш, — шепчет он в моей голове. — Я монстр, и монстр — это я, к несчастью для моей прекрасной маленькой Регины.

— И что это значит? — отвечаю я, в то время как он все еще прикрывает мой рот своей прохладной рукой.

— Это значит… — он опускает голову и убирает руку с моего рта. Легким, как перышко, касанием его губы приникают к моим, когда он говорит в моей голове низким, соблазнительным голосом, растягивая слова. — Что я слишком долго ждал, чтобы прийти и украсть поцелуй.

У меня поджимаются пальцы на ногах от неприкрытой силы и похоти в его глубоком голосе.

Тогда я опускаю обонятельный щит, отчаянно желая ощутить больше этого монстра. Моего монстра. Он вздрагивает, словно от неожиданности, а затем опускает нос к моей щеке и глубоко вдыхает. Искры разлетаются по всему моему телу. Я свожу ноги. Его запах глубокий и темный, как ночь. Как будто все могущественные, соблазнительные существа, скрывающиеся во тьме, достигают кульминации в единой божественной ласке через мой нос.

— Как мне тебя называть? — спрашиваю я, стараясь не поддаваться собственному распутному желанию. Но я хочу знать все, что только можно знать об этом существе.

Тень проводит носом по моей щеке, а затем запрокидывает голову и касается губами моей шеи. Он приоткрывает рот, и его очень острые зубы нежно царапают мою кожу. Это похоже на грубый, первобытный поцелуй, и я чувствую, что за ним стоит сдерживаемая страсть.

О, дорогая Богиня.

— Я известен под многими именами, змееныш. Бугимен, дьявол, король… пожиратель змей… — я чувствую, как он ухмыляется, пока его зубы целуют мою шею, обжигая меня своим дыханием. — А как бы ты меня назвала?

— Раздражающий, — шепчу я. — Ненормальный. Сплошная неприятность.

Рокочущий смешок вызывает дрожь прямо в моей киске.

— Скажи мне, что я тебе нужен, и я возьму тебя прямо здесь.

Во имя всех известных и неизвестных богов, я хочу закричать «да». Но я крепко сжимаю губы. Я играю в чертовски опасную игру с тем, кто, кажется, может в одно мгновение разрушить все это здание.

— От тебя несет низшей змеей. Мне хочется вытрахать с тебя этот запах. Хочется смыть его с тебя языком.

Сохраняй спокойствие, Аурелия. Сохраняй гребаное спокойствие. Чем больше он говорит, тем больше раскрывается. Значит, он ненавидит змей? Убивает их? И у него есть клыки. Он какой-то вид драконов? Но многие ордена ненавидят змей, не только драконы.

Когда я не отвечаю, он поднимает голову и смотрит на меня сверху вниз. С такого близкого расстояния красные лазеры режут мне глаза.

— Я чувствую запах твоего возбуждения, мой прелестный змееныш. Дай мне то, что я хочу, и скажи это.

Это моя пара. Его аромат заполняет мой мозг, пьянящий и роскошный. Он делает мое тело томным и податливым. Я тянусь к его твердому телу, прижимаясь грудью к его жесткой груди. Он тренируется. Он сильный. Слова срываются с моих губ в распутном стоне.

— Мне нужно, чтобы ты был внутри меня.

Этот рот прекращает свое восхитительное движение, и все его тело замирает. Слова повисают в тихом, темном пространстве, которое лежит между нами.

— Они называют меня «Упырь», Регина. Ты не заслужила моего настоящего имени.

Это имя кажется мне знакомым, но я не могу вспомнить, откуда его знаю. Но прежде чем я успеваю задать следующий вопрос, его вес ослабевает, и красные точки света исчезают в тени. Все его тело растворяется в темноте, рассеиваясь по комнате, словно дым. Он превращается в ничто, полностью исчезая.

Как будто его никогда здесь не было. Как будто его никогда и не существовало.

Вот ублюдок. Он приходит сюда, доводит меня до белого каления, а потом уходит?

Тяжело дыша, я бросаю взгляд в сторону Минни, но мои глаза прикованы к ее фиолетовому креслу. В нем сидит Юджин и, судя по ровному дыханию, крепко спит.

Я тихо достаю один из своих вибраторов. Мне нужно сбросить безумный уровень возбуждения, который только что вызвал во мне Упырь.

Но я отчасти благодарна ему за уход, потому что чистая сила, исходящая от него холодными волнами, настолько опасна, что секс с ним может полностью меня разрушить.

У меня такое чувство, что я только что встретила свою самую опасную пару.

Глава 45

Аурелия

На следующее утро я просыпаюсь от того, что Дикарь крепко прижимается ко мне сзади, а Минни ныряет в душ. Юджин все еще сидит в фиолетовом кресле. Я не знаю, что с ним случилось прошлой ночью, когда здесь был Упырь, но, кажется, с ним все в порядке, если не считать тонкого золотого бантика, повязанного вокруг его клюва. Я хмурюсь, глядя на скрученную ленту, похожую на ту, которой моя няня перевязывала подарки на мой день рождения и Рождество. Она блестящая и завязана бантом, который не дает клюву раскрыться, но Юджин тихонечко спит, и нет никаких признаков, что Упырь причинил ему вред.

Упырь.

Словно почувствовав, что я думаю о другом суженом, Дикарь тихо рычит мне в шею, щекоча вибрацией.

— Регина, — сонно бормочет он.

Я удовлетворенно вздыхаю и поворачиваюсь, чтобы поцеловать своего волка. Все еще с закрытыми глазами он ворчит мне в губы:

— Он был здесь прошлой ночью, да? — я замираю. — Я чувствую его запах на тебе.

Я сажусь и взволнованно толкаю его, желая получить информацию.

— Ты знаешь Упыря? Кто он? Что это за тени? Почему у него такие глаза?

Дикарь протирает глаза и моргает, чтобы прогнать сон.

— Ты узнала его по подземелью Полупернатого?

— Я почувствовала это. Но тогда я не видела его лично.

Он скатывается с моей кровати и встает на ноги, выпрямляясь, чтобы посмотреть на меня сверху вниз.

— Он опасен. Мне не нравится, что он здесь. Но мы не можем его остановить.

Когда Дикарь называет кого-то опасным, это вызывает у меня интерес.

— И никто не может его остановить?

Дикарь пожимает плечами.

— Он… тот еще тип.

Ирония ситуации заставляет меня рассмеяться.

— Ладно, увидимся позже. Мне нужно поговорить с Минни наедине о ее личной жизни.

Он наклоняется, чтобы поцеловать меня, и я удивляюсь, когда поцелуй приходится в лоб.

— Я просто не могу упустить тебя из виду после того, что случилось, — Дикарь хватает меня за подбородок большим и указательным пальцами. — Этого никогда больше не повторится. Только не в мое дежурство.

— Юджин спас меня.

Он слабо улыбается.

— Но я должен был быть там. Прости меня, моя принцесса.

Я сомневаюсь, что эти слова когда-либо слетали с его губ так часто, как за последние несколько недель.

— Я знаю, — тихо отвечаю я. — Все в порядке. Я прощаю тебя.

В конце концов, он угодил за решетку, защищая мою задницу.

Дикарь наклоняется и оставляет серию поцелуев на левой стороне моей шеи, противоположной той, где у меня метка. Упырь поцеловал меня в то же самое место прошлой ночью, и теперь я гадаю, не является ли это волчьим способом заменить запах своим. Кожа немного горит.

— Прикрой это, — говорит он хриплым голосом. — Это взбесит остальных. Черт, это и меня бесит.

Я смотрю, как он выходит из моей комнаты, угрожающе указывая на Юджина. Ядовитые клыки все еще нависают надо мной, готовые нанести удар. Я должна все время быть в состоянии боевой готовности.

Я хватаю маленькое зеркальце, перед которым выщипываю брови, и проверяю шею на наличие засосов. Но, увидев кожу на шее, я раздраженно вздыхаю. Синяков нет, но есть кое-что похуже. Две длинные темно-красные полосы тянутся вдоль шеи. Следы от клыков. Этот ублюдок пометил меня — поставил мне засосы клыками! Придется замазать это консилером, пока все не увидели.

Когда Минни выходит из душа, я внимательно наблюдаю за ней. У нее опухли глаза, и когда она смотрит на меня, я просто подбегаю и обнимаю ее.

— Нам нужно поговорить, Мин.

Она громко шмыгает носом.

— Ага, — затем она смотрит на меня с диким выражением лица. — Но сначала тебе нужно принять душ. От тебя странно пахнет, Лия. Опасная смесь запахов, — она хмурится. — И один из них — мистер Пардалия. И это следы от клыков? Святая всемогущая Богиня.

— О, черт. Ага, — я прикусываю губу. — Лайл — один из моих суженых, Минни. Я узнала об этом в ту ночь, когда приходил мой отец.

— Я так и предполагала, — тихо говорит она. — Четыре, Лия? Я думала, что мне придется туго со своими тремя, но, полагаю, это имеет смысл, поскольку ты всемогущий Костеплет. По одному суженому от каждого ордена!

— Пять.

— Прошу прощения?

— У меня пятеро суженых. Это другой запах, который ты от меня чувствуешь.

Она смотрит на меня выпученными глазами.

— Думаю, тебе понадобится психотерапия, Лия.

— К счастью, Лайл этому обучен.

Она фыркает, прежде чем трезво оценить ситуацию.

— Иди и смой с себя их обоих. Сегодня нам предстоит разобраться с кучей кошачьего дерьма.

Глупая, эгоистичная я хочу, чтобы его запах задержался на моей коже, но тогда каждый анимус узнает, что я неплохо провела время с главным львом. Прошлой ночью я пробежала через общежитие анимусов, но, надеюсь, они были слишком очарованы моим собственным запахом, чтобы заметить это.

Не проходит и получаса, как я привожу себя в порядок, и мы со Стейси, Ракель, Сабриной, Коннором и Минни собираемся в библиотеке на экстренное совещание перед завтраком. Единственный, кого не хватает, — это Генри, которого все еще осматривают в ветеринарной клинике. Но Юджин настаивает на том, чтобы сидеть у меня на коленях, очевидно, всерьез воспринимая угрозы Дикаря.

— Где, черт возьми, ты была вчера, Лия? — спрашивает Сабрина. — Я волновалась, и Коннор услышал, что вас с Генри положили в больницу, но мы не знали почему! Нам даже навестить вас не разрешили.

— И! — Коннор указывает на меня длинным ногтем с красным кончиком. — Я слышал, что Дикарь нес тебя через общежитие анимусов!

Весь стол поворачивается, чтобы посмотреть на меня.

Я откидываюсь на спинку стула, без необходимости поправляя маленькие очки Юджина.

— На меня напали пять змей.

Коннор кивает, как будто догадался об этом. Ракель ругается, когда Минни хватает меня за руку. Стейси громко ахает, прежде чем Сабрина крестится.

Я поднимаю брови, глядя на Сабрину, но она пожимает плечами.

— Моя бабушка католичка. Не меняй тему.

— Послушайте, у нас с Генри все хорошо, потому что Юджин нашел помощь и спас меня, — быстро говорю я, похлопывая своего маленького петушка по спине. — Мой отец пытался добраться до меня, и он угрожал использовать местных змей, чтобы причинить вред моим друзьям. Вам, ребята, — я делаю глубокий вдох, когда все они оглядываются через плечо, но в этот ранний час библиотека пуста. — Я полностью пойму, если вы больше не захотите общаться со мной. С этого момента дружить со мной будет опасно.

Рука Минни прижимается к животу, как будто она вспоминает травму, которая вывела меня из спячки. К горлу подступает желчь. Только не снова. Никогда больше.

— Змеи искусны в ментальных войнах, — продолжаю я. — Я делаю все возможное, чтобы остановить их, но…

— Но использование этих способностей незаконно, — многозначительно говорит Стейси. — Действительно незаконно, Лия! Со времен Зачистки!

Ракель усмехается.

— Им н-н-наплевать на это.

— Вот именно, — говорю я, готовясь к худшему. — Поэтому не обижусь, если вы захотите порвать со мной.

Сабрина показывает язык, сопровождая это неприличным звуком.

— Я живу ради драмы, Лия, ты же знаешь. Я никуда не уйду.

— Я тоже, — поддакивает Стейси. — Иначе мои навыки и привлекательная внешность пропадут даром.

Ракель криво усмехается и пожимает плечами, как будто это ее не беспокоит.

Коннор закатывает глаза.

— И ты забываешь, что твои психосуженые, живущие в общежитии анимусов, защитят тебя, Лия! Дикарь признается в любви к тебе буквально каждому, кто готов слушать! А еще есть мистер Пардалия, — в идеально подведенных глазах Коннора появляется озорной блеск, который заставляет меня прикусить губу.

Мои друзья умнее, чем я думала.

— Боже, я и не знала, что мои друзья такие крутые, — говорю я.

Я не ожидала этого. Я думала, они откажутся от меня, если представится такая возможность.

— Ты не знала? — спрашивает Сабрина, изображая сильную обиду. — Мы последовали за тобой в таинственную темную пещеру после того, как ты сбежала от чего-то худшего, чем смерть, и узнали, что ты из мифического ордена, которого не видели десятилетиями! Мы в деле, женщина. Мы собираемся войти с тобой в историю!