— Я знаю, что могу заставить тебя кончить, Аурелия. Одними пальцами.

Немного шокированная, я прикусываю губу.

С рычанием он бросается вперед, впиваясь в мою нижнюю губу своими губами. Я пищу от неожиданности. Но его губы на моих были всем, чего я хотела, и этот писк превращается в томный вздох.

Прижимаясь к нему всем телом, я беру его лицо в ладони и открываюсь ему.

Дикарь стонет со всем отчаянием зверя, который неделями ждал меня — на самом деле месяцами — и целует меня, глубоко и страстно.

Это не лихорадочно, как в наш первый раз. Он не торопится, его движения целеустремленные и расслабленные. Это обжигает меня, его пылающие губы медленно и чувственно завладевают моими. Я издаю довольный стон, и мое одобрение подстегивает его. Язык Дикаря скользит по моим губам, а руки находят мою талию, притягивают меня вперёд и помогают оседлать его. И я не могу не ответить. Я прижимаюсь к его лицу, щетина покалывает мои ладони, когда я забираюсь к нему на колени, обхватывая ногами, и наш поцелуй становится глубже. Он наслаждается моим ртом, моими губами, моим языком, как будто ждал этого всю жизнь. Он нежен со мной, и все же под нежностью я чувствую нарастающий жар внутри нас, который только и ждет разрешения вырваться наружу.

И мне кажется, что этого недостаточно, когда он отстраняется, совсем чуть-чуть, чтобы заговорить.

— Аурелия, — шепчет он мне в губы глубоким и хриплым голосом. — Ты нужна мне, и я больше не могу с этим бороться.

Он сглатывает.

— И я не буду бороться. Это была худшая ошибка в моей жизни — держаться от тебя подальше.

Мое сердце колотится о ребра. Я хочу наброситься на него. Хочу сорвать с него одежду, схватить его за член и оттрахать до полусмерти. Но это опасно. Дикарь… несомненно, все так же опасен, как и несколько месяцев назад, когда я с ним познакомилась. И у меня такое чувство, что, как только я позволю себе в него влюбиться, как только я полностью отдамся ему, мое сердце и душа навсегда останутся с ним.

— Н-нам нужно двигаться медленно, — шепчу я. — Я не должна была… Я не могу…

— Я знаю, — говорит он, нежно целуя меня. — Я сделаю все, что ты скажешь. Я сделаю все возможное, чтобы ты была счастлива. Чтобы ты чувствовала себя в безопасности, и чтобы тебе больше никогда не пришлось делать то, что ты делала в пещере…

От его искреннего, нежного тона меня обволакивает теплом, и я провожу пальцами по его сильной линии подбородка. Я дорожу его словами, его нежностью ко мне.

Но он не знает. Он не должен знать, в какой опасности мы все находимся, пока мой отец стоит по другую сторону барьера Академии и ждет, когда я проявлю хоть каплю слабости.

Глава 20

Аурелия

Я просыпаюсь под звон тигриного будильника Минни и чувствую на себе тяжелую руку Дикаря.

— Гребаные тигры, — он шепчет мне в шею.

Гребаные тигры, в самом деле. Мне нужно поймать Минни этим утром, но рука Дикаря только крепче стискивает мою талию, прижимая к своему твердому телу. Я чувствую его эрекцию напротив своей задницы, ночью ночнушка задралась, и теперь моя кожа горит от соприкосновения с его спортивными брюками и внушительным достоинством.

Богиня, я прекрасно помню, каким он был огромным во мне, и приходится сопротивляться желанию прижаться к нему теснее.

— Дикарь, — зову я строгим голосом.

— Да, Регина? — отвечает он, касаясь губами чувствительной кожи под ухом.

Внизу живота зарождается трепетное чувство, мягкое, как крылья бабочки. Дерьмо.

— Мне нужно встать.

Он драматично вздыхает и отпускает меня. И только поднявшись на ноги, я понимаю, что мы даже не помещаемся на этой кровати. Каким-то образом мы умудрились заснуть, оставив огромное тело Дикаря практически подвешенным в воздухе.

Волк, о котором идет речь, трет глаза и разглядывает меня с явным интересом, прежде чем широко улыбнуться.

Взъерошенный и с сонными глазами, он просто неотразим по утрам. Я должна быть осторожна. Прошлой ночью у нас не было секса, мы только обнимались, как он и обещал.

Я указываю на него.

— Границы.

Он закладывает руки за голову, демонстрируя красивые бицепсы и предплечья.

— Я волк, Регина. Я не знаю, что это такое.

Я роюсь в шкафу в поисках одежды, чтобы решить, что надеть сегодня.

— Это значит, что ты ешь за своим столом, а я — за своим.

— Но стаи едят вместе, — от огорчения в его голосе я морщусь, но сейчас мне нужно сохранять видимость нормальности. Вчерашние слова Коннора и Стейси все еще звучат у меня в голове.

Итак, я вздергиваю подбородок и поворачиваюсь с платьем в руках.

— Чтобы загладить свою вину, ты будешь у меня на побегушках. Все, что я захочу. Когда я захочу.

Я почти в шоке от того, что вылетает из моего рта, и еще больше в шоке от того, что он с энтузиазмом кивает.

— Сексуальные услуги, любые услуги, я согласен, — и словно внезапно вспомнив что-то, он наклоняется к полу и поднимает какой-то предмет, который, должно быть, выпал у него из кармана прошлой ночью. — Держи.

Это абсолютно новый, гладкий черный телефон в фиолетовом чехле.

— Это для тебя.

Что-то неприятное шевелится в моей груди из-за того, что он знает мой любимый цвет, но я быстро хватаю вещицу. Боги, я скучала по своему телефону. Этот ублюдок Лайл так и не вернул его мне, когда он выскользнул из моего клюва во время моей первой попытки сбежать от льва.

Глаза Дикаря следят за моими движениями, и на долю секунды на его лице вспыхивает голод, и я перестаю дышать.

Его адамово яблоко подскакивает вверх-вниз.

— Мой номер уже там. Просто напиши мне, хорошо, Регина?

Я не привыкла к такой версии Дикаря. К этому… нежному волку, который хочет доставить мне удовольствие. Я смотрю на него, все еще неуверенная в том, что, черт возьми, я делаю. Он захватывает мой взгляд своим и не отпускает.

Меня встречает мягкий ореховый оттенок, смесь зелени и коричневого, в которой играют лучи утреннего солнца.

Я стряхиваю с себя наваждение, потому что мы стоим как полные идиоты и смотрим друг другу в глаза.

Я прочищаю горло.

— Что угодно?

К моему огромному удовлетворению, Дикарь выглядит немного обеспокоенным, но все равно отвечает:

— Что угодно, моя принцесса.

— Отлично! — схватив свой новый телефон, я практически бегом ухожу в ванную.

Когда я заканчиваю принимать холодный душ, Дикаря уже нет, остался только его стойкий, пьянящий аромат. Я заправляю постель, глажу Юджина по голове, выношу лоток Генри, наполняю его поилку и ещё раз проверяю, все ли в порядке с моей внешностью. Я не могу взять с собой телефон, потому что, покупая одежду, я думала только о сексуальности, а не о вместительности. К тому времени, как я готова выходить, остальные анима уже отправились завтракать.

К моему удивлению, когда я подхожу к столовой, я вижу Минни, выходящую из общежития анимусов, в том же черном мини-платье, что и вчера.

Мои брови взлетают вверх, и я останавливаю себя, чтобы не забросать ее вопросами.

— Путь позора, — признается она. Застенчивая улыбка украшает ее губы, когда она заправляет розовый локон за ухо.

Повинуясь инстинкту, я тянусь к ее руке, и она тут же тянется ко мне и пожимает ее в ответ. Я помню свой первый день в Академии, во время смотрин, когда схватила ее за руку. В тот раз она была для меня незнакомкой, но с радостью позволила держаться за нее. Минни никогда не осуждала меня. Преступницу-поджигательницу, бегущую от правосудия. Она проявляла ко мне одну лишь доброту.

— В хорошем сексе нет ничего постыдного, — резонно замечаю я.

Она хихикает, и мы вместе входим в столовую.

Минни была рядом со мной в худшие времена, в моменты моей наибольшей уязвимости. И меньшее, что я могу сделать, это поддержать ее, когда ей будет нужно.

— Я всегда на твоей стороне, Мин, ты это знаешь, — шепчу я, когда мы становимся в очередь к буфету. Теплый, успокаивающий запах яичницы с беконом, тостов и кофе наполняет мой нос.

Когда она поднимает на меня взгляд, на ее лице играет мягкая улыбка, а глаза… сияют. Она прикладывает ладонь к сердцу, и я изумленно смотрю на нее.

— Ты влюблена в него! — шиплю я, хватая ее за плечо.

— Угу, — признается она, хватая меня за руку, как будто ей не терпится наконец кому-нибудь рассказать. — Это была любовь с первого взгляда, нам просто суждено снова быть вместе. Для меня было большим потрясением узнать, что он тоже здесь, но, думаю, это судьба! И я очень рада, что ты с ним познакомилась.

Я смеюсь, но смех получается неловким.

— Он кажется довольно серьезным.

Она бросает взгляд через плечо и бегло осматривает анимусов, стоящих в очереди позади нас. Я делаю то же самое.

— Его здесь нет, — быстро говорит она. — Обычно он не завтракает. Эти бешеные парни часто едят раз в день.

Я похлопываю себя по животу, чувствуя легкую тошноту. Мне приходится заставлять себя есть, чтобы набраться сил, но мой организм протестует против такого количества пищи. Львы и тигры в дикой природе едят нечасто, и мой желудок все еще приспосабливается к этому.

Минни игриво толкает меня локтем.

— Ты-то знаешь.

— Да, знаю, — я улыбаюсь ей. — Итак, какой он? Как вы познакомились? Мне нужно знать каждую маленькую грязную подробность.

— На самом деле мы познакомились в прошлом году возле моего универа. Титус забирал своего младшего брата и случайно заметил меня. Он сразу же подошел и потребовал, чтобы я поехала с ним домой и познакомилась с его отцом.

— Да ладно! — говорю я, не веря своим ушам.

Но Минни смеется, подбирая один грейпфрут и кладя его себе на тарелку.

— Это было действительно забавно. Но я чувствовала себя с ним как дома, и между нами просто… щелкнуло.

Я хмуро смотрю на ее поднос, пока Минни наливает себе чашку чёрного кофе из кофейника, стоящего рядом со мной.

— Титус способен затмить толпу мужчин, клянусь, — смеется она. — К тому же, он такой же собственник, как и Дикарь.

Я накладываю себе на тарелку круассаны и наливаю кофе, добавляя молоко и сахар.

— Собственник, да? Девочка, я скучала по тебе. Постарайся, чтобы я виделась с тобой хотя бы пару раз в неделю

Хрюша. Прозвище эхом отдается в моей голове. Титус не похож на Дикаря, понимаю я. Ни капли.

— Сегодня никакой яичницы с беконом? — осторожно спрашиваю я, когда мы подходим к концу очереди в буфете.

Минни смущенно похлопывает себя по маленькому животу.

— Не сегодня. Но я согласна, — она закатывает глаза, — нам определенно нужны регулярные встречи. Ты была вчера на суде? Срань господня, Лия.

Она меняет тему, когда мы подходим к нашему столику. Я прерываю свою проверку ее здоровья и поднимаю взгляд от Минни и ее канареечно-желтой нимпинки Герти, чтобы обнаружить, что Коса и Ксандер уже сидят за своим столом в конце зала. Клюв, Йети и еще несколько парней тоже там. И едва не роняю свой бамбуковый нож, когда замечаю аниму, сидящую на месте Дикаря напротив Косы.

Все помнят Сару с нашего первого дня, когда Ксандер поджег ей волосы за то, что она без приглашения уселась к нему на колени. Но, очевидно, она вернулась к своим обычным выходкам. Девушка наклоняется над столом, заставляя свой красный бюстгальтер с эффектом пуш-ап работать сверхурочно. Анима выпендривается, проводя красными ногтями по своим каштановым волосам, которые теперь доходят до плеч, в то время как блестящие розовые губы быстро шевелятся, явно что-то щебеча.

Стейси сильно толкает меня локтем, в то же время Генри резко клюет в щеку.

— Ой! — вскрикиваю я от неожиданности.

Многие анимусы оборачиваются и пялятся на меня, включая Клюва, который одаривает меня хмурым взглядом. Похоже, в моем списке появился еще один зверь, которого стоит избегать.

Но мои глаза быстро возвращаются к той красивой брюнетке. Воздух пронзает вспышка силы, и я оборачиваюсь, чтобы увидеть, как Дикарь крадется к своему столу, но смотрит не на меня, а на Сару. Проходя мимо нашего столика, он откусывает огромный кусок стейка с кровью. Такое шипение энергии обычно возникает, когда он с кем-то общается телепатически.

Сара поспешно встает и дефилирует к своему столу третьекурсников, где ее друзья наклоняются к ней, чтобы шепотом посплетничать.

Кажется, влюбиться в Дикаря будет легко. Слишком легко.

— Прости, Лия, — быстро говорит Стейси, похлопывая меня по плечу в знак извинения. — Кстати, ты сломала вилку.

Я тихо ругаюсь, вытаскивая занозу из пальца и начинаю есть свой первый круассан руками. Я не могу демонстрировать явное презрение к другим анимам, решившим попытать счастье с Косой и Ксандером. Студенты начнут что-то подозревать.

Сабрина перегибается через стол и шипит Минни:

— Мы хотим знать подробности о Титусе.

— Выкладывай, детеныш, — командует Ракель.

— Тут особо нечего рассказывать, — вздыхает Минни. — Мы только что воссоединились, понимаете?

Пока Минни нарезает свой единственный грейпфрут, остальные обмениваются мрачными взглядами.

— Какой он в постели? — спрашивает Сабрина с прищуром, энергично нарезая тост и яичницу-болтунью. — Надеюсь, он заставляет тебя кончать.

Минни давится кофе, и Ракель хлопает ее по спине.

— С ним все в порядке. Думаю, он немного увлечен групповушкой.

— Это здорово, — говорит Стейси, хотя в ее голосе нет уверенности. — Хорошее начало.

— Он тебя вылизывает? — настаивает Сабрина. — По тому, как мужчина тебя вылизывает, можно многое о нем сказать.

— Эм. Ну, он хорошо целуется, — щеки Минни постепенно розовеют под ее смуглой кожей, и я просто уверена, что за соседними столиками к нам прислушиваются анимусы.

— Значит, он не вылизывает тебя? — вилка Сабрины зависает в воздухе, и с нее падает кусочек болтуньи.

— Может, прекратим уже говорить о вылизывании? — Минни шипит высоким голосом. — Титус… Он…

— Это была любовь с первого взгляда, — объясняю я за столом, бросаясь на помощь подруге. — Они давно знакомы.