Ночная Петровка

Сжав рукоять шпаги, Вальдемар понял, что в его ладони вовсе даже и не рукоять, а набалдашник трости.

Возможно, переход между двумя мирами сбивал чары, наведенные магией Слова.

А может…

Вдруг они вернулись в тот слой реальности, на котором родились и выросли? В Донецк.

Этот вариант развития событий казался более привлекательным, но Вайс давно уяснил: если жизнь тебе подбрасывает какое-то изменение, оно редко бывает к лучшему. Поэтому всегда надейся на худшее – не будешь разочарован.

– Где мы? – пробормотал Квентин.

– Очевидно, переместились в другой мир, – ответил ему Ансельм. – Я уже заметил – как морозом обдаст, так мы и летим куда-то…

– Совершенно верно, – подтвердил его слова маг-хранитель. – На плоскости раздела слоёв брамфатуры действует процесс интенсивного перехода потенциальной энергии в кинетическую. Для придания ускорения переносу материального объекта. Переход энергии сопровождается отбором теплоты у материальных объектов. Ну как при эндотермической реакции в химии… Я не слишком сложно изъясняюсь?

– Ничего, – сказал Квентин. – Некоторые термины у нас звучат по-другому, но суть я улавливаю.

– У вас техническое образование, господин де Грие?

– Горный инженер и инженер металлургических производств.

– О! Снимаю шляпу! – Вайс в самом деле приподнял головной убор, хотя понимал, что в темноте его движение никто не увидит. – Коллега. Я тоже горный инженер… По основной профессии, а маг – это уже благоприобретённое с возрастом. Кстати, о магии…

Вальдемар сосредоточился. Сила, что называется, бурлила вокруг. Собирай да используй. Это ещё один аргумент в пользу того, что оказался он в родном слое. Мир, связанный с волшебником незримыми узами, обычно воздаёт ему доступной по максимуму Силой.

Щелчком пальцев Вайс запустил «светлячок», не уступающий стоваттной лампе накаливания по мощи. От неожиданности зажмурились все. В том числе и сам маг-хранитель. Обвыкшись с ярким светом, оглядел спутников, а заодно и место, где они оказались.

Подвал. Вне всяких сомнений, подвал жилого дома в так называемом частном секторе. Только хозяева не спускались сюда уже несколько лет, о чём свидетельствовала густая паутина на банках с соленьями и вареньем, толстый слой пыли на полках, кое-где украшенный микротерриконами земли, просыпавшейся с потолка. Так бывает при сильном сотрясении поверхности. Толстые брусья, уложенные поверх ямы, слегка разошлись, и в образовавшиеся щели сыплется сухой суглинок ржаво-бурого цвета. А от чего может возникнуть сотрясение?

Словно в ответ на мысли волшебника послышался отдалённый грохот. Стены и потолок задрожали. Кусочки суглинка забарабанили по широкополой шляпе Вальдемара.

– Плюсы, – прислушавшись, сказал Саша.

– Да, несомненно, – кивнул Вайс.

– Думаю, мы где-то на «Первой площадке».

– Или на Абакумова.

– Или на Трудовских.

Ансельм с Квентином смотрели на них удивлённо и настороженно. Обилие незнакомых слов пугало.

– Это районы Донецка, господа, – улыбнулся Вайс. – Те из них, куда враги чаше всего метят из своих пушек.

– Донецка?! – в один голос воскликнули Квентин и Ансельм. – Так вы из Донецка?

– Откуда вы знаете о Донецке? – теперь настал черёд Вайса удивляться. Он с огромным усилием воли удержал глаза, так и норовившие вылезти из орбит и стать по размеру больше, чем стёкла очков.

– Вы не поверите, это очень странная история… – начал было Ансельм, но Квентин безжалостно прервал его:

– У нас сейчас вся жизнь – странная история. Однажды, приблизительно три месяца назад, на нас напали демоны. Это было в городе Кантовьехо, на севере Империи… Впрочем, не важно. На нас в переулке напали демоны. Мы спрятались в подвале. Вначале было очень страшно, потом стало холодно. Потом оказалось, что подвал завален и нас откопали люди в одежде как у вашего спутника, – Квентин кивнул на Сашу. – Они нас забрали… Сейчас вспомню слово…

– В располагу, – подсказал Ансельм.

– Точно! Накормили нас кулешом. Рассказывали о Донецке, о вашей войне.

– Донецк – удивительный город, – снова вмешался де Турье. – Здесь живут удивительные люди. Это какой-то сплав спокойной уверенности, отваги и чести!

– Мне кажется, вы слегка перебарщиваете, – усмехнулся в усы Вайс. – Дончане – люди неплохие, но от идеала всё же далеки.

– А где он есть, идеал этот?

– Где-то наверняка есть. Ведь не зря его придумали. Или описали словами, что, в сущности, одно и то же. А как долго вы пробыли у ополченцев?

– Увы… – развёл руками Квентин. – Едва смерклось, появилась Аделина, всех усыпила, а нас перенесла обратно, в наш мир.

– После этого она и уговорила меня написать венок сонетов, – дополнил Ансельм. – Зачем? Ума не приложу.

– Уговорила, значит, умеет уговаривать, – снова усмехнулся Вайс. – Аделина – это та самая прекрасная дама из первого сонета? – Он процитировал по памяти:

– Да, конечно! А потом она…

– Я предлагаю, – маг-хранитель вознёс палец к потолку, – вначале выбраться отсюда, а потом продолжить разговор в более комфортных условиях.

– А я бы что-нибудь съел, – добавил Саша. – Например, барана, зажаренного целиком!

– Подарить ему барана! – хмыкнул Вайс. – Он изрядно пошутил. Но я тоже голодный. И гостей нашего города накормить не помешает. А потом уже вдоволь поболтаем о поэзии. Саша, ты сможешь вылезти наружу?

Охотник на нечисть подпрыгнул, стукнул кулаком в закрытую ляду.

– Если её открыть, вылезу легко. Тут не высоко. А как её открыть?

– Смотрите и учитесь, молодой человек! – Маг собрал между ладонями воздух – благо, в родном мире с использованием Силы не возникало никаких трудов – скатал из него шар размером с волейбольный мяч и резко подбросил. – Вот так!

Тяжёлая ляда, закрывавшая вход, с грохотом отлетела, сорвавшись с петель. В погреб устремились ручейки песка, битой штукатурки и суглинка. Вайс брезгливо посторонился, чтобы не измарать любимое пальто.

– Что у нас там? Ночь? Утро? Вечер?

В сером небе бежали тёмные облака. Света хватало, чтобы различить ветви пирамидальных тополей. Где-то высоко моргал красный огонёк беспилотника.

– Думаю, часов пять-шесть вечера, – предположил Саша, опять подпрыгивая.

Он вцепился пальцами в край проёма, подтянулся и без особых усилий оказался снаружи.

– О! Да здесь лестница! Сейчас я её спущу! – послышался его бодрый голос.

Послышалось шуршание, снова посыпался мусор. Деревянная, видавшая виды лестница – краска давно облупилась, перекладины шатаются – опустилась в погреб.

– Господа! – пригласил Вайс.

Поэты, опасливо хватаясь за более-менее крепкие продольные части конструкции, поднялись наверх. Погасив «светлячок», маг последовал за ними.

Они стояли посреди развалин.

Когда-то здесь был небольшой дом – самый обычный для послевоенного жителя города Сталино. После той страшной войны, которая была названа Великой Отечественной, а не нынешней. Тогда не старались особо расширять жилплощадь. Страна восстанавливалась после оккупации. Донбасс поднимали из руин. Когда тут думать о личном благополучии и удобствах? Две-три небольшие комнаты, коридор, кухня да веранда, приспособленная потом для хранения всякого барахла. Иногда на земельном участке строили летнюю кухню, чтобы в жару не топить в доме печь. Позже, когда государство начало обеспечивать инвалидов войны автомобилями «Запорожец», могли рядом возвести гараж с воротами из листовой стали.

Так и жили, работали, растили детей, отправляли их на учёбу. Дети возвращались с дипломами… Или не возвращались, но это уже другая история. Вернувшиеся дети могла перестроить родительский дом, добавить комнат или даже второй этаж. Сюда дети, как видно, не вернулись. Старики доживали век одни. Даже газ не проводили, что, впрочем, Вайса не удивило, в шахтёрских посёлках на окраинах Донецка частенько сохранялось печное отопление. В морозы над безлистными садами и перекопанными огородами плыл непередаваемый запах сгоревшего угля.

В эпоху реставрации капиталистического строя земельные наделы с послевоенной застройкой активно покупали нувориши, нередко по несколько смежных участков. Но не на рабочих окраинах и, уж тем более, не вблизи действующих шахт или заводов. Эти посёлки потихоньку опустели и обезлюдели естественным путём. А теперь новая война сносила одноэтажную застройку. Одно попадание ракеты РСЗО «Ураган» разбирало кирпичный или литой из цемента с граншлаком дом до фундамента. А посёлкам северной и юго-западной части города доставалось ой как сильно.

– Надо выбираться… – пробормотал Вайс, прислушиваясь к близкой канонаде.

Полпакета «Града» разорвались в паре километров севернее. Не хотелось и думать, какой ад на земле там творится.

Хорошо сказать – выбираться. А как?

И тут маг едва не хлопнул себя по лбу. Ну, вот почему он такой отсталый и не современный? Любой из его студентов давно сообразил бы. Вальдемар полез в карман и вытащил «Нокию», чудом уцелевшую после всех приключений минувших суток. Ни один смартфон не протянул бы столько без подзарядки, но у кнопочных телефонов есть одно неоспоримое преимущество – малый расход энергии аккумулятора.

Вайс быстро нашёл номер Стаса.

Не отвечает… Как говорится, абонент – не абонент.

Исаев. Уж профессор что-нибудь придумает. Всё-таки большой учёный.

Вызов пошёл. Маг Воды подозрительно долго не брал трубку.

Наконец, когда Вайс уже отчаялся, послышался осторожный голос:

– Вальдемар?

– Да, я! – рявкнул маг-хранитель, хотя никогда не страдал избыточной эмоциональностью в телефонных разговорах. – Не ждали уже, что ли?!

– Мы… Я… – протянул Исаев. – Это точно ты?

– Нет, Вайса демоны сожрали, и ты говоришь с кадавром! Cholera jasna! Конечно, это я, niech mnie djabel porwie! Давай, включайся быстрее – нам нужен транспорт!

– А вы где? – осторожно поинтересовался профессор.

– В Донецке! Судя по прилётам, на Трудовских! Но это не точно. Найди Стаса и пришли его за нами!

Исаев замешкался с ответом.

– Стас сейчас работает в Херсонской области, в администрации.

– Что?! – опешил Вайс. – Давно?

– Да месяца три уже…

– Ничего не понимаю! Это шутка?

– Вальдемар… – профессор говорил вкрадчиво и нерешительно. – Вас не было больше года.

– Psia krew!!! Срочно машину мне! Любую! Только учти – нас четверо! – после небольшой паузы маг добавил. – Пока ещё мы вместе. И дело есть, и это дело чести.

– Вот теперь я слышу, что это ты, – повеселел Исаев. – Я найду машину. Куда прислать?

Вальдемар огляделся по сторонам. Они стояли на подобии улицы, хотя часть домов была разбита до основания. Раз есть улица, где-то должны быть и таблички с названиями.

– Я перезвоню, как только выясним адрес. Держи трубку поблизости, – сказал он и отключил связь.

– Что? – почувствовал тревожное состояние старшего товарища Саша. – Что сказал профессор?

– Что он сказал? – пробормотал Вайс. – Co on powiedział? Наш вчерашний день, мой юный друг, растянулся на год в нашем мире… Я даже подумать боюсь, что здесь наворотили за время нашего отсутствия.

– Судя по канонаде, специальная военная операция ещё не закончилась… – вздохнул Саша.

– Это точно. А собирались денацифицировать Украину за пару недель. Как говорится, человек предполагает, а Великие Силы располагают. Но это лирика! А сейчас нам надо узнать, где мы находимся, чтобы автомобиль не заблудился.

– Проще всего спросить у местных! – Саша указал на одинокого велосипедиста, вынырнувшего из проулка.

– Так спроси!

Саша сорвался в бег, окликая велосипедиста:

– Уважаемый! Какая это улица? Где мы?

Мужчина лет шестидесяти в чёрной кепке и васильковой болоньевой куртке с надорванным рукавом на мгновение оглянулся, втянул голову в плечи и так нажал на педали, что оторвался от преследователя сразу на десяток метров, а после только увеличивал расстояние.

– Спортсмены они тут, что ли? – развёл руками охотник на нечисть. – Захочешь догнать, начинают рекорды ставить.

– Может, тебя за диверсанта приняли?

– Я, кажется, по-русски говорил…

– Да уж… – Вальдемар поправил шляпу. – Видишь – вдалеке террикон?

– Даже два, – кивнул Саша.

– Ага. Двуглавый, как Эльбрус. Пойдём в ту сторону. Если мои предположения верны, это террикон шахты имени Челюскинцев. Кстати, самый высокий в Донецке. Выйдем к самой шахтной конторе, я скажу точно. Там, кстати, автобус ходит, но, боюсь, в это время не дождёмся.

– А пойдём! – легко согласился Саша. – Идти всегда лучше, чем торчать на одном месте. Только под ноги смотрите. А то тут всякое валяться может. Лучше не наступать ни на что. Даже на предметы, которые кажутся знакомыми.

Не успели они сделать и десятка шагов, как в отдалении послышался многоголосый вой.

– Это что? – удивился Ансельм.

– На волков похоже, – ответил Квентин.

– Скорее, бродячие собаки, – поправил Вальдемар. – Они восемь лет назад начали сбиваться в стаи. Люди уезжают, собак и кошек бросают.

– Они опасны? – поёжился де Грие.

– Для одиночек опасны. Защищают территорию. А есть такие, которые попробовали человечины. Война, понимаете ли…

– Какое счастье, что наша Империя уже пять веков без войн, – сказал Ансельм.

– Это точно, – поддержал друга Квентин. – Разве что несколько бунтов на окраинах. Но мы их подавили быстро и почти бескровно, – добавил он уже для Вайса.

– Я бы жил в вашей Империи, – вздохнул Вальдемар. – Если бы родился там…

– Если выпало в Империи родиться, – вставил Саша, – лучше жить в глухой провинции, у моря.

– Ты по сторонам смотри!

– Я смотрю… – Саша похлопал ладонью по расстёгнутой кобуре.

– Верхушку террикона видишь?

– Вижу! Шевеление какое-то!

– Вот-вот. Жаль, подзорной трубы нет или бинокля. Очень мне интересно – что там происходит.

– Да что там происходит? Думаю, Вальдемар Карлович, наши установку ПВО затащили.

– Ты такой большой, Александр, а в сказки веришь. Эпоха ПВО на терриконах осталась в 2014-м году. У Тополина спроси.

– Они там что-то строят, – прищурился Квентин. – А что строят? Непонятно. Слишком далеко.

– Сейчас солнце сядет и вообще ничего видно не будет, – кивнул Вайс.

– вдруг произнёс Ансельм.

Вальдемар узнал строки. Это второй или третий сонет из книги.

– Вы думаете? – он круто развернулся к поэту.

– Я предположил… – развёл руками Ансельм.

Последние лучи заходящего солнца упали на склон террикона, осветив непонятную конструкцию и копошащихся вокруг её людей. А потом пала тьма. Густая, непроглядная. Ни в одном доме не светились окна. Не горели фонари вдоль улицы.

– Как я мог забыть! – охнул Вальдемар, вытаскивая книгу. – Саша посвети!

Охотник на нечисть вытащил маленький фонарик, нажал кнопку. В ярком круге Вайс листал страницы, негромко восклицая, когда видел подтверждение своих догадок. Наконец, добрался до тринадцатого сонета, прочитав его вслух:

Помолчал. Закрыл книгу.

– Почему вы называете свои стихи пустыми, господин де Турье?

Ансельм поправил лямку чехла с лютней.

– Не знаю… Когда сочинял, они не казались мне чем-то значимым.

– И, тем не менее, я вижу в них глубину и мощь. Уж поверьте моему опыту.

– Верю. Хотя…

– Никаких «хотя»! Есть стихи, способные дестабилизировать, расшатать любой мир! Не буду приводить вам примеры – боюсь, что озвученные корявые строчки так шарахнут по всем нам, что мало не покажется. А есть стихи, которые являются образцами истинной поэзии, следовательно, воплощают в себе магию Слова. Уверен, мы имеем дело как раз с такими строками. Но мы так и не узнали, куда вызывать автомобиль…

– Вальдемар Карлович! – воскликнул Саша. – Там ещё местный житель, – он указал лучом света на кусты у забора – скорее всего, сирень. Рядом с ними сидел на корточках человек. Голова опущена к коленям. – Спросим у него?

– Подозрительный он какой-то… – нахмурился маг-хранитель. – Но других аборигенов у нас всё равно нет. Стойте здесь. Я схожу.

Вайс осторожно приблизился к сидящему. Попутно он наполнил трость магией Огня и Земли. Восхитительное ощущение, что ни говори, когда способность управлять стихиями возвращается к тебе.

– Прошу прощения, если помешал, – он остановился в трёх шагах по старой привычке фехтовальщика. – Не подскажете, на какой мы улице?

Человек не отвечал. Сидел молча, слегка раскачиваясь.

Странно всё это. Странно и тревожно.

Вайс сотворил летающий огонёк. Успел разглядеть сальные космы, спадавшие сидящему на плечи, грязную рваную куртку, давно потерявшую изначальный цвет.

А потом человек распрямился, зарычал и прыгнул вперёд, вытягивая руки со скрюченными когтистыми пальцами. Выпуклые круглые глаза полыхнули ярко-синим. Острые зубы клацнули у самого лица мага, но трость, воткнувшаяся между рёбер, туда, где у обычного человека расположено сердце, остановила чудовище. Тело его съёжилось, испуская чёрный зловонный дым.

А через забор лезли, ловко перебирая конечностями, ещё три подобных твари.

Щёлкнул, как бич, пистолет Саши.

Рука одного из нападавших безвольно обвисла.

Вайс пятился, держа трость в шестой позиции.

«Светлячок» разгорелся сильнее, делая тени резко очерченными.

Снова выстрел из ПМ.

Пуля вошла точно между синими буркалами. Ещё на одного меньше.

Третий раз Саша позорно промазал.

Но Вальдемар стремительно атаковал не успевшую опомниться тварь. Левой рукой он запустил файерболл, превративший её в факел. Трость в правой ударила дважды, раскалывая поросший коротким чёрным «ёжиком» череп, а потом и снося голову, подобно топору палача.

Хладнокровно обойдя догорающий труп, Вайс тычком трости добил ещё одну. Огляделся по сторонам. Вроде бы, больше никого. Вернулся к своим.

Поэты стояли с обнажёнными шпагами, спина к спине, и, судя по напряжённым позам, готовились к самому худшему.

Саша, не убирая пистолетов, зорко глядел по сторонам.

– Драугры[53], – сообщил он Вальдемару.

– Спасибо, добрый человек, я тоже догадался.

– Откуда здесь?

– Это мы ещё выясним. – Вайс достал «Нокию». Быстро набрал номер Исаева. На этот раз профессор принял звонок сразу. Видимо давно уже ждал. – И снова здравствуй! Я узнал адрес. Мы сейчас на улице Войкова, рядом с домом номер двадцать. Это недалеко от сто пятой школы. Знаешь ведь такую?

– Я все школы в Донецке знаю, – слегка обиделся Исаев. – Машина уже в пути. Я раньше отправил. Сейчас я скорректирую маршрут. Минут через десять будет у вас.

– Спасибо, почтеннейший профессор! До встречи! – отключив телефон, посмотрел на удивлённого Сашу. – Там на заборе, откуда драугры лезли, была табличка. Улица и дом. Нужно развивать наблюдательность, мой юный друг.

– Я целился, мне некогда было…

– Одно другому не мешает. Машина будет скоро. Нам бы эти десять минут продержаться. Чует моё сердце, в покое нас не оставят, если уж началось.

Ответил ему многоголосый вой. Гораздо ближе, чем раньше.

– Это не собаки… – грустно покачал головой Саша. – И не волки.

– Занимаем круговую оборону, – скомандовал Вайс. – Господа! – строго приказал он поэтам. – Только защищаетесь. Вперёд не выскакивать. А лучше всего – держитесь за нашими спинами.

– А что это за звери? – спросил Квентин, перебрасывая шпагу в левую руку.

– Это не звери. Это оборотни. Не знаю, слышали о них в вашем мире?

– В сказках что-то упоминается… – неуверенно произнёс Ансельм. – Но точно не скажу.

– Хороший у вас слой брамфатуры, – улыбнулся Вайс, развешивая «светлячки» на ветвях тополей по обе стороны от дороги. – Мне всё больше и больше хочется к вам перебраться. Что такое оборотни, я вам объясню потом. Сейчас главное для вас не дать себя укусить. Уяснили?

– Да, – одновременно кивнули поэты.

Из темноты донеслись утробный рык и цокот когтей по асфальту.

– А мы не ждали вас, а вы припёрлися… – сказал Саша и начал стрелять, скрестив руки, по-македонски.

Рычание сменилось визгом и криками боли. Голоса удивительно напоминали человеческие.

– Отличная работа на звук, – прокомментировал Вальдемар. – А теперь чуть-чуть огня! – пять файерболлов с его ладони устремились навстречу стае. – И да будет свет!

Магические огоньки вспыхнули с утроенной силой.

А на изъязвлённой воронками от мин проезжей части улицы Войкова творилось что-то неописуемое. Похожие на крупных мохнатых овчарок старонемецой линии разведения оборотни катались, пытаясь сбить пламя с шерсти, ползали, волоча перебитые конечности. Несколько уже лежали неподвижно, стремительно возвращая человеческий облик. Большая стая. Не менее двадцати особей. Вайс сталкивался с таким числом оборотней в одно время и в одном месте впервые.

Пока Саша торопливо вставлял новые обоймы, Вальдемар несколькими магическими стрелами, свитыми из Воздуха и Огня, поразил ещё четверых волкодлаков.

Жёсткий отпор умерил боевой пыл нападавших. Оставив убитых и раненых, они отступили, скрываясь в темноте.

– Отбились? – хриплым от волнения голосом спросил Квентин.

– Не уверен, – покачал головой Вайс.

В подтверждение его слов послышался новый многоголосый вой. Теперь с востока, со стороны шахты имени Челюскинцев. С севера отозвалась ещё одна стая. Но далеко. Если судить по звуку – почти от Старомихайловки.

– Патронов у тебя хватит?

– Обычных ещё много, – ответил Саша. – А вот серебряные пули скоро закончатся.

– Ну будем полагаться на удачу и скорость автомобиля, который отправил к нам профессор. Господа! – Вальдемар оглянулся на поэтов. – Диспозиция прежняя. Главное – не мешать. Но, если прорвутся, колите их, гадов.

Вторая стая приближалась не так стремительно, как первая. Видимо, у нечисти существовала какая-то связь. Или же некий разум контролировал их действия.

Оборотни неторопливо рысили. Из клыкастых пастей свешивались длинные языки, с которых капала слюна. Глаза яростно сверкали. Шерсть на загривках дыбилась и топорщилась. Они тоже походили больше на крупных овчарок, чем на волков. Вайс нисколько не удивился: разбирая архивные записи времён Великой Отечественной войны, он обратил внимание, что бандеровские оборотни предпочитали пёсьи обличья. Их тогда хорошо проредили боевые маги, приданные партизанским отрядам Ковпака и Фёдорова, а после – летучим группам НКВД, зачищавшим области Западной Украины. Но, видишь ты, оклемались, восстановили поголовье.

Впереди трусил вожак – здоровенный, размером с некрупного медведя, похожий на чёрного алабая. Он задрал голову к беззвёздному небу и басовито завыл. Стая с севера ответила. В их голосах Вайсу почудилась жестокая радость и жажда крови.

Но маг не собирался впадать в отчаяние и не помышлял о проигрыше. Слишком высокая ставка на кону. Над его ладонью заклубилось пламя, свиваясь в тугой мячик. Только энергии, если пересчитать в джоулях, в этом заклинании было столько, сколько небольшая гидроэлектростанция вырабатывает за половину суток.

Дважды подряд хлестнули пистолеты Саши, выбивая вожаку глаза, а вместе с ними и мозги из-под мощной черепной коробки. Вальдемар уже нацелился запустить сверхмощный файерболл, но тут ночь разорвал рёв мотора и визг тормозов.

Разбрасывая стаю «кенгурятником», в освещённый круг ворвался здоровенный джип. Крутанулся, расплющивая замешкавшихся оборотней, вокруг своей оси и сдал задом поближе к людям, изготовившимися к схватке.

Из окна с водительской стороны показалась голова Вано Могулия:

– Быстро в салон, да?!

Грузин скрылся, а вместо него вынырнул ствол «калаша» с дульным тормозом. Короткая очередь полоснула по тем волкодлакам, которые ещё не поняли, что надо уносить ноги, пока не поздно.

Повторять дважды не потребовалось. Считанные секунды понадобились четырём путешественникам между мирами, чтобы запрыгнуть в пахнувший кожей и пороховыми газами салон.

– Эх, прокачу! – крякнул Вано, выжимая педаль газа.

Внедорожник взревел, как раненый буйвол и рванулся в темноту.