Враг не дремлет

– Сегодня же… – звенящим от плохо сдерживаемой ярости голосом проговорил поэт.

Убрал рапиру. Со злостью кинул её в ножны, звякнув эфесом по оковке устья.

– Как вам будет угодно, – отозвался Вайс, поднимаясь. – Позвольте представить моего секунданта…

– Эй, вы что затеяли? – вмешался Якоб. – Никаких драк!

– Драки не будет, – заверил его Вальдемар. – Будет дуэль двух благородных донов. Всё по чести и по правилам.

– Я не позволяю!

– Как же он мне надоел… – скрипнул зубами поэт.

– Позвольте мне поговорить, – Вайс прищурился. – Скажите, милейший Якоб, вы король?

– Нет! – опешил староста посёлка. – Какой ещё король?

– Людовик Тринадцатый, судя по неуёмному желанию запретить дуэли, – и пользуясь замешательством Якоба, добавил: – Не надо совать свой нос туда, куда вас не просят. Бывает чревато дырками в разных частях тела. Иногда даже в голове, – маг снова повернулся к поэту. – Итак, позвольте представить моего секунданта. Хельсинг. – Саша кивнул и даже попытался щёлкнуть каблуками. Он увлекался творчеством и биографией Гумилёва, временами неосознанно подражая стилю белогвардейского офицера. – А меня зовут Вальдемар Вайс, как вы уже наверняка слышали.

– Квентин де Грие! – ответил поэт. – Мой секундант сейчас занят, но освободится до темноты. Скажете, где вас искать, он подойдёт.

– И его зовут?..

– Ансельм де Турье!

– Как?

– Ансельм де Турье! – отчеканил поэт. – Где вас искать?

Вайс на мгновение задумался. И правда, где его искать? Он совершенно не знаком с планом посёлка. Назначать поединок здесь на площади – глупо. А! Вспомнил! Когда они входили, маг-хранитель обратил внимание на заброшенный яблоневый сад. Третий или четвёртый дом по улице. Несмотря на крайнюю неухоженность – ветки не обрезали десятки лет, деревья гнулись под тяжестью ярко-красных плодов. Просто раздолье для местных мальчишек.

– Тут неподалёку есть яблоневый сад. Знаете?

– Ещё бы не знать. Его хозяин погиб месяц назад в развалинах. Мы придём!

Квентин быстро кивнул и вышел из бара.

– Эй, Вайс! – сердито выкрикнул Якоб. – Что ты здесь устроил? Я не потерплю…

Остальные выбирались из-за столов. Большинство взялось за рукояти ножей, но опасливо поглядывали на Сашу. Точнее на его револьверы.

– Потерпишь, – устало отмахнулся Вальдемар. – Я не собираюсь убивать ваших поэтов. Проучу немного. Ясно?

– Ничего мне не ясно… – Якоб потянулся к дубине. – Мне не нужны ссоры, драки и убийства. Я выгоню тебя…

– Не выгонишь, – ответил Вайс, нащупывая тоненькую и слабую струйку стихии Огня. Для серьёзной магии бесполезно, но припугнуть зарвавшихся аборигенов сгодится. Маг направил огонь в трость, почувствовал ладонью, как разогрелся сплав только издали похожий на древесину. – Ты будешь тише воды, ниже травы. Иначе не поздоровится!

С этими словами Вальдемар хлёстким кистевым движением ударил тростью по углу стола, срезая дерево, будто мягкую глину. Запахло горелым.

Все присутствующие застыли, глядя на ровный, чуть припаленный срез.

Маг проделывал такую штуку не один десяток раз. И всегда достигал необходимого эффекта. Судя по вытянувшимся лицам, нападать на него никто не осмелится.

– Вопросы есть? – прищурился Вайс. Поправил пенсне. – Вопросов нет. Имею честь откланяться.

Он развернулся и вышел.

Саша, не выпуская оружие, последовал за старшим товарищем. Напоследок оглянулся и оскалился. Он тоже умел произвести впечатление. Хельсинга побаивались и уважали даже маги.

На улице Вайс вытащил из кармана трубку и принялся её набивать. Молча и сосредоточенно.

– Что-то пошло не так, Вальдемар Карлович? – спросил Саша.

– Сам пока не знаю… – маг щёлкнул пальцами и поджёг табак получившимся огоньком. – Не верю я в совпадения. Никогда не верил и сейчас не верю.

– Так что случилось?

– Пойдём, – Вайс выпустил густой клуб дыма. – Надо от чужих глаз спрятаться.

В яблоневый сад они попали без труда. Забор давно рассыпался. Ветхий штакетник, сквозь который прорастали и трава, и побеги деревьев, похрустывал под ногами. Ветви клонились к земле под тяжестью плодов. Ничего удивительного. В разных слоях брамфатуры время течёт по-разному и угодить из стылого, промозглого марта в тёплый, почти летний сентябрь не составляет никаких трудов.

Саша сорвал одно из яблок. Надкусил, брызнув соком. Поморщился.

– Кислое.

– Значит, ещё не дозрели… – кивнул Вайс. – Смотри по сторонам.

Он вытащил из-за спины книгу.

Случайности не бывают случайными. Всё в мире предопределено. Нужно было попасть сюда, чтобы повстречаться с Ансельмом де Турье. Какой он? Что из себя представляет? Такой же пылкий и раздражительный, как его друг – Квентин де Грие? Дуэли Вальдемар не боялся. Мастерство фехтования он оттачивал десятилетиями. К тому же магия давала преимущества в скорости и силе, недостижимые для обычного человека. Но всё же, лучше обойтись без драки. Кстати, что подскажет книга? Она просто обязана дать очередную зацепку.

В самом деле, одиннадцатый сонет стал доступен к прочтению.

– Ничего себе… – пробормотал Вальдемар. – Ты слышишь пение птиц? – спросил он Сашу.

Тот честно покачал головой:

– Ничего не слышу.

– Странно…

– А должен?

– Думаю, стихи не обязательно понимать дословно. Но хотелось хотя бы приблизительно.

– Давно хотел спросить… – чистильщик замялся. – Если, конечно, будет позволено.

– Спрашивай, чего уж там.

– Эта книга, за которую мы боремся с демонами… Она так важна? Что в ней за сила?

Вайс вздохнул.

– Если бы я знал. Понимаешь, приходится идти на ощупь, как в кромешной темноте. Есть мнение, что в ней заключена магия Слова.

– Магия Слова?

– Ну, ты же тоже поэт, Саша. Причём хороший. Должен догадываться, что слово меняет мир. Как ты думаешь, почему наша одежда неотличима от одежды аборигенов?

– Но я ничего не говорил. Да и вы…

– Слово не всегда должно звучать. Мы с профессором Исаевым мысленно такие штуки проделывали! Ни одной стихии это не под силу!

– А книга?

– У меня нет полной уверенности, но мне кажется, что это квинтэссенция магии Слова. Иначе зачем бы адепты Гагтунгра за ней охотились? Не самые слабые демоны задействованы. И две очень сильные волшебницы – Аделина и Корделия. Я пока не разобрался – служат они провиденциальным силам или демоническим. Но на всякий случай опасаюсь обоих. Как появилась эта книга, я не знаю. Знаю только, что она сама нашла нас. Знаю автора.

– И кто он?

– Ты очень удивишься, но это Ансельм де Турье, который с минуты на минуту должен появиться здесь в качестве секунданта.

– Ничего себе… – Саша присел на корточки. – Так бывает?

Вайс затянулся. Выдохнул табачный дым.

– Я почти уверен, это тоже влияние книги. Каким-то образом из сущей ерунды – бумаги, фанеры, кожи и типографской краски – удалось создать мощный артефакт? Настолько мощный, что он преломляет судьбы, сводит разные слои брамфатуры, а после разводит их. Узнать бы ещё, с какой целью охотятся за ней Аделина с Корделией?

– Вторая такая же красавица?

– Да, – кивнул маг. – Они стоят друг друга. Пожалуй, было бы у меня яблоко, то я не хотел бы участи Париса.

– Яблок у нас сколько угодно.

– Только выбора нет. Вместо выбора у нас судьба, предначертанная книгой Ансельма де Турье.

– Нет, – покачал головой Саша. – Выбор есть всегда.

– Даже у расстрельного рва?

– Даже на виселице. Я верю, что, когда придёт пора, вы, Вальдемар Карлович, сделаете правильный выбор.

– Почему ты так уверен? Я не очень молод, не очень удачлив… В жизни я достаточно часто ошибался, а потом исправлял ошибки ценой немалых усилий. И сейчас я боюсь ошибиться фатально. Вдруг, я не прав и не прав Исаев? Может, нет никакой магии Слова? Мы гонимся за пустышкой, иллюзией, которую нам подбросили магички Аделина с Корделией? Мы думаем, что книга что-то способна исправить… например, остановить нашу войну. Затушить поднявшее голову Зло, как ведро ледяной воды, выплеснутое на тлеющие угли. Переломить ход событий, закончить специальную военную операцию не в Киеве или Львове, а где-нибудь в Эдинбурге или Дублине, – маг усмехнулся. – То-то Эддард будет рад щёлкнуть по носу братьям-друидам… Кажется к нам идут?

– Да. Я тоже слышал, – кивнул Хельсинг. – Успели до темноты. Это хорошо.

В подтверждение догадки хрустнула доска под чьей-то ногой. Раздвигая яблоневые побеги, превратившиеся почти в подлесок, появился Квентин де Грие. Следом за ним шагал ещё один человек, одетый так же, как и все – дерюга, кожа, грубый мех. Только не шее его, притягивая взгляды, был повязан алый шарф. Вне всяких сомнений, Ансельм де Турье – автор венка сонетов. Кого-то он неуловимо напоминал Вайсу. Как будто видение из прошлого, человек, которого он знал в молодости, но успел основательно позабыть его внешность. Вальдемар сунул книгу под полу плаща. Ещё не пришло время её показать.

– Я вижу, вы уже здесь, – сквозь зубы произнёс Квентин.

– Вы сомневались? – глянул на него поверх стёкол Вайс.

Поэт смутился.

– Нет, но…

Он тоже кого-то напоминал Вальдемару, и не столько внешностью, хотя внешностью тоже, но больше порывистостью, вспыльчивостью, стремлением хвататься за оружие при каждом случае, который слегка намекает на оскорбление. Он и сам был таким же тридцать-сорок лет тому назад. За что и получил немало синяков и шишек. По большей части в фигуральном смысле, поскольку эпоха заката развитого социализма не располагала к дуэлям, но к жалобам в вышестоящие инстанции, вызовам на ковёр к начальству, «пропесочиваниями» на бюро райкома комсомола… На смену «застою» и «перестройке» пришли кошмарные 90-е, но они, кроме ужаса и безнадёги, принесли одну маленькую положительную привычку – семь раз подумать, прежде чем сказать. Иначе, ляпнув что-то сгоряча, можно было остаться без языка… и это в лучшем случае. В худшем – без головы. Сейчас, если задуматься, на Вайса с вызовом смотрел он сам, только двадцатипятилетний, не привыкший ещё к осторожности, не получивший ещё жизненный опыт и мудрость, пришедшие через зуботычины и пинки.

Маг-хранитель приподнял шляпу.

– На самом деле, я восхищён вашим мастерством стихосложения, господин де Грие. Понимаю, что по своей воле вы никогда в жизни не взялись бы за поэму, которая описывает технологические процессы возгонки и дистилляции для получения крепких спиртных напитков. Так же, как и господин де Турье не взялся бы за свою часть работы… Что там вас обязали создать? Балладу об удочках?

– О донках… – Ансельм передёрнулся от нескрываемого отвращения. – И это ещё не всё… На моём счету канцона о выпечке каравая и венок сонетов о починке обуви.

Саша прыснул от смеха, но взял себя в руки и вернул непроницаемое выражение лица.

– Я понимаю, что, оказавшись в этом странном мире, вы решили выжить любой ценой и боролись за выживание. Так что хочу принести вам извинения, господин де Грие. Мой пассаж о рифмах был продиктован исключительно желанием вытащить вас подальше от этих безумцев, нашедших себе врага в виде книг, хотя должны были искать прежде всего в своих глупых и малообразованных головах. Повторюсь, если бы я просто подошёл и предложил бы вам побеседовать в уединённом месте, вы бы, скорее всего, не согласились бы. Ещё раз приношу вам свои извинения. Ваши стихи прекрасны. Я уверен, что вы много писали на темы, которые волнуют вас лично, а не Якоба и его односельчан.

По лицу Квентина ясно читалось – он растерялся. Молодой человек ожидал чего угодно, но только не извинений, перемежаемых хвалой в адрес его поэтического дара. Ансельм выглядел спокойнее и даже позволил себе улыбнуться в ответ на проникновенную речь мага-хранителя. За его плечом Вайс заметил зачехлённую лютню и сразу понял, кого ему напоминает де Турье. Совсем недавно так же, слегка рассеянно улыбаясь и поглядывая поверх голов в никуда, стоял Святослав Исаев, когда их группа готовилась к штурму дома Носика. Возможно, тогда у него в голове зарождалась идея нового стихотворения, которое через некоторое время станет очередной песней. Скинь профессору тридцать лет из прожитых годов и увидишь Ансельма де Турье. Только волосы у него гуще и длиннее, а талия тоньше, и не болят колени.

– Я принимаю ваши извинения, господин Вайс, – сказал Квентин, – ваши доводы меня убедили. Но зачем вы хотели увидеть нас вдали от посторонних глаз?

– Вы удивитесь. Сильно удивитесь, – ответил Вальдемар, выбивая трубку о каблук. – Должен вам кое-что показать… – Он театральным движением (всё-таки не удержался) извлёк из-под полы книгу в кожаном переплёте, которую всё это время придерживал локтем. – Узнаёте?

Любо-дорого было посмотреть на открытые рты и выпученные глаза поэтов.

– Откуда? – с трудом выговорил Ансельм.

– Нашли в пещере, – не стал лукавить Вальдемар.

– Со сталактитами? – спросил Квентин.

– Со сталактитами. И со сталагмитами. Она лежала на…

– На кубе из чёрного камня?

– Да. У нас его называют лабрадоритом.

– И больше ничего не было?

– Был мелкий демон. Инкуб. Мы его благополучно изничтожили.

– Не могу поверить своим глазам… – покачал головой Ансельм.

– Значит, вы там её оставили? – прищурился Вайс.

– Да, – кивнул Квентин. – Когда Аделина сцепилась с демоном. Огромный такой, с ослиной головой…

– Адрамалех. Это один из демонов-князей в свите Гагтунгра, – задумчиво прокомментировал Вальдемар и вдруг встрепенулся. – Аделина, говорите?

– Волшебница, – подтвердил Квентин.

– Удивительная красавица, – добавил Ансельм. – А вы тоже с ней знакомы?

– Весьма мимолётно. За нами присматривает другая магичка. Не менее красивая и не менее сильная. Корделия.

– Не слышали о такой, – покачал головой Квентин.

– До недавнего времени и мы о ней не слышали. Почему-то этим двум красавицам очень нужна ваша книга, господин Ансельм. Кстати, как возник замысел её создания?

– Это не у меня, это у Аделины возник замысел. Слыхали ли вы о магии Слова?

– Ещё бы не слыхать! Слыхал, конечно!

– Она существует в вашем мире?

– Увы… – настал черёд Вайса качать головой. – Даже если она и существует, то позабыта-позаброшена людьми. Люди перестали уважительно относиться к Слову.

– В нашем мире всё точно так же, – согласился Ансельм. – Пропало уважение. Слово превратилось в разменную монету, а должно быть великой ценностью. Но Аделина утверждала, что настоящая поэзия, вобравшая в себя красоту слова и его истинную ценность, способна возродить магию Слова. По её просьбе я сочинил венок сонетов.

Вайс, сдвинув пенсне, потёр переносицу.

– Что ж… Насколько я могу понять, вам удалось создать артефакт, вобравший в себя магию Слова. Вот как он работает, я понять не могу.

– А вы читали сонеты? До конца?

– До конца я не могу прочитать. Книга открывает мне тексты по частям. Когда ей захочется.

– Как?

– Ну, это вам лучше знать, господин де Турье. Вы же автор!

– Но я – не волшебник. Я не вкладывал никакой магии…

– Позвольте не согласиться. Вы – волшебник. Вы – маг Слова. Уж если ваши сонеты, оказавшись в совершенно ином слое брамфатуры, предсказывают и подсказывают… Уверен, магия Слова – ваша стихия. Вот знаете ли вы, что наша встреча в заброшенном саду не так давно была мне предсказана.

– Но я не писал ничего о саде! Я до сих пор помню все свои сонеты наизусть!

– Значит, магия трансформировала, видоизменила ваши слова. Может, в этом и заключается разгадка тайны нашего артефакта?

– А какой смысл в этой тайне?

– Не знаю, – Вальдемар пожал плечами. – А давайте снова заглянем в книгу. Вдруг, она что-то подскажет?

Он открыл книгу сразу на той странице, которая была им нужна и прочёл, уже не удивляясь ничему:

– И что это значит? – спросил Квентин.

– Всё прекратится, превратившись в слово, – повторил маг-хранитель. – Я думаю…

– Вальдемар Карлович, – подал голос Саша. – У нас гости.

– Кто? – вскинулся Вайс, захлопывая книгу и убирая её за брючный ремень.

– Люди. Думаю, местные жители.

– Сколько их?

– Десятка два.

– Далеко?

– Шагов за двести, но, может, и ближе.

– Не нравится мне это… – покачал головой Вайс.

– Идут скрытно, – добавил Саша. – Точнее, думают, что скрытно. Топают, как стадо носорогов.

– Думаю, нас идут бить, – вздохнул Вайс. – Возможно, даже убивать.

Реакция поэтов слегка его позабавила. Квентин, не раздумывая, обнажил рапиру, в то время как Ансельм попытался надёжнее разместить лютню за спиной.

Вальдемар улыбнулся, на мгновение зажмурился, готовясь к бою. Почувствовал, тяжесть кирасы на плечах, шляпа немедленно превратилась в лёгкий шлем-шишак, защитные пластины которого холодили щёки. Трость стала тяжёлой шпагой, пригодной как для колющих, так и для рубящих ударов.

– А сколько у нас шпаг? – воскликнул он, открывая глаза.

– Четыре! – весело ответил Саша, привыкший к шуточкам старшего товарища.

Поэты удивлённо пялились друг на друга, разглядывая наряды, больше всего напоминавшие облачение ландскнехтов.

Даже Хельсинг изменился, хотя и незначительно – револьверы никуда не делись, но безрукавка покрылась хаотично нашитыми бляхами, каждая размером с половину ладони.

– Это что? – спросил Квентин.

– Это магия Слова в действии, – ответил маг.

– Они уже близко, – напомнил Саша.

– Сюрприз! – коротко бросил Вальдемар, подвешивая на яблоню сразу полдюжины «светлячков» – сумерки уже сменились ночной темнотой.

Окружившие их люди от неожиданности замерли.

Саша оказался прав – не меньше двух десятков. Все вооружены. Дротики, ножи, тесаки, рогатины. Зажмурившийся Якоб сжимал в руках тяжёлую дубину, которая раньше висела на стене за барной стойкой.

– Бегите, несчастные! – Вальдемар очертил шпагою круг над головой. – Санта Яго Компостелло!

– Честь и слава дону Педро! – подхватил Саша, выхватывая револьверы. – Честь и слава Льву Кастильи!

Несколько человек из задних рядов попятились, один даже бросил рогатину, но на большую часть аборигенов воинственные выкрики не произвели особого впечатления.

Якоб с каменным лицом занёс над головой дубину.

И ни один из них не проронил ни звука. Словно воды в рот набрали.

Вайс попытался бегло просканировать ауры окруживших их людей, рассчитывая уловить хоть какие-то эмоции… И не смог. Аур просто не было.

Ох, как подозрительно…

Пока не началась атака, Вальдемар быстро прочитал по памяти, снова прибегая к магии Слова:

Облики вооружённых людей задрожали, замерцали, поплыли, словно воск, тающий в пламени камина. Проявились, как на давно забытой фотобумаге, покрытые короткой бурой шерстью тела. Длинные руки, кривые ноги. Морды, похожие на медвежьи и обезьяньи одновременно, только в приоткрытых ртах белели мелкие острые зубы, как у ящеров.

Каррохи! Давненько не встречались. Обитатели шрастров, овеществлённое воплощение агги[52]. Они служили игвам, служили низшим демонам, обладающим зачатками разума, служили высшим демонам – князьям Тьмы. Не обладая душой, они получили в виде компенсации отменную живучесть. Выполняли мелкие поручения, не требующие смекалки и логики. Поймать кого-то, убить кого-то, вывести из строя что-либо. Часто каррохи при этом погибали, но их хозяев потери рабов волновали мало. Агги много – вылупятся ещё. Вальдемар их не слишком боялся, но сейчас он почти лишился магии. И, если следовать логическим умозаключениям, вряд ли кто-то из высших демонов послал бы каррохов, рассчитывая его убить или взять в плен. А вот задержать до прихода основных сил – запросто. А когда в дело включатся Аббадон или Саргатанас рассуждать будет поздно.

– Прорываемся к реке, – коротко бросил Вайс. – Все объяснения потом. Саша, прикрываешь Ансельма. Квентин, вы готовы?

– Готов! – отвечал де Грие, взмахнув рапирой.

– Река в какой стороне?

– Там!

– Тогда бегом!

Они кинулись на врагов, которые, будучи охотниками по сути, не ожидали такого поведения жертвы.

Шпага Вальдемара и рапира Квнетина в считанные мгновение проделали брешь в кольце каррохов. Этих тварей не так легко убить, но с отрубленными руками, а тем более головами, они перестают быть опасными.

Дважды громыхнули револьверы Хельсинга. Череп Якоба – или того, кто Якобом притворялся – разлетелся кровавыми ошмётками, но тело продолжало двигаться, шаря в воздухе когтистыми руками-лапами.

Ансельм бежал вместе со всеми, размахивая рапирой и придерживая левой рукой лютню. Один из каррохов попытался дотянуться до музыканта, но Саша прострелил ему локтевой сустав.

Им удалось вырваться из окружения, теперь маленький отряд бежал по задворкам домов, через заброшенные сады к реке. Туда, куда указал Квентин. Ветки хлестали по лицу. Вайс порадовался, что магия Слова заменила ему шляпу на шишак. Шлем надёжно защищал голову, а стрелка-переносье – глаза.

Каррохи не отставали. Они двигались быстрее людей, обладая звериной силой и выносливостью. Саша берёг патроны, стреляя только наверняка. Вальдемару и Квентину то и дело приходилось отмахиваться сталью. На бегу трудно нанести точный удар, поэтому ряды преследователей не редели.

И вдруг земля ушла из-под ног мага-хранителя.

К счастью, он упал на кучу мусора и рыхлой земли и съехал по ней, как в детстве со снеговой горки. Рядом витиевато выругался де Грие. Сверкнула вспышка, звук выстрела ударил по ушам.

Леденящий холод, пробирающий до костей, охватил людей.