Город-призрак

Вальдемар грустно смотрел на убитого им шреколака. Как обычно, после смерти тело быстро трансформировалось в исходное состояние. Прошло не более половины минуты, и в подземелье лежал уже не зеленокожий монстр с мускулами, достойными зависти любого бодибилдера, а пожилой худощавый мужчина с седыми висками и коротко подстриженными усиками. Он точно его где-то видел. Возможно, читающим стихи в день рождения Пушкина на бульваре Пушкина у памятника Пушкину – такие мероприятия частенько проводились библиотеками и другими культурно-досуговыми учреждениями Донецка. Даже стихи помнил – что-то весьма посредственное, с множеством нарушений ритма и размера, с чудовищным анжамбеманом[49], искажающем смысл поэтической фразы. А вот имя и фамилию не помнил. Какая-то распространённая, малороссийская… Или нет? Впрочем, не важно. Человека уже не вернуть.

В который раз Вальдемар дивился изощрённости и гнусности демонических сил. Вызывать вражду среди людей и понуждать их убивать друг друга – что может быть хуже? Демоны всякий раз прибегали к одному и тому же проверенному тысячелетиями способу. Прельщали слабых духом и натравливали их на тех, кто сумел устоять. Тогда невольно, защищаясь, те, кто не поддались на демонское искушение, убивали своих же собратьев. Ярчайший пример тому вооружённый конфликт в Донбассе. Купившиеся на розовую мечту о процветании западного общества начали убивать тех, кто не поддался искушению. И что в итоге? Восемь лет на русских землях славяне убивают славян. Только те, кто идёт в бой под жёлто-синим знаменем, украшают себя знаками, противными истинно русскому духу. Не секрет, что на теле пленных боевиков из «Азова»[50] находили татуировки с изображением Бафомета – одного из самых коварных демонов, ближнего слуги Гагтунгра в ипостаси великого осуществителя демонического плана Урпарпа. А противостоят им защитники Святой Руси, которой чуждо любое насилие, за исключением того, что вызвано стремлением защититься…

– Вальдемар Карлович, – подал голос Саша. – Мы возвращаемся?

Маг встрепенулся, сбрасывая тяжёлые мысли.

– Надо бы…

Он открыл книгу, пролистал, отыскивая сонеты, которые не читал раньше. Покачал головой.

– Всё так плохо? – спросил охотник на чудовищ.

– А у нас бывает, чтобы всё хорошо? Жаль, что я раньше этого не прочитал: «Наступает вечер – стемнеет скоро, демоны проснутся: предательство, неверие, распутство…» – Процитировал Вальдемар. – Был бы готов к сегодняшнему приключению.

Он бережно засунул книгу за брючный ремень сзади.

– А знаете, почему он тут ждал нас? – Саша преступил смердящую лужу, в которую превратился избыток плоти шреколака, и, задрав голову, осматривал потолок тоннеля. – Это не тупик. Просто он не смог пролезть.

Вайс тоже перепрыгнул через липкую жижу.

Вверх шёл узкий лаз. Круглый, с гладкими стенками, будто прожжённый в камне. Человек среднего телосложения легко мог в него протиснуться и подниматься, упираясь спиной и ногами. А вот отягощённый могучими мышцами оборотень – нет.

– Я за то, чтобы подняться, – с юношеским задором воскликнул Саша. Потом добавил: – Но последнее слово всё равно за вами, Вальдемар Карлович.

Вайс снял шляпу, почесал затылок.

– Я не договорил о своей гипотезе, помнишь?

– Конечно, помню!

– Так вот, она заключается в том, что слои брамфатуры не сферические.

– А какие?

– Это эллипсоиды. Я исходил из того, что наш земной шар, хоть и называется шаром, но не является таковым. Он геоид – частный случай эллипсоида. Так вот эллипсоиды эти самые, вращаясь и проворачиваясь внутри друг друга, будут обязательно соприкасаться, тогда как концентрично расположенные сферы касаться друг друга не могут. Именно поэтому я считаю свою гипотезу более убедительной, чем та, что существовала раньше.

– Убедительно… – Саша вложил меч в ножны и стоял, опираясь плечом о стену. – А что из этого следует?

– Из этого следует, что точки соприкосновения между слоями брамфатуры находятся в постоянном движении из-за того, что эллипсоиды вращаются. Там, где была точка перехода полчаса назад, уже может её не быть. Возвращаться не имеет смысла. По крайней мере, я не вижу в этом смысла. И лишь одна мысль не даёт мне покоя…

– Куда мы попадём?

– Нет. Как мы туда попадём? Я уже далеко не юноша. Карабкаться по дудке…

– По дудке?

– Так в годы моей молодости называли круглые в сечении шурфы. Но… – Вайс ещё раз заглянул в каменную трубу. – Остаётся надежда, что ползти не очень долго. Вижу звёздное небо, и не очень далеко.

– Если небо звёздное, уже хорошо. Не в Друккарге окажемся, – глубокомысленно заметил Саша. – Я вас подсажу, – он сложил ладони, предлагая Вальдемару Карловичу упереться подошвой.

Как ни удивительно, двигаться вверх оказалось проще, чем можно было бы предположить на первый взгляд. Стены были достаточно шершавы, чтобы надёжно упираться без риска сползти на голову Саше, который сопел внизу. Оставалось загадкой, как он умудрился запрыгнуть в дыру, начинавшуюся выше человеческого роста, но Вайс списывал это на неустанные тренировки охотника на нечисть, помноженные на юношеский задор.

Несколько раз они отдыхали. Всё-таки высота, на которую пришлось подниматься, превосходила девятиэтажный дом. Это на глазок. Измерить точно не представлялось возможным. Да и какой в этом смысл?

Вот и выход. Кругом битый камень, покорёженные конструкции из арматуры и металлопрофиля. Как будто тут прошёл серьёзный артобстрел или даже бомбёжка. Вайс поёжился. Вот не хотелось бы угодить в постапокалиптический мир. Особенно после ядерной войны. Магия магией, а радиация не щадит никого. Счётчика Гейгера под рукой не случилось, как назло. Вот был бы с ним в походе Жорж Водопольев, у него наверняка нашлось бы что-то похожее. Вальдемар заглянул в дыру:

– Ты как там?

– Я уже близко, – пыхтя, отвечал Саша. – Меч мешает…

Через несколько секунд появилась его коротко остриженная голова, потом плечи, а там уже и весь он выбрался наружу.

– Роды прошли успешно, – подытожил Вайс. – Только младенец что-то крупноват.

– Где мы? – лёжа на спине, огляделся Саша. – В Мариуполе, что ли?

– Были бы в Мариуполе, слышали бы артиллерию, – ответил маг-хранитель. – Мне кажется, мы попали в какой-то другой мир.

– Ну, бетон тут почти как у нас, – Саша покрутил в пальцах обломок панельной стены. – Да и арматура такая же.

– В брамфатуре много слоёв. Некоторые похожи на наш. Некоторые отличаются кардинально – вплоть до существующих драконов, василисков и прочих сказочных чудовищ. Впрочем… – нехотя добавил Вайс. – Есть ещё одно объяснение, но мне оно очень не нравится.

– Я, кажется, догадываюсь, – Саша резко сел, проверил наличие пистолетов – на месте. Один в поясной кобуре, второй – в набедренной. – Временная петля?

Вальдемар только кивнул.

– То есть, это нас так раскатали? – не унимался Хельсинг. – Мрачноватое будущее.

– Не хочу в это верить. Да и вероятность очень мала. Временные петли обычно захватывают прошлое. То, что уже произошло. Но с учётом множественности вселенных, мы можем видеть один из вариантов развития будущего.

– Множественность вселенных?

– Да. Это смелая гипотеза нашего полковника Тополина. Он высказал предположение, что у каждого слоя брамфатуры есть множество «зеркал», но в каждом из них исторический процесс может развиваться по-разному. Например, где-то СССР не развалился на отдельные республики, а напротив, усилился странами соцлагеря – Болгарией, Венгрией, Польшей… И теперь доминирует в мире, а США – отсталая и депрессивная страна с огромным внутренним и внешним долгом.

– Хороший пример.

– Мне тоже нравится. Не отказался бы жить в этой вселенной. Но могут быть примеры и похуже. Например, немцы в 1943 дошли до Урала, да так и остановились навсегда. Или Карибский кризис закончился обменом ядерными ударами. Или СССР распался не на пятнадцать республик, а на сто пятнадцать, и России, как государства не существует.

– Мрачновато как-то… – поёжился Саша. – Давайте, Вальдемар Карлович, хорошие примеры. Из чего-нибудь близкого. например, к концу марта 2022 года российская армия полностью освободила Украину от националистов.

– Ну, да… – усмехнулся Вайс. – Мэр Киева, пан Кличко, вынес ключи от города на бархатной подушечке.

– Зеленский бежал в Германию, переодевшись в женское платье.

– Это уже было.

– Повторение – мать учения.

– Это всё замечательно. Сам люблю фантазировать. Но наши шуточки не дают ответ на простые вопросы – почему мы оказались в развалинах, где эти развалины, кто здесь обитает и насколько местные жители опасны для пришельцев.

– Я бы даже сказал – для попаданцев.

– Попаданец – слово ругательное, прошу его ко мне не применять. Мы не узнаем ответов, если будем сидеть и беседовать. Кроме того… скоро нам захочется есть и пить. Особенно тебе.

– Почему мне особенно?

– Потому что ты – молодой растущий организм, – тоном, не терпящим возражений, произнёс Вайс. – Я – практически старик, и все физиологические процессы в моём теле протекают гораздо медленнее. Сейчас я раскину сторожевую сеть, пощупаем – нет ли кого поблизости?

Он закрыл глаза, сосредоточился…

– Однако…

– Что такое? – встрепенулся Саша.

– Я почти не могу пользоваться магией. Она есть. Я её чувствую. Но она растворена в этих остовах зданий, – Вальдемар покрутил головой. – В остатках механизмов… Я их чувствую. В самой земле весь аллювий пропитан Силой, но мне она не даётся. Нет, какую-то мелочь я могу сотворить. Раскурить трубку огоньком из пальца или сделать ещё один светлячок. Но о файерболлах или молниях придётся на время забыть.

– Ничего! – махнул рукой охотник на нечисть. – При мне меч и два ПМ. Справимся, по любому, с кем угодно.

– Если этот «кто-то» будет не в бронеавтомобиле, – Вайс похлопал себя по карману. Вообще-то мой браунинг тоже при мне. Да и в трости два фута отличной стали – лучше толедской. Так что пойдём, но очень осторожно.

Они выбрались из развалин.

Саша держал ладонь на расстёгнутой кобуре.

Вальдемар внимательно смотрел под ноги. Если в этом слое прокатилась война, то нарваться на мину, растяжку или неразорвавшийся снаряд проще простого.

Оказавшись посреди широкого проспекта, они остановились и огляделись. Вайс облегчённо вздохнул. Нет, не война. Скорее всего, здесь произошёл какой-то природный катаклизм. Иначе как объяснить отсутствие воронок и следов прямых попаданий в дома? Уж их Вальдемар за восемь лет научился опознавать безошибочно. Но длинные извилистые трещины, то и дело пересекавшие асфальтовое полотно, никакими обстрелами не объяснялись. И дома рушились, словно карточные домики – складывались внутрь, а вовсе не разлетались, как при попадании авиационной бомбы.

– Землетрясение, – высказал предположение Саша, рассуждавший так же.

– Очень похоже, – согласился Вайс. – Значит, мы находимся в зоне сейсмической активности. Или…

– Есть варианты?

– Есть. Предположим… Чисто теоретически, конечно. Предположим, что здесь произошла техногенная катастрофа. Ну, вот у нас в Донецке могло быть так же, если бы одним махом просели все горные выработки. Тогда эффект был бы, как при землетрясении.

– А это реально? Нам рассказывали в 2014-м, что при обстрелах могут обрушиваться своды выработок в шахтах, но это так фантастично звучало…

– Разгоняли панику, – махнул рукой Вайс. – Обстрел поверхности такого сотрясения породного массива не вызовет. Это я тебе, как горный штейгер заявляю. Вот если рванут под землёй небольшой ядерный заряд… – он остановился, постучал тростью о край очередной трещины, уходящей в недра. – Жаль, что у нас нет счётчика Гейгера. Как-то нет желания поймать лучевую болезнь.

– А у нас есть выбор?

– Выбор есть всегда. Можем вернуться и спуститься под землю. Но! Посмотри туда. – Вайс указал тростью на проржавевшую «девятку», больше похожую на груду металлолома, чем на автомобиль. Через крышу машины, которая в давнем прошлом была густо-вишнёвого цвета, проросло деревце. Серебристый тополёк метров пять высотой. – Как ты думаешь, сколько лет надо дереву, чтобы достичь такой высоты?

– Лет за десять?

– Немного меньше. Пять-шесть. Тополь растёт быстро, но не как бамбук. Днище должно было проржаветь, чтобы росток его пробил. И мы не можем сказать, когда семечко занесло под «девятку». Но я хочу сказать, что катастрофа произошла не вчера.

– Слава Жругру.

– Даже если имел место ядерный взрыв, большинство радионуклеидов уже прошли полураспад. Опасность могут представлять только цезий-137 и стронций-90. Они разлагаются лет за тридцать плюс-минус пара лет. Так что эти элементы или уже перестали излучать, или вот-вот перестанут. Пойдём искать аборигенов?

– Пойдёмте, – кивнул Саша. – Только я не представляю, где они могут быть.

– Ты мало читал книг о постапокалиптических мирах, мой друг, – снисходительно улыбнулся Вальдемар. – Что здесь главное для выживания? Без чего человек на может обойтись?

– Без еды.

– А ещё?

– Без воды!

– Правильно! – Вайс зашагал по улице, перепрыгивая трещины. – Наши писатели добавляют ещё патроны. Но это притянуто за уши. Да, первое время, патроны будут иметь ценность. Но когда они закончатся, то умение стрелять из лука и орудовать дубиной перевесят. «Калаши» повесят на стены у священного костра племени и будут показывать детям, рассказывая им всяческие небылицы. Зато мастер, способный перековать арматуру в наконечник копья станет самым уважаемым членом общества.

Он шли вдоль рядов полуразрушенных зданий. Когда-то здесь были магазины, судя по зияющим проёмам витрин.

– А что, если людей здесь нет? – снова заговорил Саша. – Умерли все, а кто не умер, ушёл подальше.

– Да как бы не так! – хмыкнул Вайс. – А кто, по-твоему, обнёс все бутики? Монголо-татары вернулись? В магазинах пусто – значит, люди есть. Но, скорее всего, откочевали к ближайшей реке. А сюда ходят… Ну, сейчас уже нет, но раньше ходили – факт! Ходили поживиться. Сталкеры, можно сказать.

– Ёлки-палки! – Саша хлопнул себя по лбу. – Я сейчас на дерево залезу! Какое тут повыше?

Он направился к огромному тополю – метров тридцать, если не больше, от корней до макушки.

– Осторожнее! – крикнул вдогонку Вайс. – Дерево старое, ветки хрупкие.

Парень кивнул, подпрыгнул, хватаясь за нижний сук, проделал эффектную «склёпку» и начал стремительно карабкаться наверх.

Вальдемар покачал головой. Молодость-молодость… С её задором и энергией не замечает препятствий. А вот старости следует подумать кое о чём. Например, о том, что местные обитатели могут быть совсем даже не мирными. А в условиях недостатка белковой пищи даже людоедами. Вайс не слишком боялся рукопашной. Сил поставить щит, чтобы отвести стрелы, тоже хватит, хотя магия даётся тяжело. В мастерстве работы с клинком своего спутника, он тоже был уверен. Но начинать знакомство с бойни?

Надо стать похожими на здешних жителей, придумать какую-то легенду. Очень тяжело без знания мира. Но придётся постараться. Как они могут выглядеть? Что-то из «Безумного Макса»? Или «Водный мир»? «Книга Илая»? «Сквозь снег»? Может, книга что-то подскажет?

Вытащив книгу Ансельма де Турье, Вальдемар присел под тополь и бережно раскрыл её. Чудо! Стал понятен десятый сонет.

– Стучат солдаты… – пробормотал Вальдемар Карлович, – крест сооружая… Откуда он может знать нашу евангельскую историю? Или это просто трансформированная магическим путём метафора о предначертании? Что же нам предначертано здесь? Роль великомученика меня совсем не устраивает. Принять смерть за грехи обитателей постапокалипсического слоя брамфатуры? Ну, уж нет! Существуют более рациональные способы, чтобы изменить мир к лучшему. А это кладбище брошенных машин исправить можно лишь усердным трудом на протяжении существования нескольких поколений.

Негромкий рык заставил мага поднять голову.

Из развалин напротив появился крупный зверь. Странный… Да чего там вилять, как маркитантская лодка, страшный! Больше всего похожий на крысу, если бы крысы вырастали размером с осла. Жёсткая щетинистая шерсть торчала пучками, длинный голый хвост, умилительно розовый, хлестал по бокам. На лапах чёрные тупые когти. Невтяжные, предназначенные для рытья, а не для нападения. Ну, и на том спасибо провидению. А вот за морду, и в особенности за пасть, благодарить никого не хотелось. Жёлтые кривые клыки, как у кабана, выглядывали из-под нижней губы.

– Только свинокрысов мне не хватало! – Вайс в одно мгновение оказался на ногах. Трость перед собой в защитной стойке. – Своих из-за Днепра девать некуда…

Зверюга зарычала и шагнула вперёд. Судя по всему, ей не терпелось отведать человечины. Да не простой, а пропитанной магией, будто изысканной приправой.

– А ну, пошёл прочь! – рявкнул Вайс, замахиваясь тростью.

Магии он почти не чувствовал, но оружие своё упрочнил до предела возможности. Если тварь сунется, мало ей не покажется.

Свинокрыс фыркнул. Пару раз шаркнул задней лапой по асфальтовой крошке. Широко открыл пасть.

– Ах, так!

Драки маг-хранитель не боялся никогда. Ему случалось сойтись врукопашную и с каррохами, и с демонами, и с вампирами, в конце концов. Но даже эти крайне опасные создания уступали его ярости и напору, помноженному на скорость и мастерство фехтовальщика.

Скользящий шаг. Трость ударила свинокрыса по зубам.

Зверь отпрянул, не ожидая такого поведения от добычи.

Ещё удар!

Один из клыков с хрустом сломался

Вайс нацелился выбить чудовищу глаз, но тут свинокрыс поднялся на задние лапы.

– Не притворяйся медведем! – выдохнул маг, коротким тычком ударяя зверя под грудину.

– Пригнись! – раздался позади сашин голос.

Не раздумывая, Вайс опустился на одно колено.

Два выстрела слились в один. Обе пули нашли цель. Маленькие глаза свинокрыса лопнули, на бурую шерсть хлынула кровь. Несколько мгновений зверь постоял, шатаясь, как пьяный, а потом рухнул ничком. Вайс едва успел посторониться.

– Какая крупная дрянь… – проговорил Саша, не спеша прятать пистолеты. – Интересно, много тут таких?

– Таких не знаю, – ответил Вальдемар. – А вот двуногих сейчас будет достаточно много.

Всё-таки его сторожевая сеть, пусть и очень слабая от недостатка магической энергии, подала сигнал. Приближались люди. Не меньше десятка. Вайс, насколько смог, оглядел себя. Магия Слова, как и объяснял Исаев, работала. Чёрное пальто мага-хранителя превратилось в потёртый кожаный плащ – кое-где с заплатами. Шляпа борсалино стала видавшим виды кожаным стетсоном, широкие брюки цвета хаки заправлены в ботинки с высокими берцами и окованными носками. Он ощупал очки – теперь это было пенсне с одним треснувшим стеклом. Лучшего не стоит ожидать… Маскарад высшего уровня. Подсознание сработало прекрасно.

А как же Саша?

Охотник на нечисть выглядел тоже довольно канонично для постапокалиптического мира. Кожаные штаны и рубаха. Затёртые до невозможности, кое-где покрытые бурыми пятнами, подозрительно напоминавшими кровь. Безрукавка мехом наружу из шкуры неизвестного зверя. Возможно, медведя, в может зубра. На ногах тоже высокие ботинки со шнуровкой. Голова повязана платком когда-то зелёным, но очень сильно выгоревшим платком. Ремень шириной сантиметров двадцать и весь усеян стальными заклёпками. Пистолеты Макарова в руках Саши превратились в мощные револьверы «Смит-энд-Вессон» 44-го калибра. За правым плечом виднелась рукоять меча с вычурной крестовиной и противовесом в виде раздвоенного копыта.

– Держи себя в руках, – приказал Вальдемар. – Первыми агрессию не проявляем, но и убить нас не позволяем. Нужно вписаться в этот мир, а не прослыть кровожадными чудовищами.

От деревьев на противоположной стороне улицы отделились фигуры нескольких человек. Одежда простая и удобная. Никакой карикатурности, столь любимой создателями боевиков и комиксов. Рубахи и штаны, скроенные из грубой ткани, похожей на обивочную. Кожаные жилеты. Голенища сапог обшиты мехом. В руках рогатины. На поясе каждого нож в чехле, размером от абордажного тесака до легендарной финки НКВД.

Шагавший впереди был широкоплеч, бородат и нечёсан.

Вайс приготовился встретить его словами: «Ненавижу тебя, Фасимба!»

Но предводитель охотников – а кто это мог быть ещё? – почтительно приложил ладонь к сердцу:

– Меня зовут Жиль Тяжёлый Кулак. Отец рассказывал мне о машинках, которые посылают быструю смерть.

Маг удивился, что понимает каждое слово, хотя удивляться ему порядком надоело.

– Меня зовут Вайс, – ответил он. – Вальдемар Вайс. Я – странствующий рудознатец. А это мой друг, – повернулся к Саше. – Хельсинг. Стрелок и наёмник. Повелитель машинок, несущих быструю смерть.

Жиль ещё раз поклонился.

Вайс чувствовал через сторожевую сеть, что за деревьями прячутся другие люди. И, по всей видимости, с луками. Конечно, они держат чужаков на прицеле. Но машинок, дарующих быструю смерть, здесь побаиваются, поэтому ведут диалог.

– Это ваша добыча, – сказал Жиль, указывая на свинокрыса. – Но мы выслеживали его полдня.

И выжидательно замолчал.

«А он выслеживал нас», – подумал Вайс, но вслух сказал:

– Нам не съесть столько мяса. Примите его в дар, но…

– Что? – напрягся абориген.

– Мы хотели бы переночевать с крышей над головой.

– Конечно! – обрадовался Жиль. – Мы проведём вас в Три Тополя…

– Там есть гостиница?

– Гостиница? Что это?

– Дом, где могут переночевать приезжие.

– А! Есть – в баре сдаются комнаты.

– Тогда веди нас, мой друг Тяжёлый Кулак!

Жиль громко свистнул. Из-за деревьев вышли остальные охотники. С луками и дротиками по типу пилумов.

Саша картинно, как заправский ганфайтер, крутанул револьверы и спрятал их в кобуры. Но руки далеко не убирал.

Они пошли на юго-запад, насколько Вальдемар мог судить по заходящему солнцу. Аборигены несли свинокрыса на длинной палке приплясывая и напевая весёлую песню без слов.