От качнувшейся вперёд толпы безумных поэтов повеяло ужасом.
Чтобы не сделать невольный шаг назад, Вайс покрепче упёрся подошвами в паркет и провёл тростью черту перед собой. Взметнулись язычки синего, пока ещё холодного, пламени.
– Что вам угодно, Вальдемар Карлович? – медленно и, как бы, нехотя, произнесла ведьма. – Зачем вы явились?
– Странный вопрос к поэтам, пришедшим на сходку поэтов! – откликнулся маг-хранитель.
– Впервые за восемь лет? Вас не интересовали мои дорогие поэты… – Голенко простёрла руки вперёд и адепты её разом закивали, словно по команде. – Они не интересовали вас восемь, пять лет назад. Они не интересовали вас вообще никогда.
– Но ведь, неправда, Божена Николаевна. Я не раз приходил к вам.
– Да. Приходили ко мне, но только когда нуждались в моей помощи. И вы всегда получали её, не так ли?
– Получал, не стану скрывать. Ваш магический дар оказывался как нельзя более полезен.
– Но вы никогда не приходили к моим поэтам – послушать их стихи, высказать слова глубокой благодарности, поддержать их таланты. Вы даже никогда не предложили моим поэтам публиковаться в ваших альманахах.
– Увы, это было не в моих силах. Финансовое положение Союза писателей оставляет желать лучшего и по сегодняшний день. Но вы же справлялись с публикациями и без меня, не правда ли?
– Справлялись. И дальше будем справляться. Будет нужно, я до президента Российской Федерации дойду.
– Никогда не сомневался в вашей целеустремлённости.
– Так что же вы хотите от нас?
И тут Корделия неожиданно вмешалась, потеснив плечом Вайса.
– Верните вон ту книгу! – указала она пальцем на тумбочку, сиротливо примостившуюся рядом с самым крепким из старших адептов.
– Какую книгу? – округлила глаза ведьма.
– Ту, на которую вы навели заклинание морока, превратив её в орфографический словарь, и думаете, что никто не заметит!
– Да как вы смеете?! – Голенко побагровела. – Обвинять меня?! Девчонка!
Она совершила большую ошибку, сама того не осознавая.
Корделия сложила руки перед грудью. Напряглась.
Волна Силы пошла по конференц-залу, воздух загудел. Вайс почувствовал, как волосы под шляпой встают дыбом. Даже во времена юности, будучи учеником-магом, когда во время «холодной войны» противостояние между Востоком и Западом шло на оккультном уровне, Вальдемар не испытывал ничего подобного. Такое колоссальное количество магической энергии при нём зачёрпывали лишь единожды, когда в битве у Братской школы старый маг Иван Порфирьевич ненадолго остановил время.
Плотный вал Силы пошёл на Божену Голенко и её адептов. Те из них, что сидели на полу, при всём своём благоприобретённом иммунитете не смогли сопротивляться. Просто падали ничком, прикрывая головы руками. Ногами в сторону Корделии. Именно такую позу рекомендуется принимать, оказавшись неподалеку от ядерного взрыва. Но старшие адепты сдаваться просто так не собирались. Женщины одновременно вскинули руки, выставляя заслон, а мужчины сгорбились, трансформируясь на глазах. Их тела взбугрились могучими мускулами, разрывая одежду по швам. Лица уплощались, уши становились маленькими, заострёнными, плотно прижатыми к голове.
Раньше Вальдемар только слышал о подобных способностях. Вернее, читал в конце 80-х отчёты старших товарищей по Совету и не очень верил, поскольку резкое наращивание объёма и массы тела невозможно без дополнительного источника матери. Ибо, как говаривал старина Эпикур, ничего не возникает из несуществующего. А ему вторил великий Михайло Ломоносов: «Все встречающиеся в природе изменения происходят так, что если к чему-либо нечто прибавилось, то это отнимается у чего-то другого». Оба учёных – и эллин, и русский – оказались правы. Рост мышечной массы старших адептов сопровождался стремительным похуданием ближайших безумных поэтов. Их тела усыхали на глазах по мере того, как раздувались руки и ноги у ведущих трансформацию. Преобразование костяка и мускулов на такой скорости должно было сопровождаться дополнительными затратами энергии, часть из которой преобразовывалась тепловую для поддержания неограниченного деления клеток. Чтобы экономно расходовать каждую высвобожденную килокалорию, кожа адептов изнутри покрывалась непроницаемым ороговевшим слоем. Она обеспечивала почти идеальную термоизоляцию, как внутренний слой сумки-холодильника. В результате процесс увеличения массы и силы развивался лавинообразно.
Для себя Вайс назвал трансформирующихся адептов «шреколаками». Уж очень они напоминали незадачливого людоеда Шрека из одноимённого мультфильма.
В то время, как её адепты меняли внешность и явно готовились к бою, Божена Николаевна делал быстрые пассы руками, словно сплетала вокруг себя невидимую сеть. Истинное зрение показало Вальдемару, что вокруг ведьмы возникает плотный защитный кокон. Слишком надёжный для её уровня владения волшебством. Как будто кто-то подпитывает её Силой. Однако Божена Голенко интересовала Корделию в последнюю очередь.
– Ах, вот вы как! – процедила она сквозь зубы, толкая волну магии перед собой. – Получайте!
Женщин-адептов едва не впечатало в стену. Сила, словно буря, рвала и трепала их. Седые волосы разметались, словно ореол, окружающий светило. Через мгновение лопнула, разлезлась в лоскуты и одежда. Проглянули дряблые старческие тела, белёсые, как брюхо дохлой рыбы. Вайс поморщился, но брезгливость слишком быстро сменилась удивлением. Человеческая кожа лопнула и улетела следом за остатками одежды.
У стены стояли два демона.
Точнее, демонессы. Первичные половые признаки, ничем не прикрытые теперь, не давали ни малейшего шанса на ошибку. Выше пояса они не отличались от обычных женщин. Ну, разве что пышными формами без следов вмешательства пластической хирургии. Лица красивые, но злые. Между тёмных губ проглядывали заострённые, как у акул, зубы. Глаза горели алым пламенем. Длинные чёрные ногти загибались, как рыболовные крюки. А вот ниже пояса туловище той, что стояла справа, переходило в пёстрое змеиное – синие, зелёные и бурые пятна соединялись в изощрённый узор. Чешуя сверкала и переливалась в свете факелов. Вторая же от пупка и ниже была огненным вихрем. Нечто подобное Вальдемар предполагал увидеть, если повстречает ифрита.
– Махаллет! Наама! – воскликнула Корделия. – Вы что здесь забыли?
Демонессы не ответили. Одна из них злобно зашипела, а вторая плюнула пламенем.
Сгусток огня устремился к магичке, но мощная струя воды, как из брандспойта, встретила его на полпути, отбросила и затушила.
Вайс оглянулся.
Профессор закинул гитару за спину и бормотал вполголоса:
– И вроде нечего сказать, и дождь стучит невыносимо.
Гитаре нечего играть, измученной табачным дымом,
Но где-то там, в глуши души, среди развалин Карфагена
Строфа забытая дрожит – она безвольна и бесценна:
С его ладней била кристально-чистая вода, тесня обеих демониц.
Магия Корделии, наконец, достигла тумбочки, которая разлетелась даже не в щепки, а в труху, в те самые древесно-стружечные опилки, из которых была сделана много лет назад. Книга, скрывавшаяся в ней, зависла в воздухе. Самый обычный словарь – потрёпанная обложка цвета тёмной бирюзы, желтоватая бумага. Надпись некогда золотистыми, но частично стёртыми, литерами: «Орфографический словарь русского языка». И сложная завитушка под ней. Но недолго она сохраняла этот вид, задрожав и превратившись в знакомую уже книгу Ансельма де Турье в кожаном переплёте.
Вайс кинулся к ней, наступая на спины лежавших ничком поэтов.
– Я не виновата, Вальдемар Карлович! – донёсся до него отчаянный крик Божены Голенко. – Меня подставили!
«Кто бы сомневался?» – подумал маг-хранитель, сосредоточившись на том, чтобы не соскользнуть с очередного адепта поэзии. Трость он использовал, как балансир.
Когда до вожделенной добычи оставалось всего несколько шагов, один из обратившихся в зелёноватого монстра помощников Божены прыгнул, вцепившись в книгу двумя руками. Упал, перекатился, вскочил на ноги и вылетел в дверь в дальней стене, вышибив её плечом.
– Куда?! – возмутился Вайс, направляясь следом. – Psja krew!
Но тут дорогу ему заступили оставшиеся шреколаки.
Силищи им было не занимать. Как и скорости.
Но и разъярённому Вальдемару нашлось что им противопоставить. Трость, усиленная магией Земли и Огня, в его руках становилась страшным оружием. Серия рубящих и колющих ударов заставила оборотней попятиться. Один из них корчился, пытаясь втянуть воздух через сломанную трахею. Второй, лишившись глаз, закрывал плоское лицо огромными ладонями. Оставшиеся на ногах только усилили попытки сграбастать мага или, хотя бы, достать его здоровенными кулаками. Вайсу пришлось потрудиться, уворачиваясь стразу от двоих. Трость оставляла отметины на оливковой коже. Запахло палёной плотью.
«Хоть бы помог кто-нибудь!» – подумал маг, ударяя тростью по локтю правого оборотня.
Хрустнула кость.
Колено!
Шреколак рухнул.
Зато второй умудрился вскользь толкнуть Вайса в плечо. Этого хватило, чтобы человек потерял равновесие, и хотя ему удалось устоять на ногах, но пришлось замереть в низкой стойке, которая в кунг-фу называется «опущенный шаг».
Зелёный урод уже занёс кулак, собираясь вбить Вальдемара в пол, но серебряное лезвие опустилось ему на шею, снося голову, как на рубке лозы. Саша, перепрыгнувший Вайса, развернулся на одной ноге и двумя рубящими ударам крест-накрест располосовал адепта с выбитым коленом.
Маг-хранитель оглянулся.
Демонессы, прижатые к стене Исаевым и Корделией, сдаваться не собирались. Вокруг них клубилась Тьма. Первозданная. Непроглядная, поглощающая всё, что несло хотя бы частицу света, подобно космическим «чёрным дырам». Из неё то и дело появлялись протуберанцы, тянулись, словно ложноножки амёбы, выискивая слабину в атакующих заклинаниях. Пока что профессору удавалось сбивать их струями Воды. Магия Корделии продолжала удерживать Махаллет и Нааму, но прекрасная магичка уже выглядела уставшей.
Шевеля губами и складывая пальцы в непонятные и даже слегка неприличные знаки, Али аль Рашид обстреливал демонесс маленькими подобиями печати Сулеймана ибн Дауда, сделанными из золотистой пыльцы. Шестиконечные звёздочки рвали ложноножки, оставляя глубокие порезы и дыры…
– Догоните его, Вайс! – сдавленно воскликнула Корделия. Видимо, борьба сразу с двумя демонами давалась ей нелегко. – Книга!
Вальдемар кивнул.
– Держись сзади, – бросил он Саше, который за считанные мгновения успел добить раненых адептов. – Пойдём!
За выломанной дверью раньше располагалось какое-то подсобное помещение. Склад ненужной мебели. Вайс понял это сразу, ударившись об острый угол стола.
– Niech mnie djabel porwie! – выругался он, зажигая «светлячок».
Так он и продолжал костерить всех и всё по-польски, пробираясь сквозь завалы поломанных стульев, офисных столов, каких-то странных этажерок, пустых баллонов для куллера, смятых корзин для бумаг и прочего офисного мусора, который только мог накопиться в областном отделении банка. Заленокожий адепт пёр напролом, разбрасывая мебель. Вайсу и Саше приходилось труднее. Не имея такого высокого болевого порога и бронированной кожи, они старались не удариться, не оцарапаться, не подвернуть ногу на каком-нибудь элементе конструкции.
А всего-то и нужно было – подобраться к пролому в гипсокартоне. Как понял Вальдемар, фальшивой стеной был замаскирован потайной ход. Вернее, ход для слуг. Такой ему однажды показывали в старинном московском здании, где сейчас располагался Союз писателей России. Ходы для слуг проделывали параллельно парадным лестницам, чтобы они могли свободно передвигаться, не путаясь под ногами у благородных господ. До сих пор Вальдемар думал, что это штучка для дворянства и московского богатого купечества. Оказывается, в Юзовке следовали столичной моде. Ну, по крайней мере, прадедушка Яши Носика, не уступая москвичам в богатстве, старался не уступать и в привычках.
Винтовая лестница вела вниз. Стены сложены из тёмно-красного кирпича с трудноразличимыми клеймами, что лишний раз подтверждало почтенный возраст прохода. Конечно же, сбежавший с книгой адепт шёл этим путём. Вайс вытянул впереди себя магический щуп, позволявший отслеживать возможные ловушки, включая не только волшебство, но и растяжки. Адепты Божены Голенко, прежде всего, люди, им более свойственно прибегать к человеческим уловкам, нежели к магическим.
Оставался, кстати, открытым вопрос о причастности самой Божены Николаевны к похищению книги. Кричать «Не виноватая я!» можно сколько угодно. Хотя, скорее всего, она говорила правду. Демонам не составляет труда прельщать людей, подверженных той или иной страсти. В особенности легко поддаются честолюбивые и завистливые. Их проще взять на крючок, чем алчных, к примеру, или чревоугодников.
Вся история жизни Вальдемара Карловича и его взаимоотношений с людьми подтверждала этот тезис. Что в эпоху «расцвета застоя», что в период перестройки, вкупе с гласностью и ускорением, что в бандитские 90-е, что в мирные годы двадцать первого века, что в течение восьми тревожных лет независимости Донбасса, его не раз предавали, били в спину, писали доносы в райком партии или ректору ВУЗа, где Вайс работал, объявляли врагом не за деньги или должности, а исключительно за попытки препятствовать чьей-либо неуёмной тяге к возвышению. Много раз Вальдемар давал себе зарок – не замечать прорастающих корон на головах у соратников или просто у коллег, а уж тем более не пытаться сбить их при помощи шанцевого инструмента, но всякий раз срывался, вступал в конфронтацию, иногда скрытую, а когда и весьма явную, с теми, кто излишне зациклен на собственном величии.
Поэты – натуры тонкие, ранимые, но, вместе с тем, подверженные низменным страстям. Большинство поэтов жаждет славы. Причём, желательно, прижизненной. Посмертная слава – штука эфемерная. Ни пощупать её, ни воспользоваться плодами известности и всенародной любви… Вот на эту наживку демоны и могли взять самых ближних адептов Божены Николаевны, не трогая руководительницу литературного клуба-террариума. Что им наобещали, можно только предполагать, но серхспособностями наделили. И теперь вот приходится гоняться по сырым и грязным подземельям за поэтами-трансформерами, будь они неладны.
А лестница уводила всё ниже и ниже. Становилось всё прохладнее. Стены теперь покрывали не только серые космы паутины, но и крупные капли влаги, а также тёмные, липкие на вид потёки. Нога несколько раз оскальзывалась на грязи. Или на дерьме? Хотя, кто здесь мог нагадить? Разве что бегущий впереди похититель книги.
Ещё сотня ступеней и лестница перешла в горизонтальный тоннель.
– Я слышал, при коммунистах под ОГА[47] была секретная ветка метро, – проговорил Саша. – В старый аэропорт.
– Газета «Совершенно секретно» – наше всё! – улыбнулся Вайс.
– Так что? Не было? Я читал, геофизики находили пустоты под Ворошиловским районом.
– Полостей и пустот у нас под любым районом – хоть отбавляй. Не забыл, на каком месте Донецк стоит? Тут сплошные штреки и квершлаги. А с царских времён ещё и шурфы с наклонными стволами.
– Жаль… Красивая легенда, – вздохнул Саша.
– Не расстраивайся. Было. Собственно, и есть, только сейчас сооружение абсолютно бесполезно.
– Почему?
– Это всё 90-е. Во-первых, чёрные диггеры срезали все контактные провода и уволокли в неизвестном направлении трансформаторы…
– Чёрные диггеры?
– Ну, есть нормальные диггеры, которые забираются под землю в поисках новых знаний, исторических фактов или просто щекочут себе нервы, ползая по заброшенным канализационным коллекторам. А есть такие, кто лезет в норы только для того, чтобы поживиться. Им всё равно – медный кабель или сокровища партии. Лишь бы покупатель нашёлся. И эти самые чёрные диггеры поработали так, что восстановить коммуникации не представляется возможным, прости за канцелярит.
– Но значит, метрополитен всё же был?
– Да какой там метрополитен… – махнул рукой Вайс. – Узкоколейка. Шахтный электровоз проедет, несколько вагонеток потянет.
– Хотите сказать, что партноменклатура спасалась бы в вагонетках? В грязи и угольной пыли?
– Вот чудак-человек! Есть вагонетки пассажирские, для рабочих. Никто не мешает в них мягкие сидения сделать. Только ни в какой аэропорт ход не вёл.
– А куда же?
– В один домик на Гладковке[48]. Точнее тебе знать не обязательно. С конца 70-х отделом безопасности Совета магов-хранителей руководил Витольд Сергеевич Белов. Умнейший маг. Был бы он жив, такого безобразия, как сейчас не допустил бы. Так вот он был ещё и майором КГБ. Анекдот, как командировочный через электрическую розетку с майором госбезопасности общался, слышал?
– Слышал.
– Это Витольд Сергеевич придумал. И ещё добрый десяток. Любил он анекдоты о КГБ сочинять. Но речь не о том. Когда перестройка началась при Горбачёве, Витольд Сергеевич оборудовал домик с выходом на поверхность. Охраняли его, сменяясь, два боевых мага. Оба – сотрудники госбезопасности. Но не понадобились ни узкоколейка, ни домик. Спасаться никто не захотел. зачем спасаться, если появилась возможность быстренько что-нибудь приватизировать, разбогатеть и стать новой элитой? – Вайс горько усмехнулся. – Элитой-то называть их противно… Но так уж повелось. А Витольд Сергеевич вскорости погиб. мутная там история. Лично я подозревал штатовских диверсантов. Местные, украинские, с Беловым не сдюжили бы – кишка тонка.
– Так мы теперь в этот домик выйдем? На Гладковке который.
– Не думаю, – Вальдемар покачал головой. – Конечно, у меня нет с собой компаса, да он и не нужен. Слишком далеко до Гладковки. Интуиция мне подсказывает, что всё закончится раньше…
Сырость на кирпичных стенах вдруг сменилась изморозью. Кристаллики льда захрустели под ногами. Морозный воздух ворвался в лёгкие.
– Как я и предполагал, – покачал головой Вайс. – Думаю, между нами и Гладковкой сейчас несколько слоёв брамфатуры.
– Это точка перехода? – проявил сообразительность Саша. Он внимательно смотрел на пар, вырывавшийся изо рта. – Между мирами?
– Не совсем точка. Понятие перехода более широкое. Никто его ещё не изучил, но у меня есть гипотеза…
– Выслушаю с интересом.
– Изначально предполагалось, что слои брамфатуры представляют собой концентрично расположенные поверхности сфер. Их нельзя называть оболочками, поскольку, в отличие от математического понятия, толщина у них всё же есть. Но если упрощённо, то – сферы разного диаметра, центры которых находятся в одной точке. Такая теория принята за основу. Но не так давно, в результате наблюдений, у меня родилась другая гипотеза… – Вайс замолчал, прервавшись на половине фразы. – После! А сейчас работаем!
Магический щуп наткнулся на что-то живое. Крупное, мощное, наполненное тёмной энергией. Ну, кто это мог быть, кроме сбежавшего адепта Божены Голенко?
Вальдемар, не оборачиваясь, услышал, что сашины шаги стали пружинистыми, но решил, что справится сам. Верная трость не подводила до сих пор, не подведёт и сейчас. Только добавить в неё чуть-чуть магии огня.
Шреколак ждал их в тупике. Да, ход здесь заканчивался, как ни странно. Обычно пути в междумирье всегда куда-то приводили. Человек, не так давно изменивший внешность, выглядел измученным. Тоже не очень понятно. Дорога не требовала значительных усилий. Но зеленокожий тяжело дышал, рёбра его вздымались, как кузнечные мехи. Он опирался на удлинившиеся передние конечности – назвать их руками не поворачивался язык – будто горилла или другой высший примат. Широкие ноздри подрагивали, маленькие глазки злобно блестели. Книга лежала на сырых камнях перед ним. Насколько можно разглядеть, без видимых повреждений.
Вайс поднял трость, словно шпагу, в подвешенную позицию.
Видоизменённый поэт забормотал что-то. Совершенно непонятно – его речевой аппарат в нынешнем состоянии не был приспособлен к русскому языку. И всё же, некая ритмическая составляющая улавливалась. Никаких сомнений, адепт Божены Голенко читал стихи. Возможно, пытался таким образом колдовать.
Вальдемар не собирался давать противнику ни малейшего шанса.
Трость вошла точно в глаз и пронзила головной мозг.
Зеленокожий умер сразу.
Отбросив его к стене и высвободив оружие, маг-хранитель наклонился и бережно поднял книгу Ансельма де Турье.