Голова – предмет тёмный

Сознание возвращалось медленно.

Вальдемару снились цветные сны. Магам-хранителям всегда снятся цветные сны. Это обычные люди, выбранные какой-то одной стихией, видят цветные сны в детстве, а потом переходят к чёрно-белым. А может, это не чёрно белые сны, а просто стиль «noir»[33] – тоска, безысходность и сигарета за сигаретой? Была ещё одна версия: взрослые люди стесняются цветных снов, они кажутся им ребячеством, а вот в оттенках серого – солидно и слегка сурово, как и пристало повидавшим жизнь и умудрённым богатым опытом. Вайс, несмотря на жизненный опыт, которого могло бы хватить на роту лишённых магии граждан, любил свои цветные сны. По ночам к нему приходили сюжеты: герои и героини фэнтези романов, благородные и красивые, а иногда не очень красивые и совсем не благородные, зато живые и понятные. Там появлялись злодеи, желавшие уничтожить мир или подчинить его своей власти, чтобы править запуганным народом вечно. Злодеи были харизматичные и тоже красивые. Или не очень красивые, но, в крайнем случае, обаятельные. Снились иные миры, где… Как написал сам Вальдемар Карлович добрый десяток лет назад, очнувшись после удивительно реалистичного сна:

Не всё, конечно, в фэнтезийных мирах было замечательно и благолепно. Встречались и драконы, и упыри, и гоблины с троллями. Но Добро побеждало всегда и Вальдемару это нравилось. Может быть, именно поэтому больше сорока лет назад он записался в маги-хранители?

Постепенно сквозь сон стали проникать внешние звуки. Голоса, смутно знакомые, шарканье ног, позвякивание каких-то инструментов, жужжание электромоторчиков.

А потом глаза взяли и открылись.

Вайс лежал в больничной палате. Голые стены, выкрашенные в бежевый цвет. Люминесцентная лампа под потолком не горит. Свет исходит из окна. Значит, на улице день. А поскольку свет не яркий и не слепящий, то указанный в сонетах май ещё не наступил. И это радует. В углу на банкетке сидела девушка чуть за двадцать. Белый халат поверх обычной одежды, бахилы. В руке телефон. С одного взгляда Вальдемар сосканировал ауру – два сердца пульсировали голубым. Студентка Исаева – даже документы проверять не надо.

– Что-то интересное читаете? – спросил Вайс и сам не узнал свой голос – слабый и хриплый.

Молодая магичка встрепенулась, ойкнула, чуть не уронила телефон.

– Вальдемар Карлович! Вы очнулись!

– Скорее, да, чем нет. – Маг с любопытством оглядел облепившие его датчики – похоже, все параметры организма взяты под неусыпный контроль. В левой руке стоял венфлон. Судя по шевелению под спиной, матрас противпролежневый, отсюда и жужжание моторчика, доносившееся сквозь сон. – Что со мной было?

– Я сейчас доктора позову! – девица уже пришла в себя и примерила роль делового сотрудника Совета магов-хранителей.

– И профессора заодно, – улыбнулся Вальдемар. Тут же спохватился. – Он в порядке, я надеюсь?

– Да! – кивнула студентка. – Святослав Аланович в порядке. Он-то вас и нашёл. Я ему позвоню. Но вначале лечащего врача.

– И кто меня лечит, мадемуазель, позвольте поинтересоваться?

– Архип Иванович!

– О! Тогда я спокоен. Он и мёртвого поднимет.

Магичка выскользнула в коридор.

Вайс продолжал рассматривать палату. Никаких замечаний. Всё исключительно надёжно и фунционально. Охранные знаки на окне не пропустят даже комара. На стенах линии потоньше: они должны просто сигнализировать, если кто-то дотрагивается с той стороны. А на двери хитрый магический фильтр, наподобие демона Максвелла. Пройти могла только очень ограниченная группа людей, ауры которых запечатлены и внесены в память заклинания. Шестеро – обычные люди, скорее всего, медсёстры и санитарки. Ещё шестеро – маги. Аура Исаева тоже присутствовала. Это хорошо. Но первым стоял оттиск Архипа Ивановича Донецкого – лучшего в республике нейрохирурга, психиатра и вообще специалиста по всему, что связано с мозгами.

Его появление не заставило себя ждать.

Доктор отличался крепким телосложением, больше присущим борцу-вольнику, рубленными чертами лица и густой шевелюрой цвета «перец с солью». Шагал он широко и решительно. Халат, наброшенный на плечи, развевался, словно рыцарский плащ.

– Счастливого пробуждения! – усмехнулся он с порога, выуживая из нагрудного кармана клетчатой – синее с красным – рубахи золотой паркер. – Сейчас отметим данные для истории, – Донецкий подмигнул. – Истории болезни, конечно!

– Я тоже рад тебя видеть! – Вайс слабо помахал рукой. – Сколько я пролежал?

– Здесь вопросы задаю я! – рявкнул доктор в ответ. – Голова кружится?

– Откуда я знаю? Я лежу тут у вас, как овощ на противне. Встану – узнаю.

– Не встанешь, Вальдемар, пока я не решу.

– Но задавая глупые вопросы, ты и не узнаешь, Архип. Отключай меня от приборов и поработай, как ты умеешь.

Доктор задумчиво закрыл паркер, бросил историю болезни на приставной столик.

– Что такое? – удивился Вайс. – Что за нерешительность, док?

– Голова – предмет тёмный, исследованию не подлежит. Да и ментальные воздействия запрещены.

– Да ладно? Ты же сотни раз проделывал это с пациентами. Тронул здесь, подправил там – от контузии остались только неприятные воспоминания.

– Это были головы обычных людей. А сейчас передо мной голова всего Совета магов-хранителей, куда я, если ты помнишь, тоже вхожу. И мне не хотелось бы, промахнувшись на пару миллиметров, наш Совет обезглавить.

Вальдемар скрипнул зубами:

– Дай чистый лист и свой паркер!

– Зачем?

– Расписку напишу. Мол, так и так, сам просил, а если у меня кукуха съехала после воздействия, то доктор не виноват.

– Нет, зачем так-то… – расстроено пробормотал Архип Иванович. – Я просто пытаюсь объяснить уровень ответственности.

– А внизу приписку сделаю маленькими буквами, – как ни в чём ни бывало продолжал Вайс. – В случае моей недееспособности рекомендую избрать главой Совета магов-хранителей Архипа Ивановича Донецкого. Пусть следующие двадцать лет с вами мучается он… – и расхохотался, глядя в ошарашенное лицо доктора.

Донецкий тряхнул головой, подвинул ногой табурет, уселся.

– По-моему, лечение тебе уже не нужно…

Распахнулась дверь, вбежала юная магичка.

– Святослав Аланович через пятнадцать минут будет! – воскликнула она. – Ой, я не вовремя?

– Это замечательно! – ответил Вайс. – Док, ты или поковыряйся у меня в мозгах, или снимай с меня все эти датчики! Обвешали, как новогоднюю ёлку, понимаешь… Вы бы ещё звезду мне на голову водрузили!

– Вальдемар… – сказал доктор. – Если ты обещаешь не бросаться сразу в бой…

– А есть с кем?

– Это Исаев расскажет. А мне просто нужно, чтобы ты хотя бы недельку поберёгся.

– Сколько я пролежал? – хмуро спросил Вайс.

– Сегодня третье марта.

– Неделя…

– Навыки устного счёта восстановились.

– Они и не терялись. Что за это время произошло?

Архип Иванович решительно встал. Потёр ладонь о ладонь, разогреваясь.

– Много чего произошло. Лежи ровно и тихо.

Вайс повиновался. Доктор сосредоточился, закрыл глаза. Положил одну ладонь Вальдемару на лоб, вторую «заземлил» на металлическую конструкцию кровати. Тонкие усики Силы потянулись, проникая под черепную коробку, легонько погладили мозг. Маг поморщился.

– Щекотно!

– Терпи и не отвлекай меня!

Магические щупальца пробежались по коре, нырнули глубже – к продолговатому мозгу.

– Исходные рефлексы, как у младенца, – констатировал доктор. – Левое и правое полушария развиты в равной мере, повреждений не ощущаю. Переходим к мозжечку…

– Мозжечок – это важно, – одними губами прошептал Вайс. – Куда я без мозжечка.

– Молчи! Мозжечок я тебе чуть подправлю, будет как новенький. Гипоталамус во вмешательстве не нуждается… Гипофиз…

– Абырвалг… – отозвался Вальдемар.

– Гипофиз в порядке. – Донецкий шумно выдохнул, убрал ладони, встряхивая ими в воздухе, будто избавляясь от чего-то лишнего. – Вы здоровы, господин Вайс. Но излишнюю физическую активность пока не рекомендую.

– Так я могу сесть?

– Сейчас отключу датчики.

Пока доктор хлопотал вокруг кровати, в палату вошёл Исаев. Бодрый, но озабоченный.

– Оля, оставьте нас, пожалуйста, – обратился он к студентке.

Девушка беспрекословно повиновалась.

– С выздоровлением, Вальдемар!

– Я бы не торопился поздравлять, – проворчал доктор. Он нажал кнопку на пульте, поднимая изголовье кровати. – Сиди пока так. – Вернулся на табурет.

Исаев подтащил ближе банкетку.

Все трое молчали.

Первым не выдержал Вайс.

– У нас объявлен траур? Что случилось? Рассказывайте уже!

– Как говорится, есть две новости – хорошая и плохая, – сказал профессор.

– Ну, давайте хорошую.

– Россия начала специальную военную операцию по демилитаризации и денацификации Украины, – доложил Донецкий. – Нанесены ракетные удары по базам воинских частей, высажен десант в Геническе и Херсоне. Под Киевом захвачена база военно-воздушных сил. Танковые колонны рвутся к Харькову, Киеву, Чернигову.

– Ничего себе! – Вальдемар потёр виски. – Я точно пришёл в сознание? Или это мне чудится?

– Не чудится, – вступил Исаев. – Армия ДНР движется на юг. Волноваха в оперативном окружении. Наши полки вплотную приблизились к Мариуполю. В ДНР объявлена всеобщая мобилизация, но многие идут в военкоматы, не дожидаясь повесток. И маги-хранители в том числе.

– Кто?

– Вано Могулия ушёл вместе с сыном. И Бобряков Иван тоже.

– А я валяюсь в коме, как герой дрянного сериала! – возмутился Вайс. – Можно было им бронь сделать?

– Они добровольцами пошли, – покачал головой профессор. – Ты бы их насильно удержал?

– В тылу тоже будет горячо, вот увидите… А мы лишились сразу двоих магов, не самых слабеньких.

– В тылу уже горячо. Но пока без колдовства. ВСУ как с цепи сорвались. Бьют «Градами», бьют артиллерией, бьют и «Точками-У». Множество разрушений в Донецке, Макеевке, Горловке, Ясиноватой… Ракеты долетают до Иловайска, Зугрэса, Амвросиевки.

– Что ж у нас не жмут? Почему не отбросят?

– Марьинку и Авдеевку в лоб не возьмёшь. Только охват, котёл и уничтожение.

– Согласен. И что с Мариуполем?

– Наши уже на окраинах. Но ты же представляешь, что такое – брать город на полмиллиона жителей?

– Боюсь и представить. Ладно… Разберёмся. В целом, как полагаете? Успех?

– Успех, – кивнул профессор.

– Неплохое продвижение, – осторожно согласился Донецкий. – Сохранить бы темп.

– Важно, что захвачены несколько лабораторий по изготовлению биологического оружия, – добавил Исаев. И процитировал. – Если понял, что драка неизбежна, бей первым.

– Согласен. А что вы говорили о плохой новости?

Профессор и врач переглянулись.

– Только сохраняй спокойствие, пожалуйста, – проговорил Донецкий. – А то все датчики обратно прицеплю.

– Я попробую. Рассказывайте.

– Ты позвонил мне 23 февраля около семи вечера. Сказал, что получен сигнал. Пригласил вместе прочитать очередной сонет.

– Поэты… – покачал головой доктор.

– Я тебе потом всё объясню, Архип Иванович, – чуть улыбнулся Вайс.

– Спустя час я приехал, как и обещал, – продолжал Исаев. – Двери в Союзе писателей были аккуратно сняты с петель. Лежали рядом с крыльцом. Я запустил внутрь водяного двойника.

– Это как?

– Никому раньше не рассказывал… Я научился делать подобие человека, но из капелек воды. Очень похоже на настоящего профессора Исаева, только полностью из магии. Но я вижу его глазами, слышу его ушами… Чувствую боль, когда его убивают.

– И?

– Его убили. Очень быстро. Он успел только увидеть тебя, Вальдемар, лежащего на полу без движения. Тут налетел чёрный вихрь… И всё.

– Чёрный вихрь? А подробнее?

– Я тоже решил рассмотреть в подробностях. И слегка разозлился. Больно ведь…

– Представляю, что будет, если тебя разозлить.

– Мне до сих пор немного стыдно. Тут как в песне – потолок ледяной… Я на несколько мгновений заключил помещение в ледяной кокон. Температура внутри снизилась до минус ста. Приблизительно.

– По Фаренгейту?

– По Цельсию.

– То-то мне кажется – нос у меня обморожен.

– Кратковременные криованны полезны, – вставил Архип Иванович. – И нос не успеет отвалиться.

– Это мы ещё проверим. Но чёрный вихрь меня беспокоит больше, чем нос. По крайней мере, сейчас.

– Меня тоже, – кивнул Исаев. – Мороз его замедлил, но не слишком. От моих сосулек он увернулся довольно легко. И вылетел в окно.

– В окно? Там же охранные знаки такие, что раругга остановят!

– Я тоже так подумал. Поэтому внимательно осмотрел окно. Кого-то наши заклинания точно остановили. Воняло палёным мясом. На подоконнике было несколько пятен, как от топлёного жира. И главное – на остриях осколков стекла… Как ты понимаешь, стеклопакет нам опять придётся ставить новый… Так вот, на остриях я нашёл оплавленные нитки от одежды. Полиэстер. Синтетику носить вредно.

– Ничего удивительного, – сказал доктор. – Тёмные часто так делают. Впереди идёт смертник, который ценой своей жизни снимает наши заклинания, но он прокладывает дорогу.

– Я знаю, – согласился Вайс. – Видел много раз. Рассказывай дальше. Книга уцелела?

Исаев удручённо покачал головой.

– Гриша бился, как герой. Это я понял по пятнам крови и обрывкам одежды… Но он получил повреждения, несовместимые с дальнейшим функционированием. Впрочем, сам увидишь, мы ничего не трогали.

– А книга?

– Книга пропала.

Повисло тяжёлое молчание. Вайсу очень хотелось вскочить, взять трость и переломать всю мебель в больнице. Только больница ни при чём. Нужно находить похитителей, а ещё лучше – заказчиков похищения, и ломать кости им.

– Где моя одежда? – спросил он, глядя в окно.

– Я принесу, – ответил Донецкий. – Только обещай мне, что не будешь сразу бросаться в бой.

– Сразу не буду.

– Я вызову такси? – подключился Исаев. – Ну, хотя бы попробую.

– Что так? – удивился Вайс.

– Половина таксистов получили повестки, вторая половина скрывается от мобилизации, – грустно усмехнулся Архип Иванович. – Не мучайтесь. Я вас подвезу.

Поднявшись на ноги, Вальдемар ощущал лёгкую слабость и головокружение, но они уравновешивались злостью и желанием отомстить врагам. Очень опасное сочетание. Мстить надо с холодной головой – это он уяснил давно. Значит, следовало успокоиться и всё хорошенько обдумать. Прежде всего, кому понадобилась книга? Корделия – вот первое имя, которое приходило на ум. Мало ли что она наговорила в притворе… Если бы люди говорили то, что думают, в мире давно исчезли бы несправедливость, предательство, войны. Но оставался ещё вариант. Аделина. Та самая, с которой они встретились в иномирье. Зачем-то же она хотела завладеть книгой. Так почему бы ей отказаться от идеи? Конечно, похитителями могут оказаться и третьи лица, неизвестные никому из магов-хранителей. Например, кто-то из украинских чернокнижников. Почему бы и нет? Если эта книга так важна для Аделины и Корделии – не самых слабых волшебниц, то и мольфары могут за ней охотиться. А может, искать стоит ещё западнее. Мало ли оккультных организаций на территории Европы и за океаном? Орден «Череп и кости» и «Общество Туле», розенкрейцеры и новые тамплиеры, Бильдирбейский Клуб и ассамблея Асатуру. А Приорат Сиона? Они тоже себе на уме и могут включиться в игру при удобном случае. Это не считая сложившихся с древних времён магических сообществ – маалусов, друидов, ворлоков, некроматов, магжи и прочих, прочих, прочих…

Вайс оделся, проверил карманы – всё на месте, как и было вечером 23 февраля. Даже браунинг кто-то заботливо сунул в брючный карман.

– Я готов!

На тёмно-синей «шкоде» Архипа Донецкого они примчались в центр города за четверть часа. Дороги пусты, пробок не было вот уже восемь лет. Доктор высадил их, попрощался и уехал – в больницу поступали контуженные, работы ему хватало за гланды.

Вайс оглядел двери.

– На место вернули, – пояснил Исаев, протягивая ключ. – Замок поменяли. Заклинания новые поставили.

В коридоре Вальдемар осмотрел пулевое отверстие в стене. Скорее, из любопытства. Если ты не эксперт-криминалист, то и сказать нечего. Прошёл в кабинет.

Да. Здесь была жестокая схватка. Несчастный Союз писателей не заслужил, чтобы над его мебелью так издевались. Прожжённая обивка дивана, опрокинутый компьютер. Полировка на пафосном столе, которым так дорожил подполковник Тополин, вся потрескалась. Очевидно, от жара.

Гриша застыл посреди комнаты с протянутыми вперёд руками, словно пытался кого-то сграбастать. У его ног запеклась кровь. Лужа не слишком большая – полчашки, пожалуй. Цепочка кровавых капель вела к окну, забитому с наружной стороны фанерой.

– Не хотели стеклопакеты вставлять, пока ты не посмотришь.

Фанеру украшала жирная пентаграмма, она прямо таки пульсировала Силой.

– Вано ставил?

– Да. Забежал перед отправкой в батальон. Сказал – подарок на прощанье.

Вальдемар потыкал пальцем в жирные коричневатые пятна на белом пластике подоконника. Понюхал. Топлёное и подгоревшее сало. Скорее всего, не человеческое. Демоны? Каррохи? Может, волкодлаки?

Вернулся к Грише.

Голем походил на самурая после неумелого сеппуку. Грудь и живот разворочены и зияли пустотой. Голова валялась в углу. Как и следовало ожидать, никто не прибегал к тонким методам взломщиков-профессионалов. Применили грубую силу. Магическую, само собой… А может, и нет… Вайс внимательно оглядел полимерное туловище голема. Здесь ударили когтистой лапой. Тут пулевое отверстие. Сквозное. Надо будет потом поискать пулю в книгах, выстроившихся рядами на полках, и сравнить с той, что застряла в стене. Один стрелок был или несколько? И вдруг Вальдемар увидел такое, что сразу забыл о прочих повреждениях стража. На левом плече Гриша отпечаталась ладонь. Маленькая, явно женская. Оставить такой след на мягкой глине или на пластилине легко и просто, то тело андроида состояло из полиэтилентерефталата с примесью тонкодисперсного кварцевого песка. Маг сам составлял рецептуру и испытывал её в «гиперболоиде».

– Ты видел это? – подозвал он Исаева.

– Видел, – кивнул профессор. – Но особого значения не придал.

– Вот же гуманитарии… – Вайс улыбнулся в усы. – Как ты думаешь, какая температура должна быть у ладошки, чтобы оставить подобный отпечаток?

– Даже не представляю? Сто?

– Больше, гораздо больше.

– Двести?

– Двести пятьдесят, как минимум. А учитывая, что соприкосновение кратковременно, ещё больше. Кто может такое сделать?

– Маг Огня?

– Возможно. А ещё?

– Огненный элементал?

– Согласен. А ещё?

– Ну, не знаю… Что ты мне экзамен устроил, как превокурснику?

– Джин или джиния, – вкрадчиво произнёс Вальдемар.

– И что из этого следует?

– Нужно побеседовать с нашим магрибинцем. Он знает об этих тварях куда больше, чем я.

Исаев прошёлся по комнате.

– Да. Разумно. Но меня сейчас больше волнует другое. Что было написано в седьмом сонете? Вдруг, это подтолкнёт нас к разгадке?

– Может, и подтолкнёт… – Вайс уселся в кресло, подпёр подбородок тростью. – Моя беда в том, что я очень плохо запоминаю стихи. Седьмой сонет, к сожалению, не является исключением.

– А ты постарайся. Хотя бы фрагментарно.

– Постараюсь… – Вальдемар ощущал страшную усталость. Как будто разгрузил вагон с углём. – Отправь меня домой, а завтра поедем к Али ибн Рашиду. Пришла пора мозгового штурма.

Профессор взялся за телефон.