На тумбочке рядом с кроватью, возле маленькой лампы, я увидел ложку, зажигалку "Zippo" и шприц.

Я стоял там, казалось, очень долго, и думал, не умерла ли она уже. Но я видел, что она дышит, хотя и едва. Потом ее тело дернулось один раз, другой. Ее вырвало, и часть рвоты выплеснулась изо рта, стекла по углам и потекла по щекам. Но большая часть осталась во рту. Потом Филлис издала булькающий звук и еще несколько раз дернулась. Затем перестала дышать.

Я снова оказался в спальне Мэдди, и она улыбнулась мне.

- Печально, не правда ли? - сказала тварь. - Врачи называют это аспирацией. И это произойдет скоро. Но тебе же все равно, не так ли?

Я понял, что по моему лицу текут слезы. Горло стало горячим, и из глубины груди поднялся рыдающий вздох.

- Зачем ты мне это показала? - спросил я.

- А почему бы и нет? Что тебе показать дальше? Я знаю - как насчет твоей собственной смерти, Райан? Я покажу тебе, как ты умрешь, как тебе такая идея?

Я не смог выбраться из комнаты достаточно быстро. Я споткнулся и упал, поднимаясь по лестнице из подвала. Я поднялся наверх в туалет, а затем сюда, в свою спальню.

Я не могу перестать дрожать.

Внезапно я почувствовал, что хочу увидеть Филлис. Хочу увидеть свою маму. Еще один раз, прежде чем она задохнется собственной рвотой в той ужасной маленькой комнате мотеля. Раньше я никогда ничего к ней не испытывал - по крайней мере, ничего хорошего. Но сейчас мне стало так жаль ее, что аж больно. Больно в самом низу живота.

Я знаю, что не смогу заснуть. Сейчас полвторого ночи, но я собираюсь выбраться из дома и пойти к мистеру Грейнджеру. Я не хочу быть сейчас один, мне нужно с кем-нибудь поговорить.

И я не хочу находиться в одном доме с этой тварью.

7.

Эллиот только улегся спать, как зазвонил дверной звонок. Он встал в футболке и боксерских шортах, надел халат и, толкая ходунки по коридору, направился в гостиную, к входной двери. Затем впустил Райана.

Мальчик выглядел испуганным. Его глаза были широко раскрыты, он был бледен, рот открыт. Сначала ему было трудно связать слова в предложение. Эллиот поставил чайник на плиту, чтобы заварить чай, и попытался успокоить Райана.

Райан ходил по гостиной. Когда он наконец начал говорить внятно, то рассказал Эллиотту о том, что только что произошло в спальне в подвале, рассказал ему о том, как он видел смерть своей матери.

- Эта штука собиралась показать мне, как я умру, - произнес он. - Поэтому я свалил оттуда. - Он достал диктофон из кармана рубашки и протянул его Эллиотту. - Вот. Оно снова что-то сказало по-французски.

Эллиотт прослушал запись.

Услышав снова глубокий пропитой голос, он почувствовал озноб. Дойдя до фразы на французском, Грейнджер остановил запись, немного перемотал ее назад, затем взял трубку с тумбочки рядом с креслом и позвонил Фрэнсису Фейгану.

- Кто это?

- Привет, Фрэнсис. Надеюсь, я тебя не разбудил.

- Нет, я не сплю. Похоже, на этот раз связь лучше.

- Послушай.

Он поднес диктофон к трубке и включил запись:

- Comment vous m’aiment casser l’autre hanche, abruti?

Грейнджер выключил диктофон.

Фрэнсис рассмеялся.

- Ты когда-нибудь объяснишь мне все это?

- Позже, Фрэнсис. А как это переводится?

- "Хочешь, чтобы я сломала тебе и другое бедро, идиот?". Вот так это переводится.

Эллиотт уронил диктофон на колени. У него внезапно пересохло во рту, а сердце забилось чаще.

- Спасибо, Фрэнсис, - пробормотал он. - Мне нужно идти.

- Эй, а что вообще происходит?

- Потом. Я тебе потом расскажу. Пока. - Он нажал кнопку "Выключить" и положил трубку на базу.

- Что это значило? - спросил Райан, наконец сев на диван.

Эллиот рассказал ему.

Они сидели в тишине некоторое время, погруженные в свои мысли.

Эллиот был напуган.

- Ты рассказывал ей... об этом... обо мне? - спросил Эллиот.

- Нет. Я даже не упоминал о вас.

"Но оно знает о моем бедре", - подумал Эллиот. – "И оно знало о плохом соединении, когда я вчера разговаривал с Фрэнсисом, еще до того, как это произошло".

Грейнджер наклонился вперед, положив локти на бедра, и закрыл лицо руками. Он вздрогнул, когда зашипел чайник. Затем затолкнул ходунки в кухню, положил пакетики чая в две кружки и налил воду. После чего попросил Райана отнести кружки в гостиную. Они ничего не говорили, просто сидели и ждали, пока заваривался чай.

Эллиот снова включил запись. Его сердце екнуло, когда он услышал, как Мэдди произнесла: "Помоги мне, Райан. Пожалуйста, помоги мне". Ее голос звучал так грустно и безнадежно.

- А что, если это серьезно? - прошептал Райан хриплым голосом.

- Что именно?

- Оно заявило, что теперь, когда рассказало мне, ему придется убить меня.

- Оно могло убить тебя прямо здесь и сейчас, если бы захотело. Я уверен, что, если бы оно хотело твоей смерти, ты бы уже был мертв.

Однако Эллиот не был уверен в своих словах. Он знал, что не способен предсказать, что это существо сделает, а что нет. Грейнджер никогда не писал художественных произведений об одержимости, поэтому никогда не исследовал данную тему. Все, что он знал, он почерпнул из прочитанных книг и увиденных фильмов, и понимал, насколько это может оказаться ненадежным.

- Завтра поговорим с Мари, - сказал Эллиот. - Может быть, удастся убедить ее обратиться к священнику.

- Вы думаете, ей нужен экзорцизм? - спросил Райан.

- А ты как считаешь, Райан?

После долгой паузы Райан кивнул.

- Да. Вы правы. - Он подумал и спросил, - А что с ней?

- С Мэдди?

- Да. Вы слышали ее. Она попросила меня помочь ей. Она заперта там, где-то с этой штукой.

Эллиотт глубоко вздохнул.

- Иди, выпей чаю, Райан, успокойся. Когда почувствуешь себя лучше, ступай домой и ложись спать. Утром мы поговорим с Мари. Если есть какой-то способ помочь Мэдди, мы это сделаем.

- Я не знаю, смогу ли я спать там, - произнес Райан.

- Как я уже сказал, если бы это могло тебя убить, то, скорее всего, уже убило бы.

Но Эллиотт не знал, правда ли это. Он даже не находился в одном доме с этой штукой, а уже чувствовал себя в опасности.

У него складывалось нервное ощущение, что оно каким-то образом следит за каждым его движением.

8.

На следующее утро Эллиот проснулся от звука дверного звонка. Было всего несколько минут девятого. Он встал, надел халат, вытолкнул ходунки в гостиную и впустил Райана.

- Я ушел сразу после завтрака, - сказал тот. - Пока они не успели поручить мне какие-нибудь дела. Мы сейчас позвоним Мари?

- Подожди, - вымолвил Эллиот, еле приоткрыв глаза. - Сначала я должен выпить кофе. Потом позвоним Мари.

Эллиотт сварил кофе, и они сели за кухонный стол, молча попивая его. Он задался вопросом, думает ли Райан об той твари.

"Конечно, думает", - решил Эллиотт. – "Это все, о чем он может думать, так же, как и я".

Райан оставался у него до трех часов ночи. Они смотрели старые комедийные сериалы на канале "Nick at Nite", попивая чай. Они мало разговаривали, хотя между ними висело множество невысказанного - невысказанного, касающегося девочки из подвала.

Выпив пару чашек кофе, Эллиотт потер глаза ладонями и сказал:

- Ладно. Я ей позвоню.

Он позвонил Мари и попросил ее прийти и помочь ему с чем-то. Через пять минут та была у двери с тарелкой печенья с хурмой для него. Увидев Райана, она слегка растерялась.

- Не ожидала увидеть тебя здесь, Райан, - произнесла она. - Я даже не знала, что ты уже вышел из дома.

- Райан и я хотели бы поговорить с вами, Мари, - сказал Эллиотт.

- О чем? - спросила она.

- Почему бы вам не присесть? - предложил он, провожая ее к кухонному столу. - Хотите чашку кофе?

Она слегка нахмурилась, но улыбка не исчезла с ее лица.

- Что-то не так, мистер Грейнджер?

- Пожалуйста, зовите меня Эллиот, Мари. Присядьте. Пожалуйста.

Он налил ей чашку кофе, затем подлил еще себе и Райану. Грейнджер сел первым, а Мари последовала за ним. Она положила печенье на стол. Райан взял микрокассетный диктофон с тумбочки рядом с креслом и принес его к столу. Он разместился напротив Эллиотта.

- Мари, я хотел бы поговорить с вами о Мэдди, - сказал Эллиотт.

Улыбка Мари исчезла, она напряглась и приложила руку ко рту.

- О, я не могу говорить о Мэдди, - резко ответила она.

Почему вы не можете говорить о ней, Мари? – спросил Эллиотт.

- Ну, потому что есть вопросы конфиденциальности... Мне не разрешают просто... Я не могу...

- Кто были те люди, которые приходили вчера в дом? - поинтересовался Эллиот. - Я знаю, что они приходили к Мэдди. Кто они были?

Мари посмотрела на Райана, затем повернулась к Эллиотту. Ее улыбка исчезла, лицо стало серьезным.

- Что здесь происходит, мистер Грейнджер?

- Все, что я хочу, Мари, - это чтобы вы выслушали Райана и меня на несколько минут, хорошо? - сказал Эллиотт.

- О чем? Что здесь происходит? - Она была расстроена и немного рассержена.

- Райан в последнее время разговаривал с Мэдди, Мари, и он записывал свои разговоры с ней. Я не думаю, что вы знаете, что находится у вас в подвале, и я считаю, что вам следует это знать. Вы знаете, что не так с Мэдди, Мари?

- У нее расстройство множественной личности, - ответила Мари. - Она очень нестабильная девочка. Но в целом она хорошо себя ведет. - Когда она это сказала, уголки рта Мари опустились, ее глаза зажмурились, и она стала выглядеть так, будто собиралась расплакаться.

- Вы действительно в это верите? - спросил Эллиот.

- Мне так сказали.

- Те люди в костюмах?

Она кивнула.

- Послушайте эту запись. Она содержит два отдельных разговора Райана с Мэдди.

Эллиот кивнул Райану, и тот включил диктофон.

Пока Мари слушала, ее глаза наполняли слезы. Эллиотт жестом показал Райану, чтобы тот принес ей бумажное полотенце из рулона, висевшего над стойкой, и тот так и сделал. Она тихо плакала, вытирая глаза. Не дослушав до конца запись, она сказала:

- Ладно, ладно, я услышала достаточно. Чего ты хотел достичь, Райан?

Эллиотт протянул руку и остановил диктофон.

- Сначала я просто хотел с ней познакомиться, поговорить. Я подумал, что ей, наверное, одиноко там, в подвале, и ведь нет никакого правила, запрещающего нам разговаривать с Мэдди. Поэтому я спустился и увидел ее. И она заговорила со мной тем голосом. Она говорила по-французски. И если вы хотите знать правду, Мари, она меня до смерти напугала, потому что знала обо мне то, чего никто не мог знать - что я хочу стать писателем. Никто об этом не знал.

- Ну, я могла догадаться, - произнесла Мари. - Не раз я заставала тебя за письменным столом на кухне посреди ночи.

- Да, но ты рассказывала об этом Мэдди?

Лицо женщины снова сморщилось, и по нему скатилось еще несколько слезинок. Она прикусила губы зубами и прижала к рту скомканную бумажную салфетку.

- Мари, что вы знаете о Мэдди? - спросил Эллиот.

- Только то, что я вам сказала. У нее множественное расстройство личности. Мне велели держать ее подальше от остальных жильцов дома, не выпускать из комнаты, кроме как на ежедневную прогулку. Они... Я не должна вам этого рассказывать.

- Почему?

- Потому что они... они велели мне никому не рассказывать.

- Мари, а вам не кажется подозрительным, что люди в правительственных машинах и черных костюмах просят вас никому не рассказывать о девочке, которая находится на вашем попечении?

Она сделала несколько глубоких вдохов, а затем отпила кофе.

- В доме были только испарительные охладители, а лето здесь очень жаркое. Они установили для нас центральную систему кондиционирования и отопления. Они перекрасили дом. Они построили бассейн. Они сказали, что хотят сделать дом лучшим местом для жизни детей, о которых мы заботимся. Все, о чем они просили - это чтобы мы держали Мэдди в секрете. Они не хотели, чтобы она общалась с другими.

- Почему вы нам об этом не рассказали? - спросил Райан. - Если бы я знал, что не должен разговаривать с Мэдди, я бы, наверное, не стал этого делать.

Мари пожала плечами.

- Я подумала, что будет лучше, если я просто ничего не скажу об этом. Я боялась, что если я введу правило, то вы, дети, будете постоянно его нарушать, просто ради любопытства. Я большую часть своей жизни заботилась о приемных детях, я знаю, какие они. Поэтому я ничего не сказала, а другие дети просто игнорировали ее. Иногда я прошу одну из девочек помочь мне одеть Мэдди, потому что она такая большая и неповоротливая, но они никогда по-настоящему не общаются с ней. Так что мой план работал. По крайней мере, он работал до сих пор. - Она повернулась к Райану.

Эллиотт поинтересовался

- Мари, разве вы не замечали, что с Мэдди что-то не так?

- Конечно, замечала, - ответила она и снова заплакала. Затем еще раз вытерла глаза. - То, что она говорит... и этот голос... но у меня не было причин не верить им. Мне сказали, что она будет вести себя странно. Даже пугающе. Они говорили, что иногда она может говорить как другой человек. И это так. Тот голос, которым она иногда говорит... он пугающий.

Райан спросил:

- Оно когда-нибудь говорило вам что-нибудь... личное? Что-нибудь, о чем никто другой не знает?

- Оно? Ты имеешь в виду Мэдди?

- Нет, я имею в виду то, что говорит через Мэдди, - ответил Райан.

Мари замерла, уставившись на Райана. Ее рука, сжимая скомканную бумажную салфетку, зависла на полпути между столом и лицом. Глаза были слегка расширенными, губы приоткрытыми, и она выглядела так, как будто ее только что ударили по лицу. Внезапно она встала.

- Я не могу больше об этом говорить, - сказала она.

- Мари, я думаю, вы должны, - произнес Эллиот. Он потянулся и взял ее за руку. - Я ни в чем вас не обвиняю, Мари, так что, пожалуйста, не вставайте в оборону. Вам доверили заботу об этой девочке, и вы заботились о ней. Вы хорошо о ней заботились, я уверен. Но нам нужно обсудить то, что говорит через нее. Мне трудно поверить, что вы не знаете об этом, что у вас не было с этим какого-то личного опыта.