- О, да. Я видел их пару-тройку раз. Думаю, они приходят к Мэдди.
- Кто они?
Гэри пожал плечами.
- Не знаю. Думаю, они, наверное, родственники или что-то в этом роде. Хочешь сыграть еще в одну игру?
- Сейчас нет.
Гэри начал играть в одну из видеоигр. Я тихонько вышел и пошел к соседу, мистеру Грейнджеру...
Эллиот сидел в своем кресле, глядя на Райана, расположившегося на диване, и чувствуя, как его охватывает страх. Он подумал: "С кем я вообще живу по соседству?". Он серьезно размышлял о вещах, которые обычно оставлял для своих художественных произведений - таких как одержимость каким-то духом или демоном - вещах, которые он никогда не предполагал, что будет рассматривать в реальности.
- Как вы считаете, что это значит, мистер Грейнджер? - спросил Райан после долгого молчания.
Эллиот подумал: "Думаю, это значит, что либо у меня какой-то нервный срыв, либо толстая девочка в подвале соседнего дома одержима чем-то злым - чем-то, с чем, по-видимому, время от времени говорят люди в правительстве".
Райан рассказал Эллиотту обо всем, что произошло в тот день в доме - по крайней мере, обо всем, что ему было известно, - а также о новых подарках, которые доставили вскоре после ухода представителей правительства.
- Ты уверен, что это были федеральные номера? - спросил Эллиотт.
Райан кивнул.
- Откуда ты знаешь?
- Потому что я знаю номера города, округа и штата, и это были не они, это были правительственные номера.
Эллиотт кивнул - это имело смысл. К тому же он видел тех, кого Райан назвал "четырьмя куклами Кена Малдера", и они действительно выглядели соответствующим образом.
- Это означает, что правительство интересуется Мэдди, Райан. Это единственное объяснение, которое я могу придумать. Почему они ею интересуются, я не знаю.
- Нет, вы знаете, - сказал Райан. Он встретил взгляд Эллиота и не отводил глаз.
Эллиот ничего не ответил, но знал, что мальчик прав.
Райан произнес:
- Их интересует все, что оно говорит через Мэдди. Оно знает все. Оно может влиять на все. И они спрятали девочку в этом групповом доме в этом никому не известном городке, где о ней никто не узнает, спрятали в месте, куда они могут прийти и поговорить с ним, когда им это нужно.
Эллиотт заметил, что Райан тоже дрожал.
- Мистер Грейнджер, мне не нравится идея жить под одной крышей с этой тварью.
- Как ты относишься к тому, чтобы поговорить с ней еще раз?
Райан нахмурился.
- Вы думаете, я должен?
- Возьми диктофон снова. Спроси, зачем оно нужно правительству. Послушай, что оно скажет. Скорее всего, оно ничего не скажет, но что бы оно ни сказало, запиши это на пленку. А завтра я поговорю с Мари. Я не звонил ей сегодня, потому что знал, что у нее гости, и подумал, что она будет занята. Потом я увидел, как грузовик разгружает вещи, и решил, что у нее и так дел по горло, и оставил ее в покое. Но завтра я позвоню и проиграю ей запись.
- Подождите, если она узнает, что я разговаривал с Мэдди...
- Я не думаю, что у тебя будут проблемы, Райан. На самом деле, было бы неплохо, чтобы ты присутствовал рядом, когда я ей скажу. Мы могли бы сказать ей вместе. Может быть, она не знает, что держит в подвале.
- Как она может не знать?
- Может, оно не проявляется в ее присутствии, - предположил Эллиотт, пожимая плечами. - Эта штука не всегда очевидна, верно?
Все еще хмурясь, Райан кивнул.
- Это правда.
- Престоны религиозны?
- Мари каждое воскресенье ходит в церковь, но она не навязывает свою веру другим. Вы думаете, что Мэдди одержима, да?
- Ну, я бы предпочел, чтобы ты не цитировал меня, но, учитывая все, что ты мне рассказал, и то, что я услышал... да, эта мысль приходила мне в голову.
- Что бы это ни было, это плохое. Я имею в виду, это действительно плохое. Просто услышав этот голос, я чувствую себя... не знаю, грязным. И оно сказало, что помогло тому мужчине забить ребенка до смерти. Помогло.
- Ты говорил, что спросил, почему оно остается в этом доме, - сказал Эллиотт. - Повтори, что оно ответило.
- Потому что у него была работа. Оно сказало: "У нас есть работа".
Эллиот хотел бы встать и походить, но с ходунками и болезненным бедром это было просто невозможно. Вместо этого он несколько раз потеребил челюсть правой рукой. Затем по очереди пощелкал пальцами. Он подумал о голосе на пленке - голосе, который вызывал у него глубокое беспокойство, заставлял его хотеть выключить диктофон, потому что он не желал больше его слышать. Он представил себе, как этот голос разговаривает с двумя мужчинами с портфелями и их спутницей. Они выглядели важными персонами. Кем они являлись? В каком государственном учреждении работали? Какие вопросы они задавали бы... этой твари? Какую работу она должна была выполнять?
- Что же это за чертовщина? - пробормотал Эллиотт, снова потирая подбородок. Он опять посмотрел на Райана. - Я уверен, что Мари не будет слишком расстроена из-за того, что ты поговорил с Мэдди. Я буду на твоей стороне. Но я думаю, нам нужно больше записей, чтобы она могла их послушать. Поговори с Мэдди еще раз сегодня вечером, а завтра мы с тобой побеседуем с Мари.
Райан глубоко вздохнул, кивнув, и медленно выдохнул, надув щеки.
- Хорошо. Я сделаю это. Мне это не понравится, но я сделаю.
Я только что вернулся из комнаты Мэдди, и у меня так сильно дрожат руки, что я не в состоянии нормально писать. Возможно, позже я не смогу прочитать это. Перед тем, как вернуться в спальню, мне пришлось сходить в туалет. Я чуть не обмочился там, в подвале.
Как только я вошел в комнату, она рассмеялась своим глубоким, хриплым голосом. Я решил остаться стоять и на этот раз не стал садиться на стул. Я заметил, что в комнате стало еще больше аксессуаров для Барби, все в нераскрытых коробках.
- Уверена, у тебя полно вопросов, да, Райан? - прозвучал голос. - Ну, спрашивай. "Просите, и дано будет вам; ищите, и найдете; стучите, и отворят вам".
Я получил достаточно религиозных знаний, чтобы узнать в этой фразе слова Иисуса Христа, и, хотя сам по себе я вовсе не религиозен, я был оскорблен, услышав их грубым, хриплым голосом, из уст этой твари. У меня пересохло во рту, и я сглотнул слюну, чтобы заговорить. Я кивнул и произнес:
- Да, это из... Матфея, верно?
- А, ты помнишь уроки в воскресной школе.
- Их вбивал в меня религиозный фанатик. Он был человеком, который, вероятно, очень бы тебе понравился.
- К сожалению, я не знакома с его работой, хотя сама занималась чем-то подобным. Жестокое обращение с детьми. Это такая плодотворная деятельность. Я получаю огромное удовольствие от результатов, которые становятся очевидными спустя годы. Неврозы, которые могут возникнуть и действительно возникают, не имеют конца. Это область, в которой я стараюсь проявить как можно больше творчества. Но я отвлеклась. Что ты хотел у меня спросить, Райан?
- Те люди, - вымолвил я хриплым голосом, - что они от тебя хотят?
- Если я тебе это скажу, Райан, мне придется тебя убить. - Существо хрипло рассмеялось, и меня пробрала дрожь. После этого я почувствовал, что мочевой пузырь переполнен. - Серьезно, Райан, я не могу тебе этого сказать. Это конфиденциальная информация. Совершенно секретная. Поэтому ты даже не должен сейчас со мной разговаривать. Я - большая тайна, Райан. Мы же не можем позволить, чтобы молодые подопечные государства знали о такой большой тайне, как я, правда?
- Что ты им говоришь?
- О, Райан. Ты заставляешь меня сказать, что это не твое чертово дело. Но если бы ты проявил немного воображения, ты бы сам догадался о нескольких возможностях, Райан. Подумай об этом. Я знаю обо всем. Ты это знаешь. Кстати, твой отец умер через две недели после твоего пятого дня рождения. Его забили ножом в драке.
- Как... как я могу знать, что это правда?
Мэдди улыбнулась.
- Ты знаешь, что это правда, Райан. В глубине души ты знаешь, что это правда, так же как ты знал, что это правда, когда друг мистера Грейнджера перевел то, что я сказала по-французски. Это просто звучало правдоподобно, не так ли? Так же, как и то, что я сказала сейчас, звучит правдоподобно. Он был зарезан в драке, когда тебе было пять лет. Он даже не знал о твоем существовании.
- Кто ты такая, что знаешь об этом?
- Как я уже сказала... я знаю обо всем.
- Это не ответ. Кто ты? Что ты? Ты демон?
- Теперь ты переходишь на личности, Райан, и я считаю это очень грубым.
- Ты демон? Или ты что-то другое?
- Если я расскажу тебе, кто я и что я, и раскрою свою роль в великом плане, Райан, твоя бедная маленькая голова взорвется. Давай оставим это, ладно?
Я покачал головой.
- Это все равно не ответ.
Идеально имитируя Джека Николсона, голос произнес:
- Ты не сможешь вынести правду, - но это прозвучало не громко. Затем Мэдди рассмеялась своим высоким смехом, своим настоящим голосом, влажным и аденоидным, и сказала, - Ты глупый, - а потом еще немного посмеялась. Потом она стала серьезной, и ее рот на мгновение скривился в форме буквы "О", прежде чем она вымолвила, - Помоги мне, Райан. Пожалуйста, помоги мне. - В этот момент ее взгляд стал менее сосредоточенным, и она немного покачнулась, сидя на краю кровати. Но сосредоточенность вернулась, и она улыбнулась очень неприятной улыбкой. Затем голос сказал, - Следующий вопрос.
Я был потрясен тем, что произнесла Мэдди. Настоящая Мэдди, а не тот искаженный голос. Маленькая девочка Мэдди, которая сказала: "Помоги мне, Райан. Пожалуйста, помоги мне". Она звучала так грустно, беспомощно и в то же время так настойчиво, что у меня даже закружилась голова.
- Какая у тебя здесь работа? - поинтересовался я.
- Боже, да ты сегодня настойчивый. Почему бы тебе не спросить меня о чем-нибудь, на что я могу ответить? Например: "Когда наступит конец света?" или "Когда я умру?" Что-нибудь в этом роде, а?
- Чего от тебя хочет правительство? - задал я вопрос.
Мэдди закатила глаза.
- Что, по-твоему, они хотят, глупый мальчик? Знания, они хотят знаний. Знания, которые я могу им дать.
- А что ты с этого имеешь? - спросил я.
- Я должна заставить тебя промыть рот собственной мочой. Это научит тебя не совать нос не в свое дело. Я могу это сделать, знаешь ли. Твой мочевой пузырь сейчас довольно полный, не так ли, Райан? Ты что, в штаны намочишь?
- Что ты получаешь от этого? - повторил я.
- Идет война. Я предоставляю им информацию. Они предоставляют мне единственное, что меня интересует. Жертвоприношение.
- Какое жертвоприношение?
- А как ты думаешь?
- Че… человеческое жертвоприношение?
Широкая улыбка раздула щеки Мэдди и сделала ее глаза маленькими.
- Каждая сброшенная бомба - это жертва для меня. И дело в том, что мне все равно, кто их сбрасывает и на кого они сбрасываются. - Она рассмеялась холодным, жестким смехом. - Пока бомбы продолжают падать, а ракеты летать, я счастлива.
Я некоторое время молчал. Я думал о бомбах, сбрасываемых на Ближнем Востоке, о всех тех людях, которые гибнут по обе стороны конфликта. Она продолжала улыбаться мне своей широкой улыбкой.
- А теперь, когда я тебе рассказала, - сказала она, - я должна тебя убить.
- Сколько тебе лет? - быстро спросил я, желая сменить тему.
- Больше, чем ты можешь себе представить.
- Ты... зло?
- Это дело вкуса, Райан, и не верь тем, кто говорит тебе обратное. Да, я помогла тому мужчине забить ребенка до смерти. Но я также избавила того ребенка от кошмарного детства в руках жестокого отца и избавила мир от насильника детей. Во всем есть своя положительная сторона, Райан.
"Это зло", - подумал я, но вслух не произнес, я знаю, что не произнес.
- Жаль, Райан. Я ожидала от тебя чего-то более оригинального, чем этот упрощенный, узколобый ярлык.
Я снова сглотнул слюну.
- Извини, что разочаровал.
Затем она сказала что-то по-французски.
- Что? О, ты снова говоришь по-французски. Я должен быть впечатлен?
Мои яички поднялись, когда я почувствовал легкое давление на горле. Я отступил, но не смог уйти. Я поперхнулся.
Все прекратилось.
- Мне нужно быть грубой? Ты мог бы проявить немного уважения. Ты, может, и не в курсе, кто я такая, но ты уже достаточно обо мне знаешь, чтобы понимать, что тебе, наверное, стоит проявить ко мне немного уважения, блядь.
Я закашлялся и запнулся.
- П-п-прости. Я имею в виду, я имею в виду, я... я...
- О, заткнись, пожалуйста. Ты звучишь так жалко. Именно такие люди, как ты, Райан, заставляют меня задаваться вопросом, зачем я вообще суечусь. Понимаешь, о чем я? Я даю и даю, а какую благодарность получаю в ответ? "Ты что, демон?" Серьезно, ты не можешь придумать ничего лучше? Почему бы тебе не уйти, Райан? Ты начинаешь меня утомлять. Тебе не понравится, когда мне наскучит, поверь мне.
Я сглотнул. Дело шло совсем не так, как надо.
- Знаешь, твоей матери осталось недолго, Райан, - сказала эта тварь. - Вот, я тебе покажу.
Я до сих пор не могу оправиться от того, что произошло дальше.
Спальня Мэдди растаяла, как мороженое под горячим феном. Я оказался в небольшой, темной, убогой комнате, обставленной кроватью, круглым столом и стулом у окна, с маленьким телевизором на столе и уродливой лампой, висящей над ним. В комнате пахло сигаретами и потом. Стены были пожелтевшими от табачного дыма, шторы - тускло-бежевого цвета. Коричневый ковер выглядел потрепанным и местами дырявым. Небольшая лампа на тумбочке рядом с кроватью давала тусклый желтый свет, но его было мало.
Постельное белье было скомкано у изножья кровати, а Филлис лежала на ней на спине в лифчике и трусиках. Она выглядела как труп, все кости просвечивали под тонким слоем бледной, покрытой синяками кожи. Она лежала неподвижно с широко открытым ртом и закрытыми глазами.