Расти услышал какие-то звуки за сетчатой дверью. Очень тихие. Нечто дергало экран.
Это всего лишь насекомые, - сказал он себе.
Берт, добродушный серый полосатый кот, самый старый, двенадцатилетний, кот в доме, подошел к Расти и понюхал его волосы. Какое-то время он гладил шершавым языком серебристые волосы Расти, как бы прихорашивая его, потом повернулся и ушел.
Расти поднял голову и посмотрел на открытую дверь, но только увидел прямоугольник ночи за экраном. Он снова уронил голову на пол.
Звуки из-за сетчатой двери продолжались. Расти показалось, что кто-то пытается проникнуть внутрь.
В наполненном солнечными лучами доме было тепло.
Теперь все кошки умоляюще мяукали. Некоторые были рядом с ним в гостиной, другие - на кухне. Они ждали, когда их накормят.
Баттонс, злющий черно-серый мэнкс[2] с тремя черными пятнами, расположенными вертикально на его серой груди, как пуговицы, подошел и несколько раз ткнул носом в левую руку Расти. Люси, раскормленная сиамская кошка, запрыгнула ему на грудь и прижалась мордой к его лицу. Она несколько раз громко мяукнула и ушла.
Расти попытался заговорить с ними, утешить. Он был в ужасе от звука, который вырвался из его рта - высокое, пронзительное бульканье, не успокоившее ни кошек, ни Расти.
Их мяуканье разрывало ему сердце. Он любил каждую из них. И Стелла тоже. Когда дети росли, у Мишель и Нормана были кошки - Макс и Мэнди, - а когда дети переехали, кошки остались. Они состарились и умерли, и дом казался пустым. Тогда Стелла отправилась в приют общества защиты животных и выбрала пару котят. Потом у кошки подруги появился выводок котят, и ей нужно было от них избавиться, ну они и взяли еще парочку. С тех пор в их доме появлялись и исчезали кошки. Стелла превратила маленькую кладовку рядом с гаражом в кошачью уборную, поставив туда их лотки. Затем превратила одну из трех спален в игровую комнату для кошек, заполнив ее кошачьими деревьями, игрушками, когтеточками и маленькими кроватями. Независимо от того, сколько у них было кошек, Стелла всегда содержала их в чистоте. В доме никогда не было запаха, что, как выяснил Расти, требовало большой работы. Они всегда держали кошек в доме, чтобы те не сталкивались с дикими животными в лесу вокруг дома. Также в лесу было много бездомных кошек, и Стелла начала подкармливать их много лет назад, когда дети еще жили дома. Расти продолжил традицию, и каждый раз, когда он выходил из дома, его окружали голодные, жалобно мяукающие бродяжки.
Теперь кормить их было некому.
Кто-то должен прийти и накормить их. Кто-то должен.
Расти закрыл глаза и снова ускользнул.
Солнечный свет и тени двигались по гостиной. Расти попытался уцепиться за сознание, за мяуканье кошек.
Над его лицом жужжала муха. Они влетали через маленькие отверстия в дверном экране. Его нужно было заменить, но Расти подумал, что теперь, вероятно, придется немного повременить.
Он услышал что-то еще. Звук был слабым и доносился снаружи, спереди дома. Шаги? Он повернул голову налево и мутными глазами посмотрел на большое панорамное окно, из которого открывался вид на передний двор. За окном, словно тень, мелькнула фигура.
Расти позвал на помощь. Он попытался произнести слово "помогите", но не смог совладать ни с языком, ни с губами, и из горла вырвался булькающий звериный крик. Он продолжал кричать, надеясь, что человек снаружи услышит. Входная дверь была распахнута настежь, как человек мог не слышать?
Кто-то постучал в сетчатую дверь. Его услышали.
Он несколько раз моргнул левым глазом - правый так и оставался полуоткрытым, - когда в поле зрения появилась фигура. Это был мужчина в джинсовых шортах и грязной старой майке. Он был тощий, с узловатыми суставами и возвышался над Расти, как здание. Положив обе руки на бедра и наклонившись вперед, мужчина стал более четким. На его лице был пирсинг, на плечах и руках - татуировки. Его глаза сузились, когда он улыбнулся, показывая дыру, где должны были быть его нижние передние зубы. Это была улыбка полная ненависти. Он был одним из соседей, живших к востоку от дома Расти, одним из тех наркоманов, которые доставляли ему неприятности.
Расти без толку умолял его, не в силах вымолвить ни слова.
Мужчина усмехнулся и покачал головой, глядя на него сверху вниз.
Расти заплакал. Он понял, что слабо двигает левой рукой взад и вперед по полу, умоляя мужчину помочь ему.
Мужчина выпрямился, повернулся и вышел из дома.
Расти закричал, чтобы он вернулся, но он не вернулся. Он снова на секунду поднял голову и увидел, что его сосед оставил входную и сетчатую дверь настежь открытыми. Долли и Баттонс подошли и посмотрели на него большими глазами. Его голова снова опустилась, и он провалился в темноту.
Мяуканье становилось все громче по мере того, как он то терял сознание, то снова приходил в себя. Расти повернул голову налево и увидел нескольких кошек, расхаживающих по гостиной. Он узнал тощего золотистого табби[3], облезлого сиамца, перса со спутанной шерстью - это были бродячие кошки с улицы. Они вошли через открытую дверь и, как и его домашние кошки, выпрашивали еду. Казалось, их было очень много. Время от времени он слышал шипение и рычание, когда вокруг него происходили кошачьи стычки.
Не позволяй кошкам выйти наружу и пострадать, - мысленно взмолился он. - Пожалуйста, Господи... это все, что у меня осталось. Пусть с ними ничего не случится.
То, что у него не было религиозных убеждений, не означало, что он не верил в Бога.
Он думал об открытой двери и гадал, кто еще может войти в дом, пока он беспомощно лежит на полу. Эта мысль испугала его.
Теперь было жарко. От очередной волны тошноты его снова вырвало.
Он чувствовал запах собственной мочи. Но теперь появился и другой запах - мягкий, немного сырой, приторный и слегка металлический, с легкой ноткой сладости, - в нем чувствовалось что-то знакомое.
Расти не знал, сколько времени прошло, потому что не доверял своим чувствам. Дважды красивая двадцатипятилетняя Стелла наклонялась и прикладывала ладонь к его щеке. Расти не очень понимал, спит он или бодрствует, поэтому, когда наступала ночь, он никогда не был уверен, напридумывал ли он себе все это или нет. Расти казалось, что прошло уже несколько ночей, но, по правде говоря, он не был в этом уверен.
Он был удивлен, что не чувствовал себя очень голодным, но жажда была чудовищной. Его рот и горло казались наждачной бумагой.
Кошки все еще мяукали - он был знаком с их звуками и узнал Саманту, Баттонса, Локо и еще пару других в какофонической симфонии воя, - но теперь они звучали по-другому, уже не умоляюще. Вместо этого они казались встревоженными, расстроенными. Что-то их беспокоило.
По подошел к его лицу и постоял несколько секунд, - черный силуэт, а затем ушел. Потом подошла Саманта и села рядом. Его зрение было затуманено, но он узнал ее полностью белую шерсть. Она лизнула его в висок и отошла.
Что это был за звук? Тысяча крошечных похлопываний... нет... не похлопываний. Это были тихие звуки, многие из них повторялись снова и снова — тихие, влажные, чмокающие звуки. Но их было недостаточно, чтобы уцепиться за них, и он снова уплыл.
Расти выплыл из полубессознательного состояния, когда ему показалось, что он услышал другой звук.
Снова было солнечно и тепло - или, может, все еще солнечно и тепло, он не был уверен, - и кошки перестали мяукать. Однако раздался еще один звук - звонок в дверь.
- Эй, - раздался голос. - Есть кто дома? Ваша дверь открыта.
Расти безуспешно пытался поднять голову. Он закричал - его голос стал надтреснутым и слабым, но достаточно громким, чтобы его услышали. Он попытался ударить левой рукой по полу, но был слишком слаб, чтобы поднять ее. Ему только удалось немного пошевелить рукой.
- С вами все в порядке? - спросил кто-то.
Расти хотел сказать: "а похоже на то, что я в порядке?" но фраза прозвучала как кошачий вой.
Локо вскочил на грудь Расти. Баттонс подошел к нему, сел и принялся умываться.
Расти увидел двух молодых людей, когда они вошли в гостиную. На каждом были черные брюки, белая рубашка с длинными рукавами и черный галстук. Их волосы были коротко подстрижены, и они выглядели чистыми и молодыми. Их рукава были закатаны до локтей. Толпа кошек в гостиной расступилась перед ними, когда они подошли к нему.
Они резко остановились, разинув рты. Один из них отвернулся, и его вырвало на пол из ламината "Перго".
- О, Господи! - воскликнул другой, роняя черный портфель, который держал в руке.
Расти узнал их - это были миссионеры от-двери-к-двери, разносившие Благую Весть. Так Стелла всегда называла таких, как они - миссионеры от-двери-к-двери. Она всегда приглашала их на кофе, бутерброды, если они еще не поели, и на приятную беседу. Большинство людей просто грубо прогоняли их, но только не Стелла.
Слава богу, - подумал Расти, когда они уставились на него.
Локо облизнул нос.
Саманта бочком подошла к нему и лизнула в щеку.
Внезапно знакомый запах стал сильнее - тот металлический, слегка сладковатый запах, который он все еще не мог определить.
Саманта села рядом с ним и принялась умываться. Расти заметил что-то темное, размазанное по ее мордочке - комочки прилипли к нежным усикам.
Прежде чем снова потерять сознание, Расти попытался улыбнуться своим драгоценным кошкам. Он увидел их всех поблизости, тщательно умывавших свои мордочки - По и Берту, Локо, Баттонса, Люси и Долли. Он испытал огромное облегчение от того, что каким-то образом им удалось найти чего-нибудь поесть.
Перевод: Игорь Шестак
Фрэнк сидел на диване и смотрел телевизор. Шла реклама. Он что-то быстро записывал в блокнот, лежавший у него на коленях.
Семилетняя Ками присела на подушку рядом с ним и спросила:
- Что ты пишешь, папа?
- Так, кое-что, - рассеянно ответил он. - Почему бы тебе не пойти поиграть, милая?
- Можно мне печенье и молоко? - спросила она.
Фрэнк неохотно положил блокнот и ручку на подлокотник дивана, встал и поспешил на кухню. Он быстро отыскал в буфете пачку печенья "Чипс Эхой", положил четыре на бумажную тарелку, налил в стакан молока, поставил печенье и молоко на обеденный стол.
- Вот, пожалуйста, - сказал он.
- Спасибо, папочка.
Фрэнк вернулся в гостиную. У него отвисла челюсть, когда он увидел безмолвный синий экран телевизора. Он схватил пульт с журнального столика и стал просматривать каналы. На всех был пустой синий экран. Кабельное отключилось.
Он достал из кармана "айфон" и позвонил в кабельную компанию.
- Да, я звоню, потому что у меня отключилось кабельное телевидение.
Женщина на линии спросила его адрес, и он продиктовал.
- Мы работаем над этим, сэр, - сказала она.
- Вы хоть представляете, сколько времени это займет?
- Все, что я могу вам сказать - мы работаем над этим.
Он повесил трубку и некоторое время расхаживал по комнате. Затем подошел к окну и посмотрел на передний двор, на свой "Додж Рэм", припаркованный у обочины.
Фрэнк больше не парковался на подъездной дорожке. С тех пор как случился несчастный случай. Это произошло не на "Рэме", но это не важно. Это произошло на подъездной дорожке. Прошло почти три года, но казалось, что это было только вчера. Закрыв глаза, он почувствовал, как левое заднее колесо пикапа "Шевроле" подскочило на чем-то, когда он выезжал из гаража. Он услышал крик Ками, остановил пикап и вышел. Он видел, как Ками стояла рядом, прикрыв рот обеими ручонками. Он видел нижнюю половину тела Фрэнка-младшего, торчащую из-под пикапа. Фрэнка-младшего - они звали его Фрэнки - нигде не было видно, когда Фрэнк завел мотор и дал задний ход. Когда он сейчас вспоминал об этом, ему казалось, что он слышал, как грудь Фрэнки давит шина, а ребра ломаются, хотя в тот момент он этого не слышал. До своего восьмого дня рождения Фрэнки оставалось всего несколько недель.
Фрэнк продал пикап и получил хорошую скидку на подержанный "Рэм". Но он больше никогда не сворачивал на подъездную дорожку. Потому что тогда ему придется сдавать задним ходом, а он никогда не сможет сделать это снова.
Он подошел к телевизору, положив руки на бедра и выставив локти по бокам. Телесигнал не вернулся.
Фрэнк прикусил нижнюю губу и принялся жевать ее. Интересно, почему он пропал?
Ему нужно было чем-то заняться, отвлечься. Он решил немного поработать по дому, а потом приготовить ужин для Грейс. Но телевизор оставил включенным, хотя экран по-прежнему был синим. Он хотел знать, как только телесигнал будет восстановлен.
Грейс вернулась домой, чувствуя запах чеснока. В маленькой столовой был накрыт стол.
- Привет, мамочка, - сказала Ками, обнимая Грейс.
- Привет, милая. Что так вкусно пахнет?
- Папа приготовил ужин.
Фрэнк вышел из кухни.
- Рагу пожарного, салат и чесночный хлеб, - сказал он.
Грейс улыбнулась и сказала:
- Ну разве не золотце ты наше.
- Не говори глупостей, - сказал он. - Ты у нас работаешь. Я должен делать это каждый вечер.
Она обняла его, и они поцеловались.
- Как ты?
- Отлично, - сказал он с улыбкой.
Она увидела пустой синий экран телевизора.
- А что не так с телевизором?
- О. Кабельное отключилось.
Он подошел к журнальному столику, взял пульт и выключил телевизор.
- Ужин готов, - сказал он.
Грейс пошла в спальню и переоделась в джинсы и толстовку.
За ужином она с удовольствием наблюдала, как Фрэнк улыбается во время их разговора. Он даже несколько раз рассмеялся. Ему стало намного лучше. Сразу после несчастного случая он обратился к врачу. Некоторое время он посещал доктора Стэка, семейного терапевта, дважды в неделю, а затем перешел на один раз в неделю. Грейс тоже какое-то время посещала доктора Стека. Сначала она была так зла на Фрэнка. Ей нужно было научиться избавляться от этого, видеть вещи с точки зрения Фрэнка, чувствовать его боль. Первый год без Фрэнки был тяжелым для них обоих. Даже Ками несколько раз встречалась с доктором Стэком.