- Я пошел навестить маму, - произнес Райан. - Я хотел увидеть ее перед тем, как... То есть, если то, что сказала эта штука... Я просто хотел увидеть ее. Я сказал ей, чтобы она не принимала наркотики. Она разозлилась и выгнала меня. - Его лицо слегка сморщилось, и он на мгновение прикусил нижнюю губу. - Я просто хотел помочь. Она даже не представляет, что ее ждет.
- И ты тоже, Райан, - сказал Эллиотт. - Как я уже говорил, демоны лгут. Задача этой твари - говорить через маленькую девочку так, чтобы люди впадали в отчаяние, теряли надежду и сомневались в своей вере. Насколько мы знаем, все, что она тебе сказала - ложь.
Сев на стул, Райан спросил:
- А что насчет парня, который избил ребенка, а потом покончил с собой?
- Как я уже сказал, демон смешивает правду с вымыслом. Вот здесь написано. - Он указал пальцем на абзац в раскрытой перед ним книге и прочитал его вслух. - Демон будет разбрасывать правду среди множества лжи, правду, которую можно доказать, тем самым завоевывая доверие своей жертвы. - Он закрыл книгу и скрестил руки на ней. - Ты расскажешь мне, что случилось с проповедником?
- Сначала эта тварь натравила на него Мари, - ответил Райан. - Та пыталась его задушить. Мне пришлось ее ударить. Потом эта штука показала преподобному Томлину что-то. Я не знаю, что именно. Он закричал и упал. У него случился сердечный приступ. Мари недавно позвонила в больницу. Он умер сегодня утром.
- Боже, - выговорил Эллиот, откидываясь на спинку стула.
- Что мы будем делать, мистер Грейнджер?
- Ну, Райан, печальная правда в том, что мы ничего не можем сделать. Я имею в виду, что мы не можем позвонить в полицию и сообщить о одержимости. На самом деле, если мы умные, мы никому не станем рассказывать эту историю. Такие истории приводят к тому, что людей называют сумасшедшими.
Телефон Эллиота зазвонил, и он снял трубку.
- Алло? - Через несколько секунд он сказал, - Да, он здесь. - Затем посмотрел на Райана. - Хорошо, Мари, я так и сделаю.
Положив трубку на место, Грейнджер произнес:
- Это была Мари. Она хочет, чтобы ты пришел домой.
Райан вздохнул и медленно встал.
- Что такое? - спросил Эллиотт.
- Просто думаю, не позвонила ли она, чтобы сказать, что умерла моя мама.
- Надеюсь, что нет, Райан.
После того как мальчик ушел, Эллиотт вернулся к своим книгам.
Печаль на лице Мари выдала ее, еще прежде, чем она произнесла слово. Она подала Райану персиковый пирог и молоко за обеденным столом после чего сказала:
- Мне позвонили по поводу твоей матери, Райан. Боюсь, у меня для тебя плохие новости.
Он услышал ее слова, но в то же время увидел внутреннее убранство той унылой маленькой комнаты в мотеле. Увидел Филлис, лежащую на спине в лифчике и трусиках, с рвотой, стекающей по щекам. У него сжался желудок.
- Она умерла от передозировки, Райан, - произнесла Мари.
Райан смотрел на свой нетронутый пирог. Мари взяла его за руку и сжала ее.
- Мне очень жаль, Райан, - вымолвила она. - Могу я чем-то тебе помочь? Хочешь, я позвоню в магазин? В таких обстоятельствах я уверена, что они найдут кого-нибудь, кто заменит тебя сегодня.
Райан медленно покачал головой.
- Нет, я пойду на работу. Я хочу пойти на работу.
- Хорошо, если ты так хочешь. Но если тебе нужно поговорить или что-то еще, пожалуйста, дай мне знать, ладно?
Он кивнул.
- Да, хорошо.
Когда Райан ехал на велосипеде на работу, он позволил горячему летнему воздуху высушить слезы на его лице.
Райан показывал Карил, как Кент хочет, чтобы завернутые бутерброды были выложены на полке с едой.
- Ты в порядке, Райан? - спросила Карил, когда они доставали сэндвичи.
Сначала он ничего не ответил.
- Потому что ты выглядишь очень грустным, - добавила она.
- Правда? Моя мама умерла прошлой ночью.
Карил открыла рот от удивления.
- Что? Твоя мама... Ну, а что ты делаешь на работе?
- Я не очень хорошо ее знал, - ответил он, но его голос слегка дрожал, выдавая его. У него в желудке стоял комок, который безжалостно пульсировал. - Она была... наркоманкой.
- И что? Она была твоей мамой, верно? - сказала Карил. - Я имею в виду, у тебя только одна мама. Ты не должен работать.
Кент вышел из-за прилавка и направился к кассе, но Карил остановила его.
- Кент, - произнесла она, - вчера ночью умерла мать Райана. Он плохо себя чувствует.
Кент был крупным мужчиной с седеющими волосами и усами. Он повернулся к Райану.
- Твоя мать умерла? - спросил он.
Райан кивнул.
- Ты должен был позвонить, - сказал Кент. - Почему бы тебе не пойти домой, Райан? Тебе не следует работать.
Райан встал, опустив руки, и на мгновение уставился на сэндвичи. Он закусил нижнюю губу. Наконец он кивнул.
- Да. Хорошо. Спасибо.
Он снял халат и направился в заднюю часть магазина.
Хотя я и ожидал этого, мне все равно больно. Не потому, что мы были близки, а, наоборот, потому что мы не были. Может быть, потому что мы не были близки, а должны были быть. Внутри меня грызет боль, которая не уходит. Отчасти это чувство утраты, отчасти одиночества, отчасти страха. После разговора с Мэдди ко всему прибавилось еще и огромное чувство вины. Теперь, когда я знаю то, что знаю, я понимаю, что ее смерть являлась моей виной. Я попал в ловушку.
Я никогда не писал об этом и даже не признавал перед самим собой, но, по-видимому, в глубине души я всегда таил надежду, что однажды Филлис придет в себя, заберет меня, и мы снова будем жить вместе, только теперь все будет хорошо, не так, как в те годы, когда я жил с ней, прежде чем оказался под опекой государства (воспоминания о тех годах у меня смутные и неприятные, как кошмарный сон, который снился каждую ночь в детстве). Думаю, часть меня всегда цеплялась за эту фантазию. Теперь, когда ее нет, нет никакой надежды, что это когда-нибудь произойдет. Не то чтобы она когда-то существовала, но по крайней мере, пока Филлис была жива, та часть меня, которая находилась в глубине сознания, та часть, которая нуждалась в этой фантазии, все еще могла держаться за эту надежду. Теперь даже этого нет.
И теперь я должен жить с тем фактом, что я ответственен за ее смерть.
Когда я вернулся с работы домой, то пошел в свою комнату и немного почитал. Казалось, никого нет дома - все были на работе, за исключением Кэнди и Николь, которые должны были посещать летнюю школу. Лисса работала в детском саду возле "Кентс Маркет". Мари суетилась на кухне, а Хэнк ухаживал за своим драгоценным садом. Я вышел из комнаты и направился в подвал, чтобы посмотреть телевизор. Спускаясь по лестнице, я встретил Кита, который поднимался наверх.
На его лице застыло странное выражение. Оно очень напоминало то, которое я видел, когда он выходил из комнаты Мэдди накануне вечером – почти как будто бы он шел во сне. Мы столкнулись, проходя мимо друг друга, и я произнес:
- Привет, Кит.
Он ничего не ответил, а просто продолжил подниматься.
Внизу лестницы я повернул направо, чтобы пойти в комнату отдыха, но услышал кое-что, что заставило меня застыть на месте.
- Райан!
Это был глубокий, хриплый голос, который говорил через Мэдди, и он звал меня из ее спальни.
- Райан! Иди сюда!
Я не хотел. Я не хотел приближаться к этой девочке и тому, что было внутри нее.
- Иди сюда, Райан!
Но это прозвучало так требовательно.
Я заглянул в комнату отдыха, чтобы посмотреть, есть ли там кто-нибудь. Она была пуста. Я повернулся и направился по коридору к спальне Мэдди, открыл дверь и вошел. Затем закрыл за собой дверь.
Мэдди сидела в кресле, держа в руках куклу Барби.
- Привет, Райан, - сказал голос.
Я ничего не ответил.
- Она не страдала, если это тебя утешит, - произнес голос. - Конечно, этого бы никогда не случилось, если бы ты не пошел к ней.
Я сделал шаг вперед.
- Что? Что ты имеешь в виду?
- Ты ее ужасно расстроил, - сказала тварь. - Она уже не употребляла и упорно старалась оставаться такой. Но когда ты появился со своим нравоучительным отношением, говоря ей, чтобы она не принимала наркотики, ну, это задело ее чувства, потому что она подумала, что ты не веришь ей, когда она сказала тебе, что чистая. Дело в том, что наркоманы, если их расстраивает малейшая мелочь, первое, что они хотят сделать - это снова обдолбаться. А их очень легко расстроить. Ты расстроил ее. Она обдолбалась. Конечно, ирония в том, что ты бы никогда не пошел туда, если бы я сначала не сказала тебе, что она умрет. И она бы не умерла, если бы ты не пошел туда. О, какой порочный круг. - Голос засмеялся, сухим, скрежещущим смехом. - Разве не забавно, как все складывается?
Оно снова засмеялось. Улыбка получилась такой широкой, что толстые щеки Мэдди почти закрыли ей глаза, когда она запрокинула голову. Это был не смешок, а полный, зычный смех, и это был ужасный звук, потому что в нем не содержалось ни юмора, ни жизни. Не смех, а его противоположность, в котором не присутствовало ни одного из компонентов, составляющих настоящий смех. Всего лишь пустой звук, от которого у меня по спине пробежал холод.
Я на несколько секунд потерял самообладание и бросился к Мэдди, занеся кулак. Я собирался ударить ее, действительно собирался, прямо в лицо, со всей силы.
- О, да, это хороший способ решить твою проблему, - сказал голос. - Избить маленькую умственно отсталую девочку. - Он снова рассмеялся.
Я стоял так несколько секунд, подняв руку, занеся кулак, сжав губы и стиснув зубы. Все тело била дрожь. Я хотел причинить боль этой штуке. Не Мэдди, а той штуке внутри нее. Я хотел причинить ей сильную боль.
- Ты не можешь причинить мне боль, Райан, - тихо произнесла она. - Ты не можешь ко мне прикоснуться. Я не человек и не вещь, которой ты можешь причинить вред. Я - все плохое, что случается с хорошими людьми. Я - несправедливость в жизни. Я - вся неудача, которая когда-либо случалась с кем-либо. Я не только здесь, в этой маленькой девочке, Райан, я везде. Ты не можешь ко мне прикоснуться. Ты ничего не можешь со мной поделать.
Я опустил руку, развернулся и пошел к двери.
-Так быстро убегаешь, Райан? - спросило существо.
Я открыл дверь.
- Но ты же только что пришел.
Когда я закрыл дверь, оно засмеялось.
Слезы жгли мне глаза, когда я поспешил наверх по лестнице. Я пошел на кухню и нашел Мари. Увидев меня, она прекратила делать дела, повернулась ко мне и спросила: "Райан, что случилось, дорогой?", потому что я плакал, но мне было все равно. Я не мог сдержаться и даже не пытался. Она подошла ко мне и обняла меня.
- Избавьтесь от нее, Мари, - тихо сказал я, наклонившись к ее уху. - Вы должны избавиться от нее. Скажите им, что вы больше не можете о ней заботиться, что им нужно найти другое место, где ее можно было бы держать. Пожалуйста, вы должны, вы должны.
- О, дорогой.
Мы стояли так посреди кухни некоторое время, Мари обнимала меня, а я наклонился, чтобы обнять ее (я выше ее). Она ничего не произносила, только ласково поглаживала меня по спине, пока я плакал. Когда она наконец заговорила, я пожалел, что она вообще что-то сказала.
- Я знаю, что ее присутствие пугает тебя, Райан, но, если ты просто начнешь игнорировать ее, все будет не так плохо. Просто держись от нее подальше, и все. Это несложно, так как она все время сидит в своей комнате. Просто не думай о ней. И не все так плохо. В следующий раз, когда приедут доктор Семприс и другие, Хэнк попросит джакузи и внедорожник. Разве не было бы здорово иметь джакузи?
Я ушел и пришел сюда, в свою комнату, чтобы записать это.
Я боюсь быть здесь, но мне больше некуда идти. Я все время думаю о том, что сказала эта тварь: "Теперь, когда я тебе рассказала, я должна тебя убить". Я не чувствую себя здесь в безопасности. Думаю, Лисса тоже не в безопасности. Никто из нас не в безопасности, пока эта штука находится в подвале.
Интересно, если бы я убил Мэдди, это избавило бы меня от этого чувства? Почему бы и нет? Я убил свою мать, с чего бы останавливаться на достигнутом? Но я знаю, что не сделаю этого. Это просто мысли, которые приходят в голову. Я не могу выместить свою злость на бедной Мэдди.
Через что ей приходится проходить, бедной девочке? И я ничего не могу сделать, чтобы ей помочь.
Я уязвлен и злюсь. Теперь я чувствую себя ответственным за смерть матери и дураком из-за того, что попался в ловушку этого существа. Я хочу вырвать все волосы, разбить что-нибудь, кричать, пока не пропадет голос. Но я не могу сделать ничего из этого, поэтому я пишу.
- Райан, ты не можешь так думать, - произнес Эллиот. - Ты не виноват в смерти своей матери. Она была наркоманкой, и, судя по всему, уже давно. Так бывает с наркоманами - в конце концов они умирают от передозировки.
Эллиот сидел в своем кресле. Райан расположился на диване, наклонившись вперед, положив локти на бедра и, закрыв лицо руками, всхлипывал.
- Это именно то, чего хочет эта штука, - сказал Эллиот. - Она хочет, чтобы ты чувствовал себя виноватым. Она хочет разрушить твою жизнь, Райан. Она хочет, чтобы ты сдался. Ты не можешь этого сделать. Ты просто не можешь этого сделать. Твоя мать передозировала наркотик и задохнулась собственной рвотой. Как ты можешь быть ответственным за это?
- Но если бы я не пошел туда...
- Ты сделал это, потому что беспокоился о ней. Ты сделал то, что сделал бы любой, Райан.
Эллиотт некоторое время молчал, позволив мальчику выплакаться. Райан раскачивался взад-вперед, всхлипывая. Грейнджер искал что-нибудь, что он мог бы сказать, чтобы облегчить боль Райана, но ничего не мог придумать.
Когда всхлипывания стихли, Райан встал и пошел на кухню. Он взял пару бумажных полотенец, вытер ими лицо, высморкался, а затем снова сел на диван.