- Попробовать не помешает, - заметил Эллиотт. - Вы это сделаете?
Она отпила кофе.
- Я позвоню преподобному Томлину сегодня утром.
Эллиотт улыбнулся и обменялся довольным взглядом с Райаном.
Мари повернулась к Райану и сказала:
- Но ты должен оставить Мэдди в покое, Райан. И ты не можешь никому об этом рассказывать. Ты меня понимаешь?
Райан ответил:
- Да, я понимаю, я никому не скажу. Но вы должны позволить мне присутствовать там, когда приедет священник.
Она начала протестовать, но, подумав еще немного, вымолвила:
- Посмотрим.
- Мари, не сделаете ли вы мне одолжение? - спросил Райан. - Не отвезете ли вы меня к маме, прежде чем я пойду на работу? Она остановилась в мотеле в Андерсоне.
- Конечно, Райан, я могу это сделать.
Он улыбнулся.
- Спасибо.
Сегодня я видел Филлис. Мари отвезла меня. Она сказала, что подождет в машине, пока я схожу к маме. Я ответил, что это не нужно, но она возразила, что все в порядке, она подождет.
Мотель "Лэйзи З. Рэнч" когда-то был окрашен в шоколадно-коричневый цвет с мятно-зеленой отделкой, но сейчас краска вся выцвела и облупилась. Двери большинства бунгало были открыты, и люди сидели снаружи в тени своих небольших крытых веранд. Перед некоторыми из них виднелись припаркованные автомобили, все старые, в основном побитые и уродливые. Я не знал, в каком номере жила Филлис, поэтому подошел к огромной толстой старухе без зубов, сидящей перед своим бунгало и читающей бульварную газету, после чего спросил Филлис Кеттеринг.
- О, Фил живет там, в пятом доме, - ответила женщина.
У Филлис была открыта дверь, и по маленькому черно-белому телевизору с антенной в виде кроличьих ушей громко играла программа "Шоу Джерри Спрингера" (что может быть более уместным?). Она сидела на стуле у входа, спиной ко мне, и курила сигарету. Филлис нервно подрагивала и ерзала, смотря телевизор. На ней виднелся тот же красный топ и джинсы, что и в день, когда она приходила ко мне. Ее ноги были закинуты на круглый столик под передним окном, а ступни в сандалиях находились всего в нескольких сантиметрах от телевизора. На столе рядом с наполовину полной бутылкой виски стоял стакан с холодным напитком. Над столом висела лампа. Я постучал в дверной косяк и произнес:
- Привет.
Она вскочила со стула и так внезапно повернулась ко мне, что я подумал, будто она собирается напасть, и сделал шаг назад.
- Детка! - выдохнула она. - Ты пришел меня навестить! - Она бросила сигарету в пепельницу на столе, бросилась ко мне и обняла меня. От нее пахло алкоголем. На секунду я подумал, что она поднимет меня с пола, но у нее не хватило на это сил. Когда она обняла меня, а я обнял ее в ответ, то почувствовал только кости.
Прислонившись головой к ее плечу, я оглядел маленькую, грязную комнату, и на несколько секунд у меня перехватило дыхание. Это была та же комната, которую мне показало существо в Мэдди. Та же комната, в которой я видел, как умирала Филлис - тот же стул и стол, та же кровать, та же лампа, тот же потрепанный коричневый ковер.
Филлис оттолкнула меня и на несколько секунд посмотрела мне в глаза. Это было самое долгое время, что она так делала... ну, насколько я помню.
- Ты пойдешь познакомиться с моими друзьями? Давай.
Она обняла меня за плечи и вывела из бунгало к толстой старушке, с которой я разговаривал по дороге сюда.
- Мириам, я хочу познакомить тебя с моим восхитительным мальчиком, - сказала Филлис. - Разве он не красавец?
- Конечно, красавец, - ответила Мириам с беззубой улыбкой. - Когда я его увидела, я сразу подумала, что он твой сын.
- Ой, давай, давай, ты должен познакомиться с Гасом. - Она сопроводила меня через небольшой дворик. В центре его стоял старый фонтан, поглощенный плющом. Дверь Гаса была открыта, и Филлис провела меня внутрь, не стуча. Гас являлся худощавым парнем с торчащими зубами, который сидел на краю кровати, курил и пил пиво из бутылки. Он был одет в майку и мешковатые бежевые шорты. Его руки и ноги покрывали синие татуировки. Когда Филлис представила меня, Гас встал и пожал мне руку. У него не хватало пары пальцев.
- Приятно познакомиться, Райан, - произнес он, и от его дыхания несло пивом. Он немного покачнулся, стоя передо мной. - Твоя мама - хороший человек, Райан, очень хороший человек.
Затем она познакомила меня с Глиннис, молодой женщиной в шортах и футболке, в бунгало, которое пропахло марихуаной. Глиннис не говорила много, только тихо смеялась и часто кивала головой.
После этого Филлис отвела меня в свое бунгало, сказав:
- У меня в комнате есть печенье и сок. Хочешь печенье и сок?
Когда Филлис шла рядом со мной, обняв меня за плечи, казалось, что она прыгает в такт мелодии, которую слышит только сама. Вернувшись в комнату, она усадила меня в кресло и пошла в крошечную кухню. На столешнице стоял маленький зеленый холодильник, она открыла его, достала бутылку виноградного сока, взяла из шкафчика пару стаканов и налила. Затем извлекла из шкафчика пачку печенья "Chips Ahoy" и положила ее на стол рядом с моим креслом. Она подала мне сок, после чего села на край кровати напротив меня.
- О, я так рада, что ты пришел ко мне, дорогой, - сказала она. - Ты приехал на велосипеде? - Она сделала глоток сока, а затем поставила стакан на пол.
- Нет, меня привезла Мари. Она ждет в машине.
- Ей не нужно было ждать.
- Она так хотела. Думаю, чтобы мы могли побыть наедине.
- Ну, это было мило с ее стороны. Ты должен принести ей печенье. - Она перебросила правую ногу через левую, и ее правая нога начала подпрыгивать.
Я чувствовал себя очень некомфортно в этой комнате. Меня охватило головокружительное чувство дежавю. Она сидела на той же кровати, на которой вскоре умрет.
- Слушай, э-э... мама. - Я не называл ее мамой с детских лет, и это звучало странно из моих уст. - Когда ты пришла ко мне, ты сказала, что уже не употребляешь наркотики.
- Я не употребляю. Я чистая. Шестнадцать дней, чистая как слеза. Ну, за исключением выпивки, я немного пью, но наркотики не принимаю.
- Ну, я не уверен, что верю тебе. Но если это так, ты должна оставаться такой. Ты меня слышишь?
- Конечно, дорогой.
- Нет, я серьезно, это важно. - Я наклонился вперед на стуле и положил локоть на стол. - Ты не можешь больше принимать наркотики, потому что, если будешь продолжать, это убьет тебя. Понимаешь?
Она встала, подошла к столу и вытащила сигарету из пепельницы. Сигарета погасла, поэтому она достала зажигалку "Zippo" и снова зажгла ее. Потом взяла пепельницу с собой к кровати. Филлис затянулась сигаретой и сильно выдохнула дым, снова сев на край кровати. Ее выражение лица стало суровым.
- Ты поэтому сюда пришел? - спросила она. - Чтобы поучать меня?
- Нет, я не поучаю тебя. Я просто беспокоюсь о тебе, вот и все.
- Слушай, я знаю, что у меня есть проблема. Ладно? Но я с ней справляюсь. Я хожу на встречи.
Я улыбнулся.
- Это хорошо! Это здорово! Просто продолжай в том же духе, вот и все, что я хочу сказать. Я беспокоюсь о том, что с тобой будет, если ты... ну, ты понимаешь, если ты... снова начнешь употреблять.
- Ну, я не собираюсь снова употреблять, черт возьми.
- Хорошо.
- Мне не нужно, чтобы ты приходил сюда и рассказывал мне о вреде наркотиков, черт возьми.
- Хорошо. Я не хотел...
- Ты думаешь, что рассказываешь мне что-то, чего я не знаю?
- Нет, я...
- Убирайся.
- Нет, погоди, мам, пожалуйста, я просто хотел...
- Ты меня услышал. Убирайся.
- Нет, я не хочу...
- Я даю тебе сок и печенье, а ты начинаешь на меня наезжать, как какой-то гребаный проповедник.
- Пожалуйста, не надо.
Она встала и махнула рукой в сторону открытой двери.
- Уходи. Сейчас же.
Мое горло зажгло, а глаза заслезились. Где я ошибся? Как все так внезапно испортилось? Я встал и подошел к ней.
- Пожалуйста, мама, я просто хотел тебя увидеть...
- Ты просто хотел прийти и поучить меня. Ну, иди куда-нибудь еще, потому что мне это, блядь, не нужно.
- Может, мы просто...
- Уходи, я сказала! - крикнула она, стиснув зубы. - Убирайся, черт возьми! - Ее глаза были широко раскрыты, а лицо дрожало.
Я отступил от нее.
- Уходи!
Я повернулся и вышел из комнаты. Уходя, я слышал, как она продолжала говорить.
- Мне не нужно, чтобы кто-то читал мне лекции об опасности наркотиков, особенно какой-то подросток-негодяй.
Я оглянулся один раз, но увидел только открытую дверь. Филлис находилась внутри.
Я знаю, что больше не увижу ее. По крайней мере, живой. Поэтому я и пошел – я хотел увидеть ее в последний раз. Наверное, я не должен был говорить ей о наркотиках, но я думал, что если предупрежу ее, то смогу предотвратить это. Или, по крайней мере, отсрочить на некоторое время.
Наверное, я не должен был ничего говорить. Но как я мог не сказать?
Я не разговаривал, пока Мари везла меня домой. Я все время пытался не заплакать.
Когда мы подъехали к дому, Мари произнесла:
- Я позвонила преподобному Томлину с мобильного, пока ты был у своей матери, Райан. Он придет сегодня вечером, после ужина. Если ты ни Хэнку, ни другим ни слова об этом не скажешь, я постараюсь взять тебя с собой вниз, в комнату Мэдди. Но только если Хэнк этого не заметит, потому что он посчитает это странным. Хорошо?
Я кивнул.
- Хорошо.
Мне нужно готовиться к работе, но я не в настроении. Я могу думать только о своей матери, лежащей в той одинокой комнате и захлебывающейся собственной рвотой.
Преподобный Джозеф Томлин оказался высоким мужчиной лет пятидесяти пяти с узким, утомленным лицом. Его волнистые темные волосы были очень коротко подстрижены и просечены седыми прядями. Он носил маленькие круглые очки и темно-синий костюм, а под правой рукой держал Библию в переплете из богатой кожи цвета вина.
Он сначала зашел в гостиную и поговорил с Мари и Хэнком. Дети собрались в комнате отдыха, где играли в игры. Они пригласили нескольких друзей с соседней улицы, чтобы похвастаться новыми вещицами. Увидев, что Мари и преподобный собираются задержаться, Райан тоже спустился вниз и поиграл в пару видеоигр с Гэри и Китом. Через некоторое время он вернулся наверх. Мари, Хэнк и преподобный Томлин все еще разговаривали в гостиной, но преподобный теперь стоял.
Преподобный Томлин сказал:
- Мы были бы рады видеть вас в церкви, Хэнк.
Улыбаясь, Хэнк встал и ответил:
- Было приятно познакомиться с вами, преподобный, и я не хочу вас обидеть, но это вряд ли произойдет. Боюсь, я не из тех, кто ходит в церковь. Хотя я не против того, чтобы ходить на совместный ужин время от времени, я ничего не имею против хорошей еды.
Райан прошел через гостиную и столовую в кухню и выпил стакан воды. Потом он двинулся по коридору и остановился у лестницы, ведущей в подвал. Через несколько минут Мари вышла из коридора с преподобным Томлином. Она представила Райана, они пожали друг другу руки, а затем спустились вниз. Внизу они повернули налево и направились в комнату Мэдди. Мари постучала пару раз, затем открыла дверь и произнесла:
- Привет, Мэдди, дорогая. К тебе гость.
Она отошла в сторону и впустила Томлина и Райана.
Мэдди сидела на полу и играла со своими игрушками. С небольшим усилием она встала и повернулась к ним лицом.
- Привет, Райан, - сказала она своим обычным голосом.
- Привет, Мэдди, - ответил тот с улыбкой.
- Мэдди, это преподобный Томлин из церкви, - произнесла Мари. - Он пришел познакомиться с тобой и помолиться вместе с тобой. Разве это не прекрасно?
Мэдди посмотрела на Райана, и на ее губах появилась усмешка, когда она закатила глаза.
- О, охуенно смешно, - сказала она глубоким, хриплым голосом.
Томлин нахмурился, а Мари ахнула.
- Мэдди! - вскрикнула она. - В этом доме так не разговаривают! - Она повернулась к священнику. - Простите, преподобный Томлин. Я никогда раньше не слышала, чтобы она так выражалась.
- Не беспокойтесь, Мари, я понимаю, - ответил тот, похлопав ее по плечу.
Мэдди подошла к своей кровати и села на край матраса.
- Вы ему еще не рассказали? - спросил Райан.
Мари посмотрела на него и покачала головой - это был не ответ на вопрос Райана, а сигнал, чтобы тот больше ничего не говорил.
- Но он должен знать, - произнес Райан. Он повернулся к Томлину. - Эта девочка одержима, преподобный Томлин. В ней есть что-то, чего там не должно быть, что-то злое. Вы только что это слышали. Разве вы не слышали ее голос?
- О, пожалуйста, - сказал голос. Мэдди откинулась на руки, зафиксировав локти, и посмотрела на преподобного с выражением отвращения на своем толстом лице. - Что ты хочешь, чтобы я сделала, Райан, изрыгала гороховый суп и ругалась матом?
Томлин опустил подбородок.
- На что уставился? – продолжил голос, обращаясь к Томлину. - Ты берешь с собой Библию, когда идешь трахать одиноких жен из своей общины, преподобный? А? Да, берешь, не отрицай. Тебе нравится читать вслух из Книги Откровения, пока они сосут твою макаронину, не так ли?
Томлин уронил Библию, споткнувшись и отшатнувшись назад, и прикрыл рот рукой – его рука издала громкий хлопок, когда ударилась о губы.
Мари стояла с открытым ртом. Сначала она посмотрела на Мэдди, а потом повернулась к Томлину.
- Твоей жене это не нравилось, - продолжила Мэдди. - Ей было неприятно слышать, как ты читаешь Библию во время секса. Но твои преданные поклонницы, твои одинокие домохозяйки-фанатки, им это нравится, не так ли? Они считают это восхитительно извращенным. И это действительно так, кстати. Знаешь, ты немного чокнутый, Джо, и, вероятно, никогда не сможешь позволить себе столько терапии, сколько тебе нужно, но для меня ты нормальный, потому что ты так прекрасно иллюстрируешь то, что я всегда говорю, а я всегда говорю, что никто не может прожить жизнь, следуя Его глупым правилам. Так зачем же пытаться? На самом деле, почему бы не пойти еще дальше и не использовать свое положение одного из Его представителей, чтобы получить немного удовольствия? Правда, Джо?