- Меня! - почти выкрикнула она. - Какой же ты лгун! Это ты кричал, плакал и блевал!
Курт откинулся на подушки и рассмеялся.
- Я знаю. Я просто хотел узнать, помнишь ли ты.
- Как я могла об этом забыть? Это был единственный раз в моей жизни, когда мне пришлось накормить кого-то завтраком. И, помнишь? Глен так смеялся, что ты ударил его по носу.
- Ну, я не увидел в этом ничего смешного, - сказал он, и воспоминания обострились. - Кстати, о Глене, я видел его всего несколько минут назад. Хочешь услышать что-нибудь странное? Он был с девушкой и не хотел говорить мне, кто она такая.
- Вот это странно. Не думаю, что за всю свою жизнь я видела его с девушкой чаще двух-трех раз.
- Да, Глен никогда не был дамским угодником. Я начинаю задумываться, сколько же ему приходилось ей платить.
- Я не думаю, что он такой уж трудный, может быть, немного странный, но это все. Я уверена, что однажды ему встретится подходящая девушка. С Гленом все в порядке, я просто думаю, что, возможно, вся эта ночная работа немного подкосила его. Иногда он заходит в "Наковальню" выпить пива, выглядя как ходячий мертвец. Нормальная работа с нормальным графиком работы сотворила бы с ним чудеса.
- Именно это я ему постоянно твержу, - сказал Курт.
Он выпил треть своего пива, и в животе у него все сжалось. Ничто так не радует, как холодный прием с утра пораньше.
- Шеф Бард пару раз предлагал ему утреннюю смену в полицейском управлении. Сказал мне, что он просто не хотел быть полицейским. Я думаю, этот парень, Уиллард, хорошо ему платит.
- Кто?
- Чарльз Уиллард, владелец Белло-Вудс. Глен сказал мне, что он очень переживает из-за того, что кто-то вторгается на его землю. Почему, я не знаю. Там нет ничего, кроме лесов, холмов и пары заброшенных шахт. Должно быть, Глену довольно скучно разъезжать по городу всю ночь напролет.
- И к тому же довольно жутковато.
Они оба закурили сигареты, партнеры по зависимости. Курт отхлебнул еще пива, стыдясь, что пьет в такую рань.
"Теперь я буду носить с собой фляжку", - подумал он.
Глаза Вики, казалось, утратили свой блеск.
- Перейдем к более интересным вещам, - спросила она. - С кем был Ленни?
- Что ты имеешь в виду?
- Ты сказал, что видел его вчера. Он сказал мне, что охотился весь день, но мы с тобой оба знаем, что он охотится на оленей только до наступления темноты, если ты понимаешь, что я имею в виду. Мне даже не нужно гадать, изменяет ли он мне; проблема в том, чтобы угадать, с кем. Итак, выкладывай. Кто?
- Джоанна Салли, - признался он, потому что другого выхода, кроме как признаться, не было.
Казалось, Вики затошнило от этого имени.
- Из всех шлюх и стриптизерш в "Наковальне" она определенно самая худшая. Кое-что из того, что я о ней слышала...
- Я уверен, что слышал все те же истории.
- И, похоже, Ленни запал на нее. Чем хуже, тем лучше.
Курт видел, что разговор быстро принимает неприятный оборот. Было бы лучше просто уйти. Он поежился, подыскивая вежливый способ предложить наиболее очевидное решение ее семейных проблем - развестись со Стоуксом или просто собрать вещи и уйти. Он не мог понять, почему она не сделала этого несколько месяцев назад, и не осмеливался поднять другой вопрос - о побоях. Все, на что он мог надеяться, - это то, что однажды она уйдет от него.
- Я лучше пойду, - сказал он и встал. - Мне нужно выполнить кое-какие поручения.
Она проводила его до входной двери, бросив на него взгляд, который можно было бы назвать несчастным.
- Спасибо, что заглянул, Курт. Заходи как-нибудь в "Наковальню" выпить пива.
- Конечно, - и как только он открыл дверь, лицо Вики, казалось, окаменело от ужаса. Курт обернулся. В дверях появился Ленни Стоукс, глядя Курту прямо в глаза.
- Какого хрена ты здесь делаешь? - спросил Стоукс.
- Просто поздоровался с твоей женой.
- Да, что ж, теперь ты можешь попрощаться с моей женой, потому что я не хочу, чтобы ты был в моем доме, я не хочу, чтобы ты был рядом с моим домом, - Стоукс перевел свой ядовитый взгляд на Вики. - Если я еще раз увижу, что ты пускаешь сюда эту дрянь, я...
- Я ухожу, Стоукс, - сказал Курт. - Тебе не обязательно раздувать из этого дело на федеральном уровне.
- Нет, я так не думаю, так что садись в свой долбаный драндулет и уебывай отсюда. Чертовски неприятно вернуться домой и обнаружить "СвиноФорд" припаркованным на моей подъездной дорожке.
- Ленни! - огрызнулась Вики.
- Заткнись, - сказал ей в ответ Стоукс. Затем обратился к Курту: - Вместо того чтобы сидеть здесь, проводить время с моей женой и пить мое пиво, почему ты не на Биллском кладбище с остальными свиньями?
- Что происходит в Билле? - спросил Курт.
- Там сейчас куча копов, твой приятель по койке Хиггинс и этот жирный бездельник, ходячий Бард из "Пончикового Рая". Так что тащи свою полицейскую задницу отсюда и иди отрабатывать свое жалованье.
Курт вышел на крыльцо и повернулся, чтобы попрощаться с Вики, но дверь уже захлопнулась. Он сел в "Форд" и дал задний ход, злясь на себя за то, что вообще приехал сюда и устроил сцену.
"Деревенщина", - подумал он.
Держа руку на руле, он открыл уже остывший буррито и откусил кусочек, который тут же выплюнул. Он уронил буррито в окно и обрадовался, когда, взглянув в зеркало заднего вида, увидел, что машина, ехавшая за ним, переехала его. Но о чем болтал Стоукс? Он не слышал ни о каких других смертельных случаях в этом районе и не мог представить, что полиция округа будет делать в Билле.
Проехав еще милю к северу, он понял, что имел в виду Стоукс. На левой обочине, выстроившись в ряд, стояли пять полицейских машин, четыре из которых были окружными, и заляпанная грязью городская патрульная машина. Там же стояла еще одна машина, "Тандерберд" шефа Барда цвета красного дерева. Группа полицейских в форме стояла вокруг забора из черного железа с шипами, который окружал небольшое кладбище. Курт припарковал "Форд" позади патрульной машины и вышел как раз вовремя, чтобы увидеть, как расходятся четверо окружных полицейских. Шеф полиции Бард и Марк Хиггинс, полицейский из утренней смены, стояли у ворот лицом друг к другу. Пока сотрудники полиции возвращались к своим патрульным машинам, Курт смог уловить обрывки разговоров.
- Что, черт возьми, может быть...
- Самая странная вещь, которую я когда-либо видел.
- Но, Фрэнк, следов шин нет, так что без машины, как...
- Какого черта это делать здесь, в этой чертовой глуши?
Дверцы машин захлопнулись, двигатели заработали, и четыре патрульных машины одна за другой съехали с обочины и уехали.
Курт не стал утруждать себя попытками разобраться в этом; он даже представить себе не мог. Шеф Бард и Марк Хиггинс быстро повернули головы, когда хлопнула дверца машины Курта. Их лица казались сосредоточенными, как у грызунов, которые что-то высчитывают, но глаза были широко раскрыты и тусклы. Это была просто усталость? Или шок? Курт никогда не видел, чтобы эти двое мужчин выглядели так странно.
- Так вот где вы встречаетесь с округом, чтобы расплатиться с ними, - сказал Курт.
Бард не засмеялся. Вместо этого он подтянул пояс на животе, что заставило Курта без колебаний подумать о пляжных мячах. Лысеющая голова шефа блестела от пота, его усы подергивались.
- Что ты знаешь о Коди Друкере? - выплюнул он Курту.
- Не так уж много, кроме того общеизвестного факта, что он был сварливым старым придурком.
- Ты знаешь кого-нибудь, кому он не нравился?
- Да, примерно полгорода. Что случилось? Кто-нибудь помочился на его камень?
Бард резко обернулся к Хиггинсу.
- Но как, черт возьми... Где, черт возьми, они могли бы...
- Эй, шеф, - прервал его Курт. - Вы собираетесь рассказать мне, что происходит, или я должен сам догадаться?
- Покажи ему, - сказал Бард.
Хиггинс провел Курта через кладбищенские ворота. Тропинки не было, только протоптанная дорожка, на которой виднелись обнаженные корни. Из могильных ваз тянулись увядающие цветы, словно головки перед лезвием.
По спине Курта пробежал холодок беспокойства. Что не так с Хиггинсом? Это было нечто большее, чем просто место. Большинство людей считали Хиггинса просто самым крутым парнем в мире, добродушным, непринужденным, способным шутить даже в самые худшие дни. Он был из тех парней, которые превращали самые скучные дежурства в сущий пустяк, просто оставаясь самим собой, просто оставаясь Хиггинсом. Куда бы он ни пошел, от него исходила аура хорошего настроения, и в нем не было и следа профессионального нигилизма, который в конце концов присущ большинству полицейских. Однако сегодня - сейчас - он казался бледным, как воздух, какая-то мирская мрачность лишила его привлекательной жизненной силы, его дух был подавлен. Он шел вперед, как человек, которого предали - из-за проницательности или самооценки, из-за веры в своих ближних? Вряд ли это имело значение. Он просто шел вперед, ничего не говоря.
И тогда Курт впервые почувствовал страх.
Кладбище располагалось в глубине, слегка понижаясь: странное разделение между деревьями, которые казались деформированными и огромными. Сети бледных, болезнетворных сорняков буйно разрастались, пробиваясь сквозь перекладины ржавой ограды. Серый, мертвый свет пробивался над головой сквозь отяжелевшие ветви. Многие надгробия стояли накренившимися, некоторые обвалились. Некоторые надписи были слишком старыми, чтобы их можно было прочитать.
- Эй, Марк. Что происходит?
- Хотел бы я знать, - сказал Хиггинс. - Или, по крайней мере, я думаю, что знаю. Иногда... иногда ты просто не хочешь знать. Это заставляет тебя задуматься о людях. Это заставляет тебя остановиться и задуматься. Понимаешь, о чем я?
- Я не совсем тебя понимаю.
Идя дальше, Хиггинс смотрел прямо перед собой, его подстриженные усы превратились в угрюмую линию.
- Все, что я могу сказать, это то, что у кого-то в этом городе слабое чувство юмора.
Земля между могилами под ногами хрустела и оседала; Курт гадал, по скольким лицам он ступает. За ними леса становились еще более серыми, становясь почти нереальными.
Затем Хиггинс остановился. Он указал на участок. Курт не нуждался в объяснениях.
В новом гранитном камне, как в зеркале, отражалась надпись "ДРУКЕР", выполненная тонкой, четкой резьбой. Перед ним простиралась продолговатая яма. Рыхлая земля и комья дерна были разбросаны широким кругом.
Курт уставился в открытую могилу. Ткань была сорвана, а гроб, установленный там только вчера, исчез. Его откопали и унесли с собой.
- Продолжай, - сказал Глен. - Ты издеваешься надо мной!
- Это не ложь. Кто-то выкопал Коди Друкера и сбежал с ним, вместе с гробом и всем остальным. Клянусь, это правда.
Было уже десять часов вечера, прошло целых двенадцать часов с момента тревожной находки на Биллском кладбище, но почему-то казалось, что прошло гораздо больше времени. Из-за леса доносилась мертвая тишина, заброшенность и бездонное безмолвие, как в 04:00 утра. Глен с любопытством высунул голову из окна своего грузовика, бело-синего пикапа "Тойота", дизельного, с желтой вращающейся мигалкой на крыше, и ружьем другой марки, выставленным на всеобщее обозрение в заднее стекло. На боковых панелях белыми буквами было написано "ОХРАНА", но некоторые буквы оторвались. Это был автомобиль, на котором Глен совершал патрулирование в Белло-Вудс. Сам Глен был одет в подобие униформы - темно-коричневую летнюю куртку, брюки и рубашку цвета хаки, змеенепроницаемые ботинки со стальными голенищами, и его реакция на то, что только что сказал ему Курт, была такой, что у него челюсть отвисла от удивления. Патрульная машина была припаркована у въезда в город, и Курт прислонился к переднему крылу грузовика, сообщая последние и самые странные новости города.
Глен высунул голову из окна.
- Кто бы мог украсть труп с кладбища?
- Я не знаю, но мне бы очень хотелось это выяснить. Бард рвет на себе волосы из-за того, что у него так мало информации.
- Я не могу в это поверить.
- Я думаю, может быть, у Друкера были при себе какие-то ценности, когда его закапывали в землю, драгоценности или что-то в этом роде.
- Коди Друкер? - подчеркнул Глен. - Единственные ценные вещи, которые у него были, находятся в ломбарде на Вест-стрит; этот старый хрыч продал бы что угодно за бутылку. И даже если у него и было что-то при себе, почему они просто не открыли гроб прямо там, вместо того чтобы унести все это?
- Может быть, они не смогли открыть его прямо там, - предположил Курт, доставая сигарету. - Гробы в наши дни изготавливаются на длительный срок. Чтобы открыть один из них, требуется нечто большее, чем отвертка и немного смазки. Я как раз на днях читал, что полиции Округа Колумбия пришлось эксгумировать тело по старому делу об убийстве, и им понадобился чертов ацетиленовый баллончик, чтобы вскрыть его. Сказали, что на крышке были фиксаторы... В любом случае, кто знает? Любая возможность нелепа.
Курт закурил сигарету и поежился; весенняя лихорадка помогла ему забыть о том, что ночи еще какое-то время будут холодными. Холодный воздух проникал сквозь ткань рубашки и заставлял его покрываться гусиной кожей. Ночь была прохладной и пахла лавандой. Звезды пронзительно подмигивали, словно колеблясь, и ветер, словно шепот, скользил по огромной тени подъездной дороги. Ближе к северной оконечности поместья, на вершине высокого холма, стоял особняк Белло-Вудс, неподвижный и чистый, луна четко очерчивала его очертания на фоне неба, как треснувшее стекло.
Курт уставился на дом вдалеке. Он увидел, что в одном из окон горит свет.
- Расскажи мне о своем боссе, - попросил он, и даже когда курил и стряхивал пепел, не отводил глаз от черной формы особняка с вырезами.
- Доктор Уиллард? Рассказывать особо нечего. Обычный парень, я думаю, для богатых. Ну, может, немного заносчивый. Я с ним редко вижусь, да и никто не видится.