- Я помню, что говорила это, да.

Курт огляделся, теряя самообладание.

- Тогда где же эта чертова еда?

Мелисса спокойно перевернула страницу, на втором снимке Сталлоне делал вид, что не напрягает грудные мышцы.

- Я не говорила, что твой завтрак готов. Я просто сказала, что завтрак готов, и он был готов. И он был очень вкусным. Счастливого пути, сосунок.

Курт выбежал из комнаты, погруженный в мысленные картины убийства. Он удивлялся, как дядя Рой так долго оставался в здравом уме, будучи двенадцать лет обремененным этим маленьким воплощением Вельзевула. Ее следовало бы запереть в сортире на всю жизнь.

Как всегда, перед тем, как уйти со службы, он пристегнул к поясу свои скоростные ножны "Де-Сантис", одну из менее известных кобур типа "блин", набитую под завязку "Смит & Вессон" модели 65. Поверх него на нем была старая синяя куртка "Питерса", которая в достаточной степени скрывала "Смита" и "Де-Сантиса". Летом, когда куртки были недоступны, он жертвовал огневой мощью ради комфорта и носил с собой маленькую "Беретту" .22. Он не спорил с тем, кого все они называли "Никс", он всегда был при исполнении служебных обязанностей, зная, что ему это никогда не понадобится. Он также знал, что в тот день, когда он не возьмет с собой оружие, они разнесут "Банк Америки" вместе с ним.

Снаружи его ждала версия лучшего друга человека в исполнении Курта (он ненавидел собак, они заставляли его чихать и оставляли во дворе всякие вещи, чтобы он мог на них наступить). Это был сине-белый двухдверный "Фэрлейн" 64-го года выпуска. "Форд" был единственным автомобилем, к которому он относился с уважением, всегда настроенный и ухоженный, всегда сияющий. Она уже давно приобрела статус настоящего антиквариата; он постоянно получал за нее предложения, некоторые из них были до нелепости высокими, но мысль о ее продаже казалась ему непристойной, как будто он продавал часть самого себя. Машина гудела и сверкала, когда он мчался по 154 шоссе.

"Самое главное - это начать", - подумал он.

Он заехал в местную закусочную "Джиффи-Стоп", предпочтя ее "Таун Хай" и "7-Eleven", потому что там предлагали бесплатный кофе полицейским. (Однако, судя по вкусу, иногда даже эта цена не была выгодной). Он тут же купил две пачки "Мальборо Бокс" и завтрак - буррито, приготовленное в микроволновке. Он нахмурился, закуривая, хотя никотин приятно ударил в мозг. Если бы у него было три желания, одним из них было бы бросить курить. Гипноз был фарсом, шестьдесят баксов за сеанс, и оставалось только гадать, как долго он сможет сдерживать смех. Однажды он попробовал таблетки от курения, но они помогли только потому, что невозможно было одновременно курить и блевать. Он перепробовал все причуды, все приемы, и теперь, после стольких лет и двух пачек сигарет в день, он мог признать реальность своей зависимости. Бросить курить он мог не больше, чем перестать мочиться. Он будет беспокоиться о расплате, когда придет время.

Когда Курт направился обратно к "Форду", к другому концу парковки подкатил "Пинто"Глена Родза, синий с грязью. Глен был человеком-палкой, с черновато-каштановыми волосами, которые всегда были слишком длинными, постоянными темными кругами под глазами, и таким худым, что это почти было пугало. Пять или шесть лет ночных дежурств в качестве охранника Белло-Вудс наградили Глена худощавым телосложением и кожей цвета очищенной картофелины. Они с Гленом были близкими друзьями около двадцати лет.

Курт махнул ему рукой, подзывая к "Форду".

- Привет, Курт, - поприветствовал его Глен, и его густые волосы упали ему на глаза. - Как поживает мой любимый городской клоун?

- Отлично, но я все еще пытаюсь понять, кто расквасил мой резиновый нос... Слушай, у меня не было возможности поговорить с тобой вчера вечером на работе, но, думаю, ты гадаешь, кто перерезал твою цепь.

- Черт возьми, ты прав. Уиллард пришел в ярость, когда я рассказал ему об этом; он сходит с ума, когда кто-то вторгается на его территорию. Ты знаешь, кто это сделал?

- Я уверен, что это был Стоукс. Я поймал его на твоей территории вчера поздно вечером.

Глен выругался.

- Похоже на то. Он всегда приходит туда ночью, чтобы поохотиться на оленей, чертов деревенщина. Что ему так сильно понадобилось, что пришлось пойти и перерезать мою цепь?

Курт усмехнулся.

- Они с одной из стриптизерш решили проверить одну из старых шахт по добыче угля. Работа маленького Генри на новый лад.

- Должно быть, нашли новую поленницу дров. С кем он встречается на этой неделе?

- Та с нелепыми сиськами, девушка из "Наковальни". Джоанна Салли.

- О, - сказал Глен, показывая подтверждение. - Теперь я понимаю. Чего еще можно ожидать от девушки, чья единственная цель в жизни - обсасывать теннисные мячи через садовый шланг. Я бы с удовольствием дал ей пососать канализационную трубу, это непостоянное дерьмо. Она отсасывает у всех парней в этом городе, кроме меня.

- И меня, - добавил Курт, - и слава Богу! Думаю, я бы предпочел запихнуть свое барахло в шланг от пылесоса, чем в этот грязный рот. Давай, пойдем поиграем в бильярд в Хиллсайде.

Глен заерзал, словно застигнутый врасплох. - С удовольствием, но мне нужно заехать домой и немного поспать. Ты забываешь, я работал всю ночь.

Курт заметил, что за плечом его друга кто-то сидит на пассажирском сиденье "Пинто". Он не узнал эту фигуру, не мог даже разглядеть никаких деталей; он был уверен только в том, что это была женщина. Это разожгло любопытство Курта; девушки не то чтобы бегали за Гленом по улице, и когда ему удавалось найти себе пару, Курт всегда узнавал об этом первым.

- Эй, - сказал Курт, - у тебя есть секреты? Кто эта цыпочка?

Выражение лица Глена посуровело.

- О, она? Просто кое-кого подобрал, ничего особенного... Если у тебя будет время до конца твоей смены сегодня вечером, загляни в Белло-Вудс.

- Да, я обязательно заеду.

Курт смотрел, как Глен торопливо заходит в магазин, затем снова взглянул на "Пинто". В конце концов, он пожал плечами и сел обратно в "Форд". Вот это было странно.

"Почему он не хочет, чтобы я знал, кто эта девушка? - подумал он. - Он смущен? Может, в этом все и дело, может, у нее лицо, как у бабуина, и он не хочет, чтобы его видели с ней".

Курт не обращал на это внимания; романтические увлечения Глена были его личной заботой, но Курт все равно почему-то чувствовал себя обманутым. Миновав ближайшую остановку, он направился на север по трассе, подставляя лицо свежему воздуху. Но, едва выехав из-за поворота, он заметил второе, менее приятное напоминание о весне, о дне забоя скота. Он не мог не обратить внимания на мертвых животных, валявшихся на дороге. Так происходило каждую весну: животные лежали кучами вдоль обочины и у желтой линии, их головы были расплющены, позвоночники сломаны, тела искорежены до почти комичной формы. Белки, кролики, собаки, но в основном опоссумы, которых Курт считал не только самыми уродливыми существами на земле, но и самыми неразумными. Толстопузые твари вразвалочку выходили на дорогу, когда им заблагорассудится, не обращая внимания на встречные машины. Ночью они просто стояли там, уставившись на свет фар, слишком глупые, чтобы даже подумать о том, чтобы убраться с дороги. А потом - глухой удар, хруст и шлепок - еще один кандидат на рай для опоссумов. Курт видел так много искалеченных, гниющих опоссумов, что теперь испытывал к ним глубокое психологическое отвращение. Ему придется обратиться в службу утилизации животных при первой же возможности.

"Вот и хорошая работа", - подумал он.

Аннаполис казался таким же хорошим местом, как и любое другое, чтобы убить время, но как только он начал открываться на 154-ом, на следующем повороте показался дом Стоукса. Большого "Шевелле" Ленни 66-го года там не было.

"А почему бы и нет?" - подумал он.

Он не видел Вики уже несколько недель. И поскольку Ленни здесь не было... Он припарковался на подъездной дорожке и вышел из машины.

Дом Стоукса всегда казался ему странным, что-то было в его дизайне и в том, как деревья защищали его от солнца. Это был небольшой дом, но такой узкий, что казался выше, чем следовало бы, как будто когда-то это был обычный дом, сжатый с обеих сторон. Тонкие, чистые, белые ставни и отделка делали общую тускло-зеленую краску еще более тусклой, а маленькие, необычные окна - темнее. На ум пришло слово "одинокий" - дом был одиноким, высокий и странный, стоявший на своем маленьком участке, казавшийся карликовым по сравнению с елями Нордмана и низкорослыми соснами, растущими за стеной леса.

Он поднялся на крыльцо, помедлил секунду, затем постучал в дверь. Повисло неловкое молчание, возникло ощущение, что его здесь быть не должно, но затем, когда Вики приоткрыла дверь, перед ней появилось лицо. - Курт, - сказала она.

- Привет. Давненько тебя не видел, вот и решил заглянуть.

Она посмотрела на него одним глазом через щель; затем на ее губах появилась легкая улыбка. Она сняла цепочку и провела его в гостиную, где при дневном свете было темно и очень тихо.

- У Ленни случился бы припадок, если бы он узнал, что ты здесь, - сказала она. - Я думаю, вы с ним никогда не ладили.

- Это еще мягко сказано. На самом деле, вчера у нас с ним была небольшая стычка.

Вики закрыла за собой дверь, и легкая улыбка стала еще шире.

- Знаешь, прошлой ночью он действительно заподозрил, что у нас с тобой роман.

"Детка, как я этого хочу".

Он лениво опустился на диван. Она не была глупой; она, должно быть, знала, что Ленни встречается с другими женщинами, но он решил, что лучше не посвящать ее в подробности вчерашних фанфар на шахте. Вместо этого он начал с оригинального, глубоко интроспективного вопроса.

- Ну, как у тебя дела?

- Хорошо... Однако Брут умер.

И тут до него дошло, почему здесь так тихо и безлюдно. Собака исчезла, и ему было неприятно думать о том, каким ударом это, должно быть, стало для неё. Большую часть тех лет, что он ее знал, Вики и большая поникшая колли были неразлучны. Смерть собаки стала для нее настоящим потрясением.

- Господи, Вики. Мне жаль.

- Брут был стар, - сказала она. - Ты это знаешь. Мне повезло, что он был у меня так долго. Ни одна собака не живет вечно, - она покосилась на стену, слегка прикусив нижнюю губу. - Я похоронила его на заднем дворе.

Он знал, как ужасно она, должно быть, себя чувствует, но она просто старалась этого не показывать.

- Давай я принесу нам что-нибудь выпить, - сказала она, отодвигаясь.

Ему потребовалось несколько секунд, чтобы вспомнить, и смутные воспоминания начали сменять друг друга. Как и в случае с Гленом, они с Вики дружили с начальной школы и были лучшими друзьями на протяжении значительной части этого времени. Но Курт больше всего на свете хотел и продолжает хотеть, чтобы они стали чем-то большим, не друзьями, а любовниками. Однако этого так и не произошло, и, очевидно, никогда не произойдет, пока она замужем за Стоуксом. Его привязанность к ней была чем-то большим, чем просто безудержное увлечение, чем особенно настойчивая влюбленность. По сей день он встречался с другими девушками, и из этого никогда не выходило ничего хорошего, потому что в каждом случае он желал, даже притворялся, что эта другая девушка - Вики. Возможно, это была причуда подавления или недостаток с его стороны, но каким-то образом дружба заслонила правду - что все эти годы и даже сейчас он любил ее, но никогда не знал, как сказать ей об этом. За время своей дружбы они стали не ближе, чем танцоры.

После окончания средней школы их дружба пошла на спад. Курт поступил в колледж, чтобы получить степень бакалавра в области правоохранительных органов, в то время как Вики медленно, но верно попадала не в ту компанию, в ту тусовку, которая состояла из грубиянов и пьяниц в Тайлерсвилле. Тусовка Стоукса. Полтора года назад она стала женой Стоукса, и Курт никак не мог взять это в толк, о чем он никогда не говорил.

Его глаза сияли, и, когда она вернулась из кухни с двумя бутылками пива, он чуть не растаял. Она была самой милой, обаятельной, прелестной девушкой, которую он когда-либо знал. Это было подходящее слово. Не страстной и не красивой, но симпатичной. Даже одетая так, как она была сейчас, в старые джинсы и выцветшую белую блузку, он чувствовал, что она так привлекательна для него. Она была стройной и пышной. Длинные ноги. Плавные изгибы ее бедер и талии были поразительными. Атласные светлые волосы сияли чистотой и таинственностью, придавая ей женственный вид. Когда она посмотрела на него своими большими, сияющими серыми глазами, он почувствовал себя беспомощным.

- Я знаю, что для алкоголя еще рановато, но что плохого? Кроме того, это все, что у меня есть на данный момент.

Он был поражен красотой ее груди, ее тела и ее души, женской загадочностью, которая распространялась все дальше, касаясь его, как луч солнца.

- Привет, Моррис, помнишь меня? - она провела рукой по его глазам, и улыбка стала кривой. - Или я потеряла тебя в сумеречной зоне?

- Хм-м-м?

- Ты выглядишь растерянным.

- О, да. Я просто задумался.

Теперь улыбка стала откровенной. Она протянула ему пиво, затем села и потянулась за сигаретами, не сводя с него глаз.

- О чем думаешь?

"О том, как сильно я тебя люблю, и о том, чего бы я ради тебя не сделал, и обо всем таком, и, Господи Иисусе, Вики, зачем тебе нужно было все портить, выходя замуж за этого грязного сукина сына с лицом, похожим на задницу?"

- Просто так. Как в тот раз, когда мы были совсем маленькими и отправились на экскурсию в Херши-парк. Помнишь это? Я заставил тебя покататься со мной на американских горках, и ты закричала и вцепилась в меня изо всех сил, а потом тебя вырвало прямо на нас обоих.