ТУК, ТУК, ТУК...
"Ну вот, опять".
Ему это все-таки не померещилось.
Кто-то стоял у двери.
Он пересек комнату с пугающим усилием. Он чувствовал себя вялым, его тащило, как будто все его карманы были набиты свинцовой дробью. Затем он осознал, что одет в полицейскую форму, и примерно в тот же момент понял, что что-то не так. Слишком много странного навалилось сразу. Он не мог понять, что именно. Книги, ковер, часы, а теперь и он сам в рабочей форме в такой поздний час, хотя всего лишь на днях его отстранили от работы.
ТУК, ТУК, ТУК...
Но самым странным было то, что ему ужасно не хотелось открывать дверь. Он не мог этого объяснить. Он просто не хотел этого делать.
Он высунул голову в прихожую, отказываясь даже смотреть на входную дверь. Что, по его ощущениям, ждало его за ней?
- Мелисса, будь добра, открой дверь, ладно? Я занят...
Он подождал, но она ничего не ответила.
И снова...
ТУК, ТУК, ТУК...
Он был на этот раз гораздо громче, движимый настойчивостью; Курт почувствовал, как рама дома вибрирует. Он представил себе, как Конан колотит в дверь огромным деревянным молотком.
- Мелисса! - он остановился и подождал. - Мелисса! Открой дверь!
- Открой ее сам! - раздался в ответ ее тихий, резкий голос.
В словах прозвучала враждебность.
ТУК, ТУК, ТУК...
- Ну же, Мелисса, - взмолился он. - Кто-то стучит в дверь, а мне не хочется открывать.
Из глубины дома донесся разъяренный визг Мелиссы:
- Иди на хуй! Ленивый бездельник, сукин сын! Да пошел ты в жопу!
Лицо Курта потемнело. Мелиссу воспитывали в либеральных традициях, он знал и понимал, но теперь ее не по годам развитая натура зашла слишком далеко. Для него было нормально ругаться, он был взрослым. Однако он не потерпел бы подобных выражений от двенадцатилетнего подростка.
ТУК, ТУК, ТУК...
- Никого нет дома! - он плюнул в дверь.
К черту того, кто стучал. Курт пересек фойе, зал с телевизором, затем целеустремленно зашагал по длинному коридору. Было жарко, ощущение густой сырости обволакивало; темнота, казалось, сочилась из стен и капала с них. Он вдыхал темноту, чувствовал, как она наполняет его грудь. Но он не обращал внимания на несоответствия, которые заметил с тех пор, как оказался в логове.
Он толкнул дверь спальни Мелиссы.
Лунный свет залил комнату; было темно, но он мог видеть все в холодном фосфорическом сиянии. Комната была пуста, за исключением кровати, которую он заметил только краем глаза. Пол и стены были ободраны. На плинтусах плотно, кучками, лежала пыль. Напротив него, в единственном пустом окне, светила луна.
Курт чувствовал, что веки у него слипаются.
Мелисса сидела на полу, скрестив ноги, в легкой белой ночной рубашке. Возле ее колена стояла пепельница, забитая окурками. Она казалась очень худой. Изо рта у нее торчала сигарета, кончик которой светился оранжевым, как лисий глаз. Она даже не заметила, что он вошел, но вместо этого, казалось, уставилась на что-то в другом конце комнаты.
- Мелисса, что происходит? - он застыл в дверях, потеряв равновесие, как парализованный. - Что случилось с твоими вещами? Где твоя мебель? Почему на стене нет твоих постеров?
- Убирайся! - крикнула она, но это больше походило на лай животного. Она все еще не удосужилась посмотреть в его сторону. - Маленький недотепа. Педик. "Киска"... Выйди. Иди найди себе нору с моллюсками, чтобы трахнуться.
Курт был вне себя от ярости, кровь стучала у него в висках.
- Как ты смотришь на то, чтобы съесть упаковку "Тайда"? Мне кажется, твой рот нуждается в хорошей чистке.
Она засмеялась, захихикала над ним.
- Засунь свой член в крысоловку, педик. И ударь по нему яйцами, если они у тебя есть.
- Правильно говоришь ему, детка, - раздался третий голос. - Попроси его вынуть его. Давай посмотрим, какой он большой.
Курт остолбенел - он сразу узнал третий голос. Сам того не желая, он медленно повернул голову в другой конец комнаты.
- Только не ты, - услышал он свой собственный хриплый голос. - Кто угодно, только не ты.
Джоанна Салли сидела на краю кровати без покрывала. На ней была только побитая молью черная атласная блузка, расстегнутая спереди. Она открывала почти всю ее фигуру. Как и Мелисса, она казалась намного худее, чем обычно, как будто не ела несколько недель. Ее тазовые кости выступали вперед, и он мог видеть выступающие ребра. Во впадинах ее тела залегли тени. Она была похожа на шлюху из лагеря смерти "Джой дивижин".
Он старался казаться взбешенным, но при виде ее в таком состоянии его голос задрожал.
- Что, черт возьми, ты делаешь? Что ты делаешь в моем доме?
Джоанна откинулась назад, опершись на руки.
- Мелисса пригласила меня, - сказала она и неприлично широко раздвинула ноги. - Она моя подруга. Мы обе очень нравимся друг другу. Не так ли, детка?
- Ага, - сказала Мелисса.
Курт зажмурился так, что в голове у него запульсировало.
"Этого не может быть, - подумал он. - Это невозможно, все это не может быть реальностью. Должно быть, это..."
- Ну, и что ты думаешь? - спросила Джоанна. Она согнула свои бледные икры, упершись пальцами с черными ногтями в стену. Она широко развела ноги. - Это все сон.
Он моргнул. У него пересохло во рту от долгого пребывания с открытым ртом.
Джоанна улыбалась, как восковая маска, ее лицо было чуть больше черепа, покрытого белой кожей.
- Смотри, Курт, - сказала она. - Посмотри на это, - и из ниоткуда извлекла вибратор длиной в фут.
Он тихо жужжал и мерцал в лунном свете; он был похож на пулю. Она вставила его в себя, голова ее откинулась, челюсть отвисла. Курт смотрел, как жужжащий предмет исчезает все дальше. Ее бедра задвигались, ноги превратились в жилы. Она толкнула его еще сильнее и застонала.
- Прекрати! - закричал он.
- Тебя это не возбуждает? - спросила стриптизерша. - Может, тогда это подействует? - она достала вибратор и сунула его в рот.
Ее губы, синие и тонкие, растянулись в обхвате блестящего белого цилиндра. Вскоре давление на горло заставило ее глаза выпучиться из орбит, как будто они могли выпасть совсем.
- Прекрати! - закричал он. - Пожалуйста, прекрати! Ты сумасшедшая, если делаешь это на глазах у маленькой девочки! Ты сумасшедшая!
Внезапно вибратор исчез. Он предположил, что она проглотила его.
- Как я могу быть сумасшедшей, Курт? - сказала Джоанна. - Это твой сон.
- Да, - согласился он, - и поскольку это мой сон, я думаю, это означает, что я могу делать все, что захочу. Это не имело бы значения, потому что это было бы нереально. Почему, я мог бы даже...
- Убить меня? - закончила Джоанна. - Ты не хочешь убивать меня, Курт. Ты хочешь трахнуть меня.
По его лицу поползли мурашки, похожие на сыпь. Он закипел. Он ненавидел эту девушку - не то чтобы он мог убить ее, даже во сне. Но, тем не менее, мысли, наполнявшие его разум, стали совершенно черными.
У Джоанны потекли слюни, теперь уже обильно. Слюна покрыла ее подбородок, как глицерин.
- Ну же, признайся. Ты хочешь трахнуть меня, не так ли?
- Нет.
- Нет?
- Нет!
Она наклонилась вперед, и ребра ее задвигались под кожей. Она часто задышала, поглаживая свои маленькие, впалые груди. Он заметил, как что-то яростно сверкнуло у нее между ног. Это вызвало у него отвращение. Затем обеими руками она обхватила худощавый лобок с бороздками и отчаянно потерла его.
Сон это или нет, но этому пора было положить конец. Пришло время немного повозиться - он надеялся, что она не будет возражать, если ее выбросят из окна.
Но когда он наклонился вперед, ничего не произошло. Он мгновенно почувствовал себя замурованным в цемент, и только через отверстие можно было разглядеть его лицо. Он не мог пошевелиться. Он мог только смотреть, чувствуя, как к горлу подступает тошнота.
Он услышал непристойные, скользкие звуки, похожие на щелканье.
- Давай, Курт, - зашипела Джоанна, проводя языком по верхней губе. Язык был черным. - Давай проведем нашей маленькой подруге урок биологии.
Щеки Мелиссы превратились в черные ямки, когда она затянулась сигаретой; кончик на секунду сильно обжегся, отчего ее крошечное, измученное лицо приобрело оранжевый оттенок. Затем она сказала:
- Трахни ее, Курт. Трахни ее.
- Заткнись! - крикнул он.
- Трахни ее, трахни ее, трахни ее! Я хочу посмотреть!
Улыбка Джоанны, казалось, вот-вот расползется по лицу. Она соскользнула с кровати и поползла к Мелиссе.
- Остановись! Нет, пожалуйста! - взревел он. - Я умоляю тебя остановиться!
Джоанна продолжала ползти вперед, внутренняя сторона ее бедер блестела от пота. У нее что-то было в руке.
- Забудь о нем, милая, - сказала она девушке. - Давай сделаем так, как мы делали раньше. Помнишь, что мы делали раньше?
- Угу, - ответила Мелисса.
- Тебе понравилось, не так ли?
- Угу.
- Это было приятно, не так ли?
- Угу.
Джоанна выпрямилась на коленях, глядя вниз. Теперь ее глаза были черными, а радужки - белыми. Предмет, который она держала в руке, был массивным черным резиновым фаллосом с ремешками на бедрах.
Черные глаза блестели; она застегнула ремешки. Имитация пениса торчала под углом, покрытая отвратительными прожилками.
Она продолжила приближаться к Мелиссе.
От крика Курта кровь прилила к лицу, и его бросило в жар. Горло словно обожгло. Во сне ему хотелось умереть, что угодно, лишь бы не быть свидетелем этого.
Мелисса лежала на спине, хрупкая, с блестящими глазами. Она начала поднимать ночную рубашку!
- И на этот раз сначала будет совсем не больно, - пообещала Джоанна. Но когда она заговорила, ее голос понизился до нечеловеческого писка, а в груди забулькала мокрота. - Теперь мы можем увидеть, как далеко это зайдет.
Кости Курта подогнулись, словно его парализовало. Он почувствовал, как лопнуло сухожилие.
Но в следующий момент его ноги оторвались от пола, когда какая-то резкая сила выдернула его из комнаты в коридор. Внезапная инерция заставила его вскрикнуть. Он приземлился на пол.
Дверь в комнату Мелиссы захлопнулась сама по себе. Из комнаты доносились визги, похожие на перемотку ленты вперед. Затем раздался последний крик.
И дверь исчезла.
Курт с трудом поднялся на ноги, каждый мускул его мокрого тела ныл от боли. Он пошел обратно по темному коридору, навстречу свету.
- Это всего лишь сон, - сказал он себе. - Почему меня это должно волновать? Это всего лишь сон.
Холодный воздух кружил по коридору. Раньше этого здесь не было. Вспыхнув, он бросился в прихожую и увидел, что входная дверь разломана снаружи.
По ковру наверху быстро прошелестели шаги. Курт повернулся, медленно и мрачно. Посмотрел вверх. И увидел худую, похожую на палку фигуру, идущую по лестничной площадке. Она двигалась неуклюже, но с огромной скоростью. Казалось, она что-то несла в руках.
Свет в доме потускнел и стал красным. Фигура вошла в спальню Курта.
- Просыпайся, сукин ты сын, - пробормотал Курт себе под нос. - Этот сон должен поскорее закончиться.
Секунду спустя фигура появилась снова, ее ноги-палки зашуршали по ковру. Заскрипели петли, дверь захлопнулась. Затем, вытянув руки по швам, существо на лестничной площадке решительно шагнуло на верхнюю ступеньку. Оно стояло очень неподвижно и смотрело на него сверху вниз без всякого выражения на лице.
- Поднимай голову, - сказал ему Курт. - Ты зря тратишь время. Я не боюсь снов.
- Что, если это не сон? - прохрипела фигура. Ее голос был прерывистым и игривым, но странно знакомым. - Что, если ты ошибаешься? Что, если это реальность?
- Пошел ты.
- Видишь? Ты боишься. Ты боишься даже пойти и посмотреть, что я оставил. Это очень важно, но ты слишком боишься.
- Почему я должен бояться? Что бы это ни было, это не может быть страшнее, чем ты.
Фигура начала дрожать, затем забилась в конвульсиях. Она тихо рассмеялась и растворилась в красном, темном свете.
"Вот это нервы у некоторых людей, - подумал Курт. - Похоже, это не закончится, пока я не увижу, что этот ублюдок устроил в моей комнате".
Он смирился с этим. Он поднялся по лестнице и открыл дверь своей спальни.
В лицо ему пахнуло сыростью и мясом. Он провел рукой по стене в поисках выключателя, но вместо него обнаружил дыру, заполненную червями, там, где раньше был выключатель. Его затошнило, его чуть не вырвало. Но даже в бледном лунном свете он мог разглядеть длинный, громоздкий предмет, лежащий на его кровати.
Это выглядело как...
"О, Боже".
За окном сгустились тучи. В комнату проникло больше лунного света, и зрение Курта обострилось. Предмет на кровати был мешком для трупов, очевидно, вместе с телом.
Курт понял, что этот сон означал для него.
- Я не открою! - закричал он вслух. - Я не открою!
Телефон на прикроватной тумбочке зазвонил так громко, словно взвыла сирена. Телефон звонил снова и снова.
Он знал, что не проснется, пока хотя бы не ответит на звонок. Но когда он в ярости подошел к прикроватной тумбочке, то заметил, что телефон посыпан каким-то белым порошком. Это напомнило ему мел. Или тальк.
Он поднял трубку.
- "Пицца на колесах". Чем я могу вам помочь?
Сначала ответа не последовало, только невнятное бормотание. Но затем чей-то голос спросил:
- Кто они были? Я их не знаю. Почему они так поступили со мной? - голос принадлежал молодой женщине.
Она всхлипывала.
- Кто это? - потребовал ответа Курт.
- Они делали... ужасные вещи.
- Кто ты?
Ропот усилился, сменившись стонами и звуками, как будто люди маршировали по густому лесу. Затем молодой женский голос ответил:
- Ты знаешь меня, я знаю, что ты знаешь. Я...
- Кто ты?
- Я мертва.
Кровь Курта мгновенно остыла, он не мог пошевелиться. Почему этот голос или что он означал, так сильно подействовал на него? Он был уверен, что не знает этого человека. Неужели он забыл, что это всего лишь сон?