Глен рассмеялся, но тут же осекся, когда понял, что смеяться особо нечему. Он не хотел, чтобы она уходила прямо сейчас, он не хотел оставаться один. Но она, как всегда, была права - этим вечерним свиданиям пора было заканчиваться. Казалось нелепым, что Уиллард ничего не заподозрил.
- С этого момента нам нужно быть более осторожными, - сказала она, словно читая его мысли. - Гораздо осторожнее, чем сейчас.
Глен пристально смотрел на оленя.
- Я знаю, - затем, помолчав, добавил: - Как ты думаешь, он догадывается?
Нэнси пожала плечами с очень неубедительным видом.
Он развернулся и поехал обратно к подъездной дороге. Грузовик загрохотал по неровной земле, и никто из них не произнес ни слова. Нэнси безучастно смотрела в боковое окно, казалось, погруженная в свои тайные мысли. Глену стало интересно, не затрагивают ли его эти мысли. Они встречались уже несколько месяцев, и Глен подозревал, что неловкость их отношений начинает ее раздражать. Он искренне любил ее, в то время как ее любовь к нему казалась неестественной, это была вовсе не настоящая любовь, а что-то обреченное и низменное. Впрочем, он не мог винить ее. Она была бы идиоткой, если бы мечтала о том же, о чем и он. Ночь вытянула из него правду, и он почувствовал себя более бесполезным, чем когда-либо. В самые счастливые моменты своей жизни он представлял ее в своем будущем, но теперь, сквозь пробелы в фантазиях, он видел ложь. Ему ничего не оставалось, как ждать, пока их связь окончательно не распадется.
Он остановился у въезда на дорогу. Черный "Порше" Нэнси был припаркован за деревьями по другую сторону цепи. Она наклонилась и поцеловала его в последний раз, и на какое-то неуловимое мгновение он не отпустил бы ее руку, даже если бы ему приказали сделать это под дулом пистолета. Он задумался, как долго еще сможет так хорошо переносить свое отчаяние.
- Я не смогу увидеть тебя завтра, - сказала она, отводя взгляд. - Я должна поехать в Бетесду с Чарльзом и помочь ему кое с какими делами.
Глен поник, как от удара. Он устал от этих "дел", которые теперь так часто всплывали на поверхность. Так было не всегда. Иногда проходили целые недели, а она даже не упоминала о своем муже. Казалось, ее волновал только Глен. Но теперь даже это изменилось. Она была "занята" какими-то "делами".
- Хорошо, - сказал он. - Значит послезавтра?
- Конечно. Я придумаю предлог, чтобы выйти из дома.
Она лучезарно улыбнулась, коснулась его щеки и поспешила к своей машине. Глен проводил взглядом отъезжающий черный "Порше".
Он остался там и прислушался к ворчанию грузовика. Сначала он был недоволен собой за то, что переспал с женой другого мужчины. Но теперь это его не беспокоило, потому что он знал, что Уиллард ее не любит. Он представил, как Уиллард лежит с ней в постели, как он двигается по ней под простынями. Это заставило Глена вспыхнуть; он слишком остро осознал грань между траханьем и занятием любовью. Он размышлял о Уилларде, который скрывался за этой проницательной, непринужденной внешностью, и чувствовал в нем человека, который вращался исключительно вокруг себя. Глен уставился на деревья, и его затошнило от этой мысли.
"Черт возьми, - подумал он. - Черт! Черт! Черт!"
Последствия этого сковали его сердце льдом. "Трахаться" было жестоким словом, возможно, самым уродливым из когда-либо придуманных. Уиллард не занимался любовью со своей женой - он трахал ее. Он рассматривал ее как совокупность половых органов, которые существуют для того, чтобы с ними что-то делали, чтобы их вылизывали, чтобы их трахали. Да, он мог представить, как Уиллард трахает ее. И самым печальным было то, что Нэнси, казалось, не возражала.
Мысли продолжали крутиться у него в голове. У него внутри все сжалось. Он знал, что эти тайные отношения были пределом его собственной испорченности. И все же он часто размышлял о том, как было бы здорово, если бы Уиллард просто взял и умер. Инсульт, автокатастрофа, сердечная недостаточность - все, что угодно, подошло бы. Иногда Глен даже осмеливался пофантазировать о том, как он сам вламывается в особняк, убивает Уилларда, а затем перестраивает сцену так, чтобы это выглядело как небрежное ограбление со взломом. Он на самом деле спрашивал себя, сможет ли он совершить убийство ради своей любви, и был встревожен, когда решил, что не сможет.
В зеркале заднего вида он заметил что-то крошечное и красное. Задние фары? Он быстро развернулся на три оборота и выехал на первую просеку. В полумиле от него две светящиеся красные точки медленно двигались между деревьями, затем увеличились в размерах и исчезли.
Глен выключил фары. Он медленно тронулся с места, нащупывая выбоины на подъездной дороге, и остановился перед первым поворотом. С фонариком в одной руке и дробовиком в другой он вышел из машины и углубился в темный лес. Кто-то разговаривал? Он услышал шум, возможно, смех, который донесся до него, отраженный деревьями. Это был голос девушки.
"Подростки, - подумал он. - Еще одни подростки".
Но на всякий случай он оставался настороже, высматривая однолучевые фары - торговую марку браконьеров. В него даже не раз стреляли.
- А вот и олень стреляет в ответ! - была его любимая фраза, после чего он всегда выстреливал несколько пуль в воздух.
Это обычно заставляло их сбегать.
Прозвучало еще несколько слов, уточняющих пол. Одна девушка сказала:
- Ну, давай. У нас впереди не вся ночь.
"Отлично", - подумал Глен.
Он их напугает.
За первым поворотом он увидел припаркованную на дороге машину. Он низко наклонился, ступая легко, и вскоре детали транспортного средства стали более четкими. Это был большой "Линкольн", серебристый или светло-серый, и он был новый. Он осторожно приблизился к пассажирскому сиденью и прислушался.
- Приятное ощущение, - сказала девушка. - Мне это нравится.
"Надеюсь, это тебе тоже понравится", - подумал он.
Он направил фонарик на открытое пассажирское окно и включил его.
В машине находились две девушки. Они обе вскрикнули.
Глен не мог поверить своим глазам.
Девушка со стороны водителя убрала руку с брюк другой девушки. Одна из них была блондинкой, другая брюнеткой. В отчаянии блондинка натянула рубашку поверх расстегнутых джинсов.
Он еще мгновение смотрел на нее. Он моргал, пытаясь представить, что эта сцена - мираж, который может исчезнуть в мгновение ока.
Девушки перестали кричать. По выражению их лиц Глен понял, что они не очень-то рады его видеть.
- Я же говорила, что нам не следовало сюда приезжать, - сказала блондинка.
- О, заткнись, - ответила ей брюнетка.
Нахмурившись, блондинка осмелилась поднять взгляд на Глена.
- Ну, ты нас до смерти напугал, - сказала она. - Что теперь будет?
Брюнетка со стороны водителя наклонилась вперед, и на ее губах появилась такая же вызывающая ухмылка. На ней была черная футболка с белыми буквами "Философия панка, больше чем шум" по центру на уровне груди.
- Ты собираешься нас арестовать или как? - спросила она его.
Ни одной из них на вид не было больше восемнадцати.
- Что это, черт возьми, такое? - наконец смог произнести он.
- Мы собирались целоваться, - сказала блондинка.
- Вы обе девочки!
- Умно с твоей стороны, что заметил, - сказала брюнетка.
Глен посветил фонарем сзади.
- Девушки не целуются без парней. А где же парни?
- Нам парни не нравятся, - ответила брюнетка.
Это она заявила вполне убедительно. Не было ни стыда, ни смущения.
- Мы увлечены друг другом, - сказала блондинка.
"Нет, нет, перестаньте. Никто не ожидает, что я в это поверю. Я просто... не могу... поверить!"
- Почему ты так на нас смотришь? - спросила блондинка. - Невежливо так пялиться.
Брюнетка:
- Да, в чем дело? Ты никогда раньше не видел, как две девушки занимаются сексом?
- Нет, - сказал он. - Это Мэриленд, а не Калифорния.
- Мы лесби. Мы признаем это.
Глен покосился на них. Он был сбит с толку.
- Как ты можешь этого не признавать? Я только что видел, как ты вынимала руку из штанов той девушки!
- Это не повод обращаться с нами как с преступниками! - прокричала в ответ брюнетка. Ее голос эхом разнесся по лесу. - Мы не сделали ничего плохого, так что вместо того, чтобы пялиться на нас, как на пару карликов, почему бы тебе не оставить нас в покое? Если наши родители узнают об этом, они заставят нас обратиться к психиатру.
Наконец, шок начал нарастать.
- Как вы сюда попали? - спросил он. - Вы те люди, которые разрезали мои цепи?
Хмурое выражение лица блондинки сменилось гримасой.
- Мы не разрезали никаких чертовых цепей.
- Мы воспользовались одной из проселочных дорог на окраине города, - добавила брюнетка. - Мы не хотели никого обидеть.
- Да, я это понимаю, - сказал он. - Послушайте, то, что вы делаете друг с другом, - это ваше дело, но когда вы делаете это здесь, это становится моим делом. Это частная собственность, и повсюду развешаны знаки, и вы когда-нибудь задумывались, что, возможно, парень, которому принадлежит эта земля, не хочет, чтобы вы двое приходили сюда и ласкали друг друга? Как бы вам понравилось, если бы я припарковал свою машину у вас во дворе и трахнул там свою девушку?
- Ты не должен оскорблять нас, - огрызнулась брюнетка в ответ. - Знаешь, быть лесби не запрещено законом.
- Хорошо, я это понимаю. Просто идите и станьте лесби где-нибудь в другом месте.
В глазах блондинки сверкнул интерес.
- Ты хочешь сказать, что не собираешься доносить на нас? Ты не будешь сообщать нашим родителям?
- Нет, я не собираюсь доносить на вас. Просто уходите. Уезжайте тем же путем, каким приехали.
- Ты серьезно? - подтолкнула брюнетка. - Ты точно не скажешь нашим родителям?
- Я точно не скажу вашим родителям. Уходите сейчас же. Отвалите. Проваливайте. Будьте как кометы. Быстро!
Через несколько секунд они скрылись из виду, а рев их мотора оглушительно разносился в ночи. Глен сделал небольшую пометку об инциденте в своем ежедневнике, затем поднял взгляд как раз вовремя, чтобы увидеть, как гаснут их задние фары.
Это было впервые в его карьере. Возвращаясь через лес к грузовику, он все еще не мог поверить, что это вообще произошло.
"Две девушки, - подумал он. - Новая эра наступила прямо у меня на глазах. Подожди-ка, когда Курт узнает об этом".
Неясный свет пробивался сквозь кроны деревьев. Луна сияла над головой сквозь разрыв в облаках. Глен шел вперед, инстинктивно высоко поднимая ноги, чтобы избежать невидимых веток и пней. Слишком часто из-за хитрости этого леса он падал лицом вниз.
Он тут же споткнулся и упал. Он приземлился лицом вниз.
"Глупый болван".
Он уронил дробовик и фонарик, не сумев, однако, смягчить падение. Но обо что он споткнулся? Упавшие ветки? Трухлявое бревно? Когда он попытался подняться, его рука наткнулась на что-то скользкое и твердое.
- Господи...
Запах был слабый, но ужасный. Его рука была влажной.
- Что это, черт возьми, такое? - спросил он во второй раз за ночь.
Он нашел фонарик, направил его на место, куда упал, и...
В твоей любви - моя смерть;
почувствуй, как мое мертвое сердце бьется сильнее.
Это длится вечно,
но я могу ждать дольше.
Меня убивает, когда он прикасается к тебе,
каждый шепот, каждый поцелуй.
Но твои годы - это мои секунды,
и твои страдания - мое блаженство.
- "Трое" РОДЕРИК БАЙЕРС.
Ты никогда не узнаешь, где именно,
и ты никогда не узнаешь, когда это произойдет.
- Убийца, - шепот. - В зеркале.
И снова.
Ты никогда не узнаешь, как,
и ты никогда не узнаешь, кто именно.
Но это грядет, и грядет за тобой.
- "Двойник" Л. ЭДВАРД С.
Они не мужчины и не женщины,
они не звери и не люди;
они гули.
- Эдгар Аллан По
ТУК, ТУК, ТУК...
Курт поднял глаза и нахмурился. Он читал в кабинете, за его креслом мягко горела напольная лампа. На коленях он держал книгу под названием "Красная исповедь", но все страницы в ней были чистыми.
В доме сразу же снова воцарилась тишина, хотя он был уверен, что всего минуту назад слышал тяжелый, громкий удар. Возможно, ему это показалось.
Он настороженно оглядел комнату, словно что-то заподозрил. Слабый, но очень ледяной сквозняк овевал его затылок; когда он поворачивался, ему казалось, что он следует за ним по пятам. И что же было не так с мебелью? Казалось, что все было немного не на своих местах, как будто кто-то передвинул каждый предмет на дюйм или два. Занавески были раздвинуты, за ними виднелось окно, полное темноты. Когда он посмотрел вниз, то заметил толстый черно-красный ковер на полу, но он мог бы поклясться, что он всегда был коричневым. Затем он убрал "Красную исповедь", но остался молча смотреть на книжные полки. Его книги исчезли, их заменили названия, которых он никогда не видел. "Король в желтом", "Логово белого червя", "Книга мертвых имен". Что это были за книги? На корешках даже не были указаны авторы, за исключением одной в конце, "Я видел, что внутри", написанной герцогом Кларенсом, кем бы он ни был. Кто-то вынул старые книги и заменил их этими.
Он почувствовал, что уже очень поздно. Вскоре он услышал тихое, быстрое тиканье.
"Часы?" - подумал он.
Но для каких бы то ни было часов они были слишком быстрыми и неустойчивыми. Точно так же угол, в котором всегда стояли напольные часы дяди Роя, теперь, как ни странно, был пуст. Кто-то забрал и часы. Ему придется спросить Мелиссу, что случилось с книгами, часами и ковром.