- Нет, - сказала она. - Если бы я увидела кого-то подобного, я уверена, что обратила бы на это внимание.
- Ну, в любом случае, - сказал им Курт. - Я просто хотел, чтобы вы знали. Если вы увидите кого-то, кто соответствует описанию, подобному этому, или кого-то подозрительного по любой причине, дайте нам знать. И, конечно, в любой момент, когда вы заметите на своей земле транспортное средство, отличное от грузовика Глена, немедленно звоните нам.
- Мы обязательно сделаем это, - заверил его Уиллард. - Мы сделаем все, что в наших силах, чтобы помочь. Нам всем будет спокойнее, когда эти люди будут найдены. Довольно страшно осознавать, что, пока мы спим, по моему участку бродит толпа чудаков.
К этому времени зрение Курта частично приспособилось к слабому освещению. Прямо за тем местом, где стоял Уиллард, была лестница с тяжелыми перилами. Забившись в верхний угол лестничной площадки второго этажа, Курт различил три предмета: сигнализацию обнаружения движения, установленный на кронштейне прожектор с закрытым лучом и поворотной камерой видеонаблюдения. Затем он заметил точно такой же датчик движения в конце коридора.
- Что ж, я, пожалуй, пойду.
- Мы благодарны, что вы нашли время прийти, - добавил Уиллард.
Ему удалось удержаться от того, чтобы в последний раз не взглянуть на грудь Нэнси Уиллард.
- Мне было нетрудно. Всем хорошего дня, и было приятно познакомиться с вами, миссис Уиллард.
"Брат, Глен, я этого не знал, прости".
Когда Курт наконец вышел из дома, он почувствовал облегчение, как клаустрофоб, только что освободившийся от запирания. Проходя через парадное крыльцо, он поднял глаза и заметил еще один датчик движения. Это его раздражало, когда он возвращался к "Форду". Правда, в домашней охранной сигнализации не было ничего необычного, но это граничило с паранойей. За тридцать секунд он увидел охранное оборудование стоимостью по меньшей мере в три тысячи долларов.
"Форд" с готовностью тронулся с места, как будто тоже хотел поскорее убраться подальше от этого жуткого дома. Курт закурил сигарету и, сделав первую затяжку, уставился прямо перед собой. Он увидел два приземистых предмета, торчащих из заднего двора Уилларда. Они казались большими цилиндрами с похожими на вигвамы крышками из выветрившегося металла. Они напомнили ему вентиляторы, но это представление тут же улетучилось, когда он спустился с высокого холма и направился обратно к своему дому.
Голоса. Затем, со временем, все сводится к разговорам о призраках. Твой голос.
- Это правда. Клянусь Богом, это правда.
- Конечно, так и есть, сержант.
- Вы думаете, что я схожу с ума, вы думаете, что я сумасшедший. Вы мне не верите.
- Конечно, мы вам верим, сержант. Мы считаем, что вы испытывали огромный стресс, выполняя свой долг.
- Нет, нет, не говорите мне больше этого дерьма. Это правда. Я не сумасшедший, черт возьми. Это правда.
- Вы разочарованы, сержант. Вы расстроены и вам больно. Мы знаем, что произошло.
- Чушь собачья! Я знаю, что я видел. И это не было каким-то чертовым... как бы вы, черт возьми, это ни называли.
- Гипнагогический бред. У вас классическая симптоматика, в этом мы не сомневаемся. И позвольте мне заверить вас, что гипнагогические галлюцинации ни в коем случае не являются синонимом какого-либо вида психоза. Это может случиться с каждым, сержант. И именно это случилось с вами.
Затем в сторону. Как врач врачу.
- Учитывая бредовые идеи и, конечно, шоковую реакцию на его физические травмы, проявление однополярности не вызывает удивления.
Другой врач кивает.
- Значит, мы оба согласны, по крайней мере, в общих чертах, с типичной дисфункцией биогенных аминов?
- Безусловно. Но это только начало.
- А что же тогда с остальным?
- Многое может быть прямо у нас под носом. Я уже заказал базовый анализ крови, и, по-моему, неплохо было бы начать с выявления дисбаланса в питании. Это может быть что-то простое, например, низкий уровень фолиевой кислоты или избыток витамина В12. По статистике, большинство случаев пеллагры, связанных с обслуживанием, связаны с высоким уровнем потребления пищевых продуктов... Сержант, вы съедаете много сухого пайка?
Ты хмуришься. У тебя чешется лицо.
- Нет. У меня не было ни одного сухого пайка с тех пор, как я в последний раз вернулся из Германии много лет назад. Теперь все они - пища, готовая к употреблению.
- И где это было?
- Эрланген. Германия. Альфа 2/37, 2-я бригада, 1-я бронетанковая дивизия. Ну, вы знаете, это было мое последнее место службы перед тем, как я попал сюда. У вас, блять, что, нет записей?
- Значит, уже несколько лет никаких сухих пайков?
- Нет!
Врачи снова поворачиваются друг к другу, как дети, пытающиеся быть осторожными.
- Дополнительный прием никонтинамида не повредит. Говорят, что в большинстве стран Запада его изначально не хватает.
Другой врач кивает.
- Но это не объясняет остального.
- Может быть, порфирия? Синдром Вернике-Корсакова?
Другой врач кивает. Кажется, он хорошо умеет кивать, как будто такое признание является доказательством компетентности в диагностике.
- Я даже не рассматривал возможность алкогольного галлюциноза. Возможно, это объясняет очевидную путаницу.
- Сержант, вы пьете?
- Нет, но если так будет продолжаться и дальше, я начну.
- Вы вообще не пьете?
У тебя начинает болеть лицо от того, что ты хмуришься.
- Послушайте, майор, все это есть в моем личном деле. У меня были проблемы с алкоголем давным-давно, когда меня перевели из 1-го кавалерийского полка в 716-й военный полк. Но когда я вернулся в Мир, я справился с этим.
Врачи, кажется, в восторге от этого, и ты чувствуешь, что они не верят, что ты бросил пить. Ты внимательно смотришь на них. Один из них в хаки, придурковатый толстяк, в мятых брюках и ботинках из лакированной кожи. Его волосы длиннее, чем положено, а бакенбарды доходят ему до ушей. Слабак, как ты думаешь. Толстый, потерявший форму говнюк, одетый в солдатскую форму. Тебя от этого тошнит. Другой врач, кивающий, самый страшный. Его форма блестит от крахмала, хотя ботинки тоже из лакированной кожи - фирменный знак всех медицинских работников. У него жесткие густые усы и очень короткая стрижка. Он напоминает тебе шекспировское описание Кассия.
- Хотел бы я посмотреть, что он сделает с теми психологическими тестами для оценки личности.
- Всему свое время, капитан. Всему свое время. Следующая МЕДИЦИНСКАЯ ЭВАКУАЦИЯ в среду; мы предоставим Форесту Глену самому решать вопрос с диагнозом. Вы смотрели его личное дело? Мне бы не хотелось видеть военнослужащего срочной службы на этом этапе его военной карьеры, но я полагаю, что это означает увольнение.
Капитан поворачивается к тебе.
- Сержант, я хочу, чтобы вы хорошенько подумали над тем, что мы вам говорим. Мы здесь не для того, чтобы вводить вас в заблуждение. Не нужно быть таким непримиримым.
- Вы, ребята, говорите как оксфордские словари. Непримиримый. Что, черт возьми, это значит?
- Это значит упрямый, сержант. Вы становитесь упрямым. И если вы не успокоитесь и не соберетесь с мыслями, то можете оказаться в очень неприятной ситуации. И не думайте, что сможете спрятаться за своей Серебряной звездой и Крестом "За выдающиеся заслуги".
Ты срываешься.
- Вы, гребаные парни, думаете, что можете третировать людей только потому, что носите форму. Наличие ученой степени делает вас выше, верно? Ну, я видел неудачников-стажеров, которые были лучше вас. У вас даже нет права носить форму. Когда мне было восемнадцать, я сражался с регулярными войсками Северного Вьетнама, а вы были в подгузниках и играли со своими какашками. Вы не знаете разницы между соревнованиями по плаванию и гольфу, вы не смогли бы управлять полевым радио, даже если бы это спасло вашу жизнь, и вы, вероятно, думаете, что АНБ - это телевизионная сеть. И теперь у вас хватает наглости предполагать, что я использую свои похвалы как щит. Я так пну вас по членам, что вам придется открывать рот каждый раз, когда захотите отлить.
Теперь майор:
- Вы ходите по тонкому льду, сержант. За такие разговоры вы можете получить увольнение из армии. Мне все равно, сражались ли вы во время революции, мы офицеры, и вы должны проявлять к нам должную военную вежливость в соответствии с уставом.
- Боже мой. Устав? Ты толстый, ты слабый, ты не смог бы сдать экзамен по физподготовке, даже если бы от этого зависела твоя жизнь. Пряжка твоего ремня перекошена, карманы расстегнуты, волосы слишком длинные, а брюки выглядят так, будто ты протирал их гусеницей танка. Не говори мне о правилах, майор. Ты нарушаешь по меньшей мере дюжину правил, просто стоя здесь. Я мог бы написать тебе рапорт за меньшее время, чем потребуется, чтобы съесть твою следующую пачку "Твинкис". И если ты хочешь подать на меня в суд по статье "увольнение", пожалуйста. Ты сможешь услышать, как генерал-адъютант смеется всю дорогу из Пентагона. Так случилось, что он мой хороший друг.
Майор отступает, словно слабак, каким он и является. Его лицо краснеет от смущения.
- Правда, сержант, это нас ни к чему не приведет. Мы понимаем, что вы, должно быть, чувствуете и как вы, должно быть, злы. Вы просто не помните, вот и все, а потеря памяти и дезориентация - обычное дело в подобной ситуации. Мы здесь, чтобы помочь вам, сержант, мы на вашей стороне. Пожалуйста, постарайтесь осознать, что эта ваша история - фантазия.
Все, что ты можешь сделать, это оглянуться на них. Ты ощущаешь странную тяжесть на лице, тупую боль в груди. Затем ты замечаешь, что смотришь на врачей одним глазом. Другой глаз закрыт толстой повязкой.
- Вот так, отлично... Итак, как я уже говорил. Мы знаем все об О’ Брайене и Киннете, уголовный розыск сообщил нам все подробности. И мы знаем все о сотрудничестве на черном рынке. Никто не говорит, что вы были частью этого, совсем наоборот. Вы знали, что О’ Брайан и Киннет совершают кражи из арсенала, поэтому проследили за ними до места, где их забрали. Люди, которые привезли вас сегодня вечером, уже дали показания.
- Ван?
- Да. Техник-сержант Ван Хольц. Он и еще один летчик патрулировали периметр; это они нашли вас и доставили сюда. Ван Хольц сказал, что вчера вы сказали ему, что узнали о плане ограбления арсенала, и что, поскольку это ваш арсенал, вы хотели бы позаботиться о нем самостоятельно. Итак, вы вооружились и последовали за двумя морскими пехотинцами, О’ Брайаном и Киннетом, после того, как они украли оружие из хранилища. К сожалению, завязалась перестрелка, и два морских пехотинца сбежали вместе со своими посредниками.
- Нет, нет, Ван нес чушь. Я даже не разговаривал с ним вчера. Он видел, что я по уши в дерьме, поэтому придумал историю об обыске на складе оружия, чтобы защитить меня. Это я вынес оружие и боеприпасы из склада.
- Пожалуйста, сержант, пожалуйста. Это нелепо. Спасатели дали показания о том, что произошло. Ван Хольц все подтвердил.
Капитан ухмыляется.
- Не спорьте с ним, он бредит. Он не знает, что произошло на самом деле. Ретроградная амнезия. Он заполняет пустое место кошмаром.
От разочарования и ярости у тебя перехватывает горло. Твое лицо горит под марлей. Почему они тебе не верят?
- Люди, послушайте хоть одну гребаную секунду. Ван Хольц солгал, чтобы прикрыть меня. О’ Брайан и Киннет не продавали оружие. Это была идея полковника! Позовите полковника!
- Сержант, этот полковник больше даже не на службе. Он уволился несколько недель назад.
- Я знаю, знаю, но он был там, никому не сказав. Мы так договорились, он был там ради этого. Он сказал, что заплатит нам, если мы ему поможем, сто тысяч долларов, которые он разделил на четыре части между мной, О’ Брайаном, Киннетом и Ваном. Ван струсил в последнюю минуту, так что нас было только трое. О’ Брайан и Киннет мертвы. Неужели я не могу донести это до ваших тупых мозгов?
- Повторяю, сержант. Ваш полковник покинул эту страну несколько недель назад. Его подпись стоит на всех регистрационных карточках TA-50, поступающих в отдел снабжения, в клинике, а также в журналах отправления в штаб-квартире и аэропорту. Что касается О’ Брайана и Киннета, то они находятся в самоволке и разыскиваются за сговор с террористической группировкой и кражу государственной собственности.
Боль в твоем лице режет, как лезвие ножа. Ты даже не пытаешься больше кричать.
- Я уже говорил вам. Они не уходили в самоволку, они не крали оружие. Они погибли, помогая мне. Пойдите посмотрите. Пришлите спасателей. Возможно, их тела все еще там. По крайней мере, есть какие-то улики.
- Сержант, мы уже отправили несколько человек несколько часов назад. Ван Хольц направил вооруженный отряд точно в указанное вами место. Там не было ни тел, ни... конечностей. Все, что они нашли, - это несколько чек от гранат, несколько пистолетов и множество пустых гильз от патронов.
- Послушайте, я знаю, это звучит безумно, но это правда. Они существуют. Я их видел. Ван Хольц лжет.
- Не волнуйтесь, сержант. Немного отдыха, немного правильного лечения - и вы будете как новенький. За свою карьеру вы прошли через многое. Множество боевых командировок, места службы по всему миру, интенсивные тренировки. Солдат может сделать очень многое, прежде чем напряжение и воспоминания возьмут над ним верх.
Внезапно тебя перестают волновать бинты, повреждения или боль. Что-то внутри тебя, возможно, структура твоего здравого смысла, взрывается.
- Вы думаете, я чокнутый, но мне насрать! Пошли вы! Пошли вы оба! Сколько раз я должен повторять вам, чертовы задницы! Это гули! Гули!
- Только не это снова. Позовите дежурную медсестру!
- Гули! Гули!
- Сержант, у вас порвутся швы, если вы не прекратите. Капитан, мне нужно что-нибудь, чтобы его успокоить. Торопитесь!
- Гули! Гули!
- Гули, - прошептал он себе под нос.