Он вздохнул от собственных смущенных размышлений. Его хватка на руле ослабла, и он расслабился. Дневной свет упал на его лицо. Пока он размышлял о лесах и ужасах, которые предстают перед его мысленным взором, дорога вывела его на обочину.
Теперь он видел, как природа сотворила из Белло-Вудс настоящую крепость. Холмы прерывались густым окружающим лесом, а в центре виднелась узкая, почти идеально квадратная поляна, неровно уходившая на восток. Территория за лесополосой сияла в лучах солнца, напоминая заросли ржи высотой по пояс. На вершине самого большого холма виднелся особняк.
Посыпанная гравием дорога вела вверх по склону. К особняку вел извилистый ряд телефонных столбов, каждый из которых вырисовывался, как распятие, когда он проезжал мимо. Он увидел птиц, неподвижно сидевших высоко на линиях электропередач, словно часовые на крепостном валу. Когда он наконец поднялся на холм, то почувствовал себя разочарованным. Теперь, когда он был так близко, дом показался ему неуклюжим и довольно маленьким. Казалось, что он построен из двух отдельных слоев. Верхний этаж казался голым в крадущемся сером свете, в то время как нижний уровень казался толстым и темным под нависающей тенью, отбрасываемой крытой верандой. Курт припарковался у гаража на четыре машины, рядом со сверкающим черным "Крайслером" Уилларда и черным "Порше". Выходя из "Форда", он почувствовал непреодолимое желание поколебаться, что, по его мнению, было приглашением развернуться и отправиться домой. Во дворе стайка белок разбежалась в разные стороны. Над головой проплыла серебристая чайка, ее крылья были совершенно неподвижны. Поднимаясь по ступенькам, он почувствовал, как тень крыльца накрыла его, и он почувствовал странное покалывание в затылке, как будто там прополз жук.
Он не стал стучать. Откуда-то доносились голоса, но сначала его внимание привлек дверной молоток - загадочная бледная фигурка из окрашенного металла. Лицо, казалось, было скрыто маской, потому что видны были только глаза, и они смотрели на него с абсолютной, бездонной пустотой.
"Какой уродливый кусок дерьма можно повесить на дверь", - подумал он.
Он посмотрел налево и заметил домофон у дверной рамы и трубчатую панель для подключения охранной сигнализации. Производитель сигнализации был одной из лучших компаний. Дальше вдоль стены было открытое окно. Голоса звучали настойчиво, умоляя его прислушаться:
- Я не верю, что ты мог быть таким идиотом, Чарльз. Ты хоть представляешь, какой... - это был женский голос, явно взбешенный. - Идиот. Как ты мог быть таким идиотом?
Теперь это был мужской голос. Голос Уилларда.
- Чего еще я мог ожидать от тебя? Что-то идет не так, и ты перекладываешь ответственность на других, это как раз то, что мне нужно. Я нахожусь в эпицентре кризиса, а ты только и делаешь, что посещаешь свои салоны красоты. Превосходно. Превосходно! Мы должны что-то с этим сделать, и чем дольше мы будем ждать, тем хуже будет.
Курт наклонился в сторону и замер, прислушиваясь к обрывкам разговора. В тот же миг, однако, сильный порыв ветра пронесся по холму через крыльцо, превратив большую часть следующих нескольких фраз в тарабарщину.
- Ты знаешь, что они... сделали?
- Да, я слышал.
- О, черт возьми! Ты слышал! Что будем делать?
Курт прижался к стене, пытаясь разобрать слова.
"Если бы только папа мог видеть меня сейчас", - подумал он.
- В любом случае, так ли это? - пробормотал Уиллард. - Мне следовало бы заняться этим самому, не отвлекая тебя.
Голоса, казалось, приближались к окну. Ветер стих.
- Ты уверен, что не потерял рассудок, когда в последний раз высморкался? Все это время я думала, что ты знаешь, что делаешь... Господи, Чарльз, что же нам делать?
Голос Уилларда то приближался, то затихал. Курт заскрежетал зубами, не услышав пропущенные слова.
- Возможно. Сделать это было бы легко.
- Да, но сработает ли это?
- Должно сработать. Хотя я не хочу мириться с потерей.
Голос женщины стал раздраженным.
- К черту потери, Чарльз. Боже мой, я не могу тебе поверить. Мы можем смириться с такой потерей... - затем, помягче: - Что мы собираемся использовать?
- Что-нибудь солидное. Я думал ТТХ.
Теперь голос женщины стал мягче.
- Хорошая идея. И я до сих пор знаю кое-кого в Бетесде.
- Да, ты мне все о них рассказывала, помнишь? Конкурсы огурцов и баклажанов, покер с оральным сексом и один молодой человек по прозвищу "Десять раз". Отличная компания.
Женщина смеялась.
- Я имела в виду, что у меня все еще есть связи. Люди, занимающиеся этим делом.
- Ты должна быть осторожна. Ты не можешь просто так прийти и попросить об этом.
Теперь уже устало:
- Я знаю, Чарльз. Я не дура.
"ТТХ? - подумал Курт. - Что происходит?"
Он набросал буквы ТТХ на листке бумаги и сунул его в карман куртки. Затем женский голос продолжал:
- А пока? Должно же быть что-то, что мы можем рассказать...
- И ты называешь меня идиотом?
- Мы должны, по крайней мере, сказать Глену. Хоть что-нибудь.
- Он умный мальчик и всегда очень осторожен. Мы ничего ему не скажем.
Быстрый шелест деревьев заглушил большую часть следующей строчки. Курт смог разобрать только одно слово.
- Убит.
Последовала короткая пауза. Затем Уиллард сказал:
- Эта чрезмерная забота о Глене удивляет меня. Я задаюсь вопросом об этом.
- И что, черт возьми, это должно означать?
- О, ничего. Просто мне не слишком нравится, как он иногда смотрит на тебя. Как большая дворняжка с печальными глазами.
Курт покачал головой.
"Мне кажется, что сейчас самое подходящее время заявить о себе, раз уж разговор зашел на второй план".
Он энергично постучал в дверь ручкой дверного молотка. Звук был слабым.
Из окна доносилась только тишина. Прошло несколько секунд, затем дверь открылась.
Уиллард стоял в полумраке фойе; он посмотрел на Курта, нахмурив брови, как будто искал что-то важное, а затем просиял, узнав его.
- А, офицер Моррис, - сказал Уиллард, улыбаясь слишком широко. - Я не узнал вас без формы.
Курт не стал объяснять, почему он не в форме.
- Извините, что беспокою вас, - сказал он. - Я просто хотел бы задать вам несколько вопросов, если у вас есть время.
- Конечно, заходите, - предложил Уиллард и отступил назад.
Курт вошел в тесное, плохо освещенное фойе. Перед ним простирался коридор, конца которому он не видел.
"У этого парня, должно быть, аллергия на дневной свет, - подумал он, реагируя на кромешную тьму в холле. - И на свежий воздух тоже".
В воздухе сильно пахло зловонием.
Уиллард был одет в повседневные, аккуратные серые брюки, замшевые мокасины и рубашку западного покроя с ручкой в верхнем кармане. Волосы цвета свинца выбивались из-под расстегнутого ворота рубашки.
- Могу я предложить вам что-нибудь выпить? - Уиллард закрыл дверь. Казалось, он торопился заслонить свет. - Пива или чего-нибудь еще? У меня есть "Кирин", "Старый Пекульер" и "Железный город".
Прежде чем Курт успел ответить, его внимание привлекла одна из многочисленных картин на стене. Это был большой, потемневший от времени портрет старика, чья голова была лысой, как электрическая лампочка, и который был одет в смокинг, напоминающий что-то из эпохи гангстеров. На лице старика застыла суровая, неодобрительная гримаса.
Уиллард улыбался, словно втайне был озадачен. Не так ли? Необычность дома заставила Курта почувствовать себя отстраненным, в то время как жуткий портрет отвлек его еще больше. Внезапно ему очень захотелось уйти.
- Я немного растерялся, - сказал он, но не сразу. - Эта картина привлекла мое внимание.
Улыбка Уилларда стала саркастической.
- Да, это мой покойный великий отец, Ричард Харкорт Уиллард. С сожалением должен сказать, что недостаток его внешности не компенсировался добротой. Он был дружелюбен, как бешеный пес...
Вокруг глаз Уилларда появились морщинки; мысль о его отце казалась невыносимой. Не задел ли Курт за живое, упомянув о портрете?
Уиллард продолжал:
- Он унаследовал состояние и к моменту своей смерти увеличил его в десять раз. Его соперники и коллеги в равной степени называли его "Кастратором".
Затем Уиллард запрокинул голову и рассмеялся.
"Что я здесь делаю?" - подумал Курт.
На мгновение он забыл, зачем пришел. Теперь он заметил на портрете слабое сходство, и на ум пришел Дориан Грей.
- Вы не знакомы с моей женой, - сказал Уиллард.
Вздрогнув, Курт заметил фигуру, стоящую в темном проходе без дверей слева. Неужели фигура стояла там все это время?
- Нэнси, это офицер Моррис. Он работает в местном полицейском управлении здесь, в городе.
У Курта чуть челюсть не отвисла. Фигура вышла из тени и оказалась женщиной выше среднего роста с очень темными прямыми волосами, подстриженными в идеальную линию у основания шеи. На нее было странно смотреть: крепкое, атлетическое телосложение казалось соблазнительным из-за странного освещения и не менее странного наряда. На ней была белая кожаная юбка, колготки в сеточку и странный жилет в стиле табард, застегивающийся на единственную черную пуговицу у пупка. Жилет был ярко-красного цвета, и его расстегнутый крой так сильно обнажал ее грудь, что Курт задался вопросом, что же мешает ее груди вывалиться в любой момент.
"Альтернативная мода - это одно, - подумал он, - но это уже эксгибиционизм".
- Рада познакомиться с вами, - сказала она. Голос с крыльца. Она подняла изящную руку с красными ногтями. - Мы встречались?
"Не совсем, - подумал Курт. - Если только не считать знакомством то, что я увидел вас обнаженной в окне Глена. Леди, это было ваше декольте".
- Нет, я так не думаю. Вообще-то, я только на днях познакомился с вашим мужем.
Он пожал ей руку, и она показалась ему на удивление влажной. С чего бы ей нервничать?
- Я только что рассказывал офицеру Моррису о своем отце, - сказал Уиллард, указывая на портрет. Он встал на сторону своей жены, что казалось совершенно неуместным. Курту было трудно представить себе эту пару в браке. Они были похожи друг на друга, как шлюха из цикла "Новая волна" и профессор геологии.
Нэнси Уиллард улыбнулась, но улыбка сменилась нервным тиком.
- Это одна из тем, которой стоит избегать в этом доме. Истории, которые мой муж рассказывает о своем отце, делают Ивана Грозного похожим на мистера Роджерса.
- Жаль, что мне так и не удалось с ним встретиться, - сказал Курт, подумав: "Господи, неужели я умер и попал в ад для светских бесед".
Уиллард взглянул на грудь жены и нахмурился.
- Вы упомянули, что хотели задать нам несколько вопросов.
- Верно, - сказал Курт. - Я уверен, вы помните, что недавно с Биллского кладбища был украден гроб, который позже был найден на вашей территории.
- Есть какие-нибудь зацепки? - вмешался Уиллард.
Универсальный вопрос.
- Ну, типа того. Видите ли, на нем были обнаружены отпечатки пальцев, но это были очень необычные отпечатки, настолько необычные, что мы полагаем, что у одного из подозреваемых, вероятно, были какие-то физические проблемы, которые было бы легко заметить.
Голос Нэнси Уиллард стал вялым, что показалось Курту очень интересным.
- Что вы имеете в виду? - спросила она. - Что-то было не так с отпечатками пальцев?
Снова любопытство. Взгляд Уилларда сузился, а улыбка стала натянутой. Ему не понравился ответ жены?
- Я имею в виду, - продолжил Курт, теперь уже внимательно разглядывая их лица, - что размер и характер отпечатков пальцев указывают на то, что человек физически ненормален, даже деформирован, по крайней мере, в том, что касается конечностей. Например, если мы не ошибаемся, у этого человека всего по три пальца на каждой руке.
- Очень странно, - прокомментировал Уиллард. - В результате какой-то случайности?
- Нет, мы так не думаем. Я не эксперт, я просто рассказываю вам то, что мне сказали. Но полиция штата уверена, что это врожденное уродство, и они также считают, что это человек большого физического роста, например, с нарушением функции гипофиза.
Курт помолчал, ожидая дальнейших комментариев и наблюдая за их лицами, но эта уловка не удалась, поскольку его взгляд то и дело останавливался на почти обнаженной груди Нэнси Уиллард. Красный жилет выглядел непристойно.
"Либо застегни эту чертову штуку, либо сними", - ему хотелось это сказать.
В ложбинке ее грудей сверкало рубиновое и бриллиантовое сердечко на колье.
Уилларды хранили молчание; от внезапной скованности они оба казались выше ростом. Курт продолжал.
- Я просто подумал, что если кто-то из вас видел кого-то похожего, вы могли бы сообщить нам. Можно поспорить, что тот, кто украл этот гроб, хотя бы немного знаком с планировкой вашего участка. Лесорубы или кто-то в этом роде. Возможно, охотники.
- Ну, я не разрешаю никаких рубок леса, - сказал Уиллард. - И, боюсь, единственная охота, которая проводится без моего разрешения, - браконьерство всегда было проблемой. Как только мы сообщаем о выстрелах, приезжает природоохранная полиция, хотя им еще предстоит поймать браконьера. Время от времени рядом с одной из подъездных дорог падает дерево, и я нанимаю кого-нибудь, чтобы его срубили и убрали. Но, несмотря на все это, я определенно не припоминаю никого с такими физическими данными, о которых вы упомянули, - Уиллард задумчиво посмотрел на него, прищурившись. Он погладил свою подстриженную бороду. - Единственными подрядчиками, которые у меня здесь были, были люди, которые строили мой гараж, но это было много лет назад.
- А как насчет садовников, ухода за газонами?
- Городские парни подстригают траву и поддерживают порядок во дворе вокруг дома по мере необходимости. Но мы с ними довольно хорошо знакомы, - Уиллард взглянул на жену. - Ты можешь что-нибудь вспомнить, дорогая?