"Пожалуй, хватит", - приказал он себе.
Он отвернулся от зеркала и оглядел комнату, которую снимал. Номер 6. 37,50 долларов в сутки. Льготные тарифы на пять и более дней. Сделка века, это точно.
Номер 6 представлял собой сжатую яму. В комплект к нему входили продавленная кровать, стол из древесноволокнистой плиты, две лампы с абажурами и ванная комната размером с чулан для швабр. Все удобства домашнего уюта. Пол был из чистого дерева, а выкрашенные в белый цвет стены начали желтеть от времени, запущенности и сигаретного дыма. Позади него стоял приземистый туалетный столик, покрытый эмалью в сотни раз больше. Пыль оседала на плинтусах и образовывала комочки, которые прятались под кроватью. В корзине для мусора он заметил несколько окровавленных салфеток, пару порванных трусиков и не менее четырех использованных гигиенических прокладок. На стене прямо над кроватью виднелись два смазанных отпечатка ладоней.
Его спортивная сумка висела пустой в шкафу; он уже распаковал свои вещи и разложил их в комоде. Ему повезло, что Кодекс военной юстиции не ограничивал частное владение пуленепробиваемыми жилетами, хотя такие предметы нельзя было носить не на службе, если только они не были предметом общего пользования. Это не было предметом общего пользования. Защитный жилет Bristol лежал в ящике стола, похожий на черный неправильный пояс. Он был британского производства, с передними, задними и тазовыми панелями из кевлара и армированного волокном пластикового композита, который мог остановить пулю калибра 9 мм из пистолета-пулемета с расстояния 75 футов. Он выиграл его в карточной игре в Германии. С полдюжины вмятин на баллистическом материале были едва заметны, и он снова подумал о том, как ему повезло.
Он достал из ящика стола свой набор древних отмычек для высокопроизводительных замков. Его квалификация оружейника и специалиста по замкам позволила защитить их от таможни. Он открыл черный футляр на молнии, который был размером примерно с молитвенник, и осмотрел ассортимент черных инструментов из пружинной стали. Эти инструменты могут оказаться жизненно необходимыми в ближайшие несколько дней. Впрочем, ему придется усовершенствовать свою технику; прошло много времени с тех пор, как он в последний раз тренировался.
Последним был его пояс с припасами, его портативный банк. Он лежал в ящике стола, как мертвая змея. В подкладке, застегивающейся на молнию, он хранил свои текущие сбережения - тысячу долларов дорожными чеками. Флорида по-прежнему оставалась его законным местом жительства, хотя на самом деле он не был там уже много лет. Таким образом, во время его госпитализации чеки на нетрудоспособность были отправлены в банк в Сарасоте посредством прямого депозита. Тысяча долларов в кармане плюс наличные составляли остаток его армейского жалованья, которое он хранил на счете в кассе пациентов до своего освобождения.
Официально на любой рейс Военно-воздушного командования разрешалось провозить только шестьдесят шесть фунтов ручной клади на человека, хотя еще десять фунтов можно было взять с собой, если их должным образом привязать к вещевому мешку в стандартной армейской сумке. Именно из-за этого таможня конфисковала единственные вещи из багажа Сандерса: дезодорант, крем для бритья (аэрозольные баллончики не разрешалось перевозить ни в одном из грузовых отсеков военных самолетов), бумажник из кожи ящерицы и набор боевых ножей. Все пропало без следа.
Заскучав, Сандерс открыл дверь и встал в проеме, выглядывая наружу. Ночной воздух ворвался в комнату и показался ему тяжелым от сырых сладковатых ароматов. Со всех сторон доносилось неритмичное стрекотание сверчков. Темнота уже полностью сгустилась, темная, обманчивая темнота, которую он часто замечал с тех пор, как вернулся в этот Мир. Луна была скрыта облаками, превратившись в едва заметное пятно над головой; он с трудом мог отличить небо от кромки леса на другой стороне шоссе. Вывеска "Мотель Гейна" в конце автостоянки горела ярко-синим неоновым светом. Он как-то странно посмотрел на вывеску, как будто за ней кто-то мог прятаться.
Опасность было легко заметить. По крайней мере, он не утратил своего оперативного предвидения. Прежде чем приступить к работе, ему понадобится хорошее оружие, а для этого может потребоваться услуга. Однако, нужно было оказать много услуг, и Сандерс подумал о мае 1968 года, наступлении в Делавэре, провинция Куангчи, и о хорошем, преданном друге по имени Джек Уилсон. Пришло время воспользоваться этим одолжением. Он хорошо помнил свист-тик-так советских ракет с проводным наведением, когда они врезались в детройтскую стальную плиту.
Необъяснимым образом на ум пришло слово "гули", и вместе с ним холодок пробежал у Сандерса по спине до мозга костей. Он поддался мрачным мыслям и задумался, во что же он мог ввязаться ради любопытства и невыплаченного долга.
Курт бодро вошел в кухню, в кои-то веки справившись со своим "пятидневным отстранением от работы без сохранения заработной платы". Он справится с этим. Яркий утренний свет проникал сквозь раздвижную дверь. Мелисса сидела на стуле у кухонной стойки и разговаривала по телефону. Говоря что-то, она плавно повернулась на стуле и посмотрела, как Курт направляется к кофейнику.
- Просто постарайся быть дома до захода солнца, - сказала она. Последовала пауза, затем она кивнула, как бы подтверждая факт, а затем продолжила. - О, конечно, подойдут колья для палатки. Ручки от метлы, кий для игры в бильярд - что угодно, лишь бы оно было деревянным.
Курт налил кофе в пластиковый стаканчик и неохотно поднес его к носу.
- Ага, - продолжила Мелисса. - Просто поднеси зеркало к ее лицу. Если там нет отражения, значит, она и есть... Хорошо, да. Чеснок тоже помогает, но не так хорошо, как крестик... Конечно, конечно, я посмотрю, смогу ли я, - затем она повесила трубку и широко раскрытыми глазами посмотрела на Курта.
- Это свежий кофе? - спросил он.
- Да. Только что сварила.
Курт сделал глоток и тут же выплюнул его в раковину.
- Я тебя одурачила, - она озорно хихикнула. - Некоторые люди поверят чему угодно.
- Тупица, - сказал он. - Кто это говорил с тобой по телефону?
- Дженни. Она думает, что ее сестра - одна из них.
- Одна из кого?
- Одна из вампиров.
- И, я полагаю, она собирается вогнать кол в сердце своей сестры.
- Только если та не пройдет зеркальный тест, - Мелисса снова повернулась на стуле, когда Курт пошел за ключами с кухонного стола. Усмехнувшись, она сказала: - Полагаю, ты собираешься сегодня заняться поисками работы, да?
- Что?
- Искать работу, - повторила она. - Все уже знают.
- Мелисса, о чем, черт возьми, ты говоришь? С чего бы мне искать работу?
Ее улыбка стала еще шире, превратившись в извращенную.
- Ну, я слышала, что тебя выгнали из полицейского управления за то, что ты разбил голову Ленни Стоуксу крокетным молотком.
Курт посмотрел на нее, опустив глаза.
- Кто тебе это сказал?
- Дженни. Весь город только об этом и говорит.
- Я всегда могу положиться на тайлерсвилльские сплетни, которые помогут разобраться в этой истории. Господи.
- Это правда, не так ли?
- Нет, это неправда, - сказал он, безуспешно пытаясь подражать ее голосу. - Меня отстранили от работы на пять дней, но не уволили. И я не разбивал ему голову крокетным молотком, я ударил его по лицу.
- Почему?
Щеки Курта начали краснеть.
- Потому что он придурок, он козел, потому что мне так захотелось, вот почему.
Мелисса казалась разочарованной.
- Ты хочешь сказать, что он не в критическом состоянии?
Он со стоном отбросил этот вопрос, разговор теперь был основательно испорчен. Мелисса продолжала вертеться на стуле, скрестив руки между ног.
- Хочешь оказать мне услугу? - спросила она.
- Нет.
- Отвезешь нас с Дженни в "Ешь и тусуйся?"
- Нет.
- Перестань, ну, пожалуйста...
- Нет.
- Куда ты направляешься? - спросила она.
- Подальше отсюда.
- Куда ты?
- Вне досягаемости твоего рта!
Курт вылетел из кухни, чувствуя себя невыносимо стесненным. Мелисса надулась на него со своего стула, вероятно, ей не терпелось выругаться. Курт вышел из дома, как будто его дернули за невидимую ниточку.
То немногое, что осталось от его настроения, полностью испарилось, как только он оказался на улице. Небо затянулось серыми тучами, и он вздрогнул от еще более внезапного холода; он уже начал думать, что Бог решил продлить зиму в последнюю минуту, просто ради смеха. Заводя "Форд", он представил себе бледную и избитую Вики на больничной койке. Он хотел поехать туда прямо сейчас и увидеть ее - черт бы побрал Барда и его напряженную работу, ему даже не платят, - но это было бы еще большей безответственностью, а он и так был достаточно безответственным в последнее время. Действительно ли стоило того, чтобы дать Стоуксу в морду? Он потер костяшки пальцев и улыбнулся.
Кольцевая дорога промелькнула перед ним в длинном, пустом мареве. Он надеялся, что радио отвлечет его от мыслей, но станции то появлялись, то исчезали из поля зрения, пока он не был вынужден выключить его. Постепенно, по мере приближения к Рейстерстаун-роуд, день, казалось, темнел. Этот город наводил на него тоску, еще большую, чем Балтимор. Вскоре он заметил вывеску "ПАЙКСВИЛЛСКИЕ КАЗАРМЫ" и огромную стоянку, заполненную новыми автомобилями телесного цвета. Курту нравились старые бледно-желтые машины полиции штата; этот новый цвет, предназначенный, предположительно, для того, чтобы машины не бросались в глаза, перешел все границы нелепости. Возможно, в следующий раз они также перейдут на форму телесного цвета - полицейские в голом виде.
Полицейское управление штата Мэриленд больше всего напоминало ему студенческий городок. Это был небольшой участок земли, окруженный зданиями разного стиля и возраста. Он заметил вертолетную площадку, заправочный пункт и радиомачту из стальных каркасов, вершина которой терялась во мраке неба. Туман и дождь хлестали его по лицу, усиливая раздражение. Он бродил от одного фасада к другому, пока не заметил табличку на фрамуге с надписью "КРИМИНАЛИСТИЧЕСКАЯ ЭКСПЕРТИЗА".
Внутри из-за пуленепробиваемого стекла на него смотрел невероятно крупный полицейский. Из-за уличной одежды Курт чувствовал себя неуютно в этом упорядоченном, безупречно чистом месте; полицейский продолжал сверлить его взглядом, пока Курт не предъявил значок и удостоверение личности и не объяснил, по какому делу пришел.
Полицейский провел его в дальнее крыло с гулким звуком и к двери из молочного стекла с надписью "ПОРОСКОПИЯ". Курт нерешительно вошел и сразу же почувствовал резкие химические запахи и что-то закопченное. Ряды стеллажей со стеклянной посудой делили комнату на секции; это навеяло воспоминания об уроке биологии в десятом классе и учителе, которого не без оснований прозвали "коротышка". На высоких полках безукоризненно поблескивали флаконы Эрленмейера и мензурки из пирекса. Справа - ряд шкафчиков и еще несколько вывесок: КСИЛОЛ, АНТРАЦЕН, НИТРАТ СЕРЕБРА, ЛАМПОВАЯ САЖА. Таинственные машины на тележках теснились в другом конце комнаты; люк дуговой печи Мослера был открыт, как бездумный, непристойный рот. Сквозь два окна с решетками виднелись громоздящиеся мусорные контейнеры и высокий кирпичный мусоросжигательный завод, из которого медленно валил черный дым. Курт прикурил сигарету от синего пламени оставленной без присмотра горелки Бунзена.
- Здесь не курят, - раздался у него за спиной пронзительный, невыразительный голос. Вздрогнув, Курт обернулся и увидел необычайно худую женщину в лабораторном халате, который казался слишком большим для человека вдвое крупнее ее. У нее были ровные пепельно-каштановые волосы, свисавшие почти до талии; он сомневался, что она весила сто фунтов. В одной руке она держала планшет из поликарбоната, а в другой - толстую кисть из верблюжьей шерсти.
- Но ничего страшного, я никому не скажу. Я не доверяю копу, который не курит, - ее голос был монотонным, слегка бесполым, как у священника, страдающего гайморитом; ее хрупкая улыбка каким-то образом намекала на утонченную порочность. Она осторожно отложила планшет и надела очки, которые ей не шли. - Вы тот парень из... откуда? Тайлерсвилля, не так ли?
- Верно. Курт Моррис.
Она протянула руку, которую Курт пожал. Это было все равно, что пожимать руку в перчатке, наполненной ледяной водой.
- Я Ян Бек, - представилась она. - Рада с вами познакомиться.
"Давайте не будем торопиться", - подумал он.
- Я пришел, чтобы забрать отчет об уликах, которые вам прислали из округа.
Она издала бессмысленный смешок, от которого у Курта по коже пробежали мурашки. Он почувствовал что-то необъяснимо тревожащее в этой женщине - ее добродушная внешность и манеры казались маскировкой чего-то ужасного. Она заставила Курта задуматься об одержимости Мелиссы вампирами.
- Да, отчет об уликах, - сказала она. - Давайте просто надеяться, что у вас разностороннее чувство юмора.
- Почему? Проблемы?
Она усмехнулась, и Курт поймал себя на том, что рассматривает длину ее клыков.
- Я видела забавные вещи в этой работе, - сказала она, - но я позволю вам судить об этом, - она рассеянно намотала прядь волос на палец; палец был белым, как кость. - Сначала я расскажу вам о скучных вещах... Всякий раз, когда мы узнаем о чем-то, связанном с пропавшим полицейским, мы склонны подозревать самое худшее и тратим немного больше времени на предварительную проверку. К счастью, степень разложения на руке была незначительной - основные следы трения все еще были в отличном состоянии...
Курту не составило труда представить, как она разрисовывает оторванную руку Сваггерта.
- Это была рука Сваггерта, не так ли?
- Да, и все отпечатки на латуни, скорострельном устройстве и "Смите" тоже были сделаны Сваггертом. Никто другой не брал в руки ничего из этого ни до, ни после того, как он надел перчатки для работы, - она безмятежно указала на стол с черной столешницей, на который положила планшет. Рядом с раковиной, заполненной пеной, лежал пластиковый пакет с ватными тампонами, испачканными чем-то оранжевым, похожим на ртуть-хром. Она продолжила объяснять. - Нейтронно-активационный анализ перчатки выявил сильные следы свежей сурьмы.