Через месяц после удаления опухоли молочной железы я снова пришла на прием к своему врачу, чтобы обсудить дальнейший ход лечения. Мой партнер, Рон, был рядом – поддерживал меня и запоминал рекомендации.

– Подумайте насчет лучевой терапии, – мягко произнесла доктор. – Хорошо заботьтесь о себе. Думаю, вы куда чаще волнуетесь о других, чем о самой себе.

Я опустила голову, а Рон произнес:

– Это точно.

– Важная часть выздоровления – это слышать свое тело и ставить себя на первое место, – сказала врач. – Вы отдыхаете, если устали?

– Иногда, – ответила я.

– Вы планируете паузы, чтобы почитать и расслабиться?

– Стараюсь.

– Вы должны выделять время на себя. С сегодняшнего дня это ваша главная задача. – Доктор вытащила блок рецептов и написала: «Отдых и забота о себе».

Так началось мое эмоциональное и душевное исцеление.

Мне уже исполнилось пятьдесят. В прошлом году умер мой отец, а всего несколько месяцев назад, на поздней стадии Альцгеймера, – мама. Последние несколько лет я занималась карьерой, помогала родителям, взрослым дочерям и друзьям.

Конечно, я читала о любви и заботе к себе и не раз пробовала ввести некоторые практики в свою жизнь. Однако если другу нужна была помощь, дочери – совет или клиент требовал, чтобы все было готово в срок, я отодвигала себя в сторону, думая, что нагоню позже.

И вот теперь врач дала мне «официальное распоряжение» ставить себя на первое место. Вскоре, однако, оказалось, что это намного сложнее, чем проходить терапию и принимать витамины. Задание врача шло вразрез с моим воспитанием и моей привычкой помогать другим.

– Вы по-прежнему можете это делать, – говорила доктор. – Но сначала помогите себе. Спросите свое тело: «Что тебе нужно?»

– Отдых, – на следующий же утро ответило мое тело.

Шел десятый день лучевой терапии. Стоило мне задать себе вопрос, как я тут же поняла, насколько вымоталась. Я – писательница и горжусь тем, что ни разу не пропускала срок сдачи текстов. Но в тот день я гордилась тем, что позвонила клиенту и передвинула дедлайн. Вместо того чтобы работать сутки напролет, я убрала телефон, забралась в кровать и уснула.

Начав обращать на себя внимание, я заметила, что чувствую себя уязвимой и отстраненной. Мысль о том, что мне нужно идти и мило беседовать с другими людьми (даже с любимыми), была невыносима. Обычно я загоняю эти чувства поглубже и делаю, что должно. Но сейчас я пыталась следовать совету доктора.

Один раз я не пошла на поэтический вечер близкого друга, а вместо этого осталась дома – опустилась в ванну с пузырьками и почувствовала облегчение куда более сильное, чем огорчение по поводу пропущенного вечера. Мне нужно было побыть наедине с собой. Нужно было успокоить разум, полежать в воде, помечтать, помолиться и представить, как я исцеляюсь. Мне нужно было завернуться в большое теплое полотенце и лечь в постель – гораздо раньше обычного – с книгой и чашкой травяного чая. Нужно, чтобы Рон принес ужин и помассировал плечи. Я отпускала стремление достигнуть всего и быть опорой для всех и принимала себя-ребенка, которая хотела, чтобы ее просто любили.

Терапия закончилась, но заботиться о себе я не перестала. Каждый прием доктор расспрашивала, что я для себя сделала. Она напоминала, как важно слышать свое тело и оберегать его. Мне нужно было разрешение начать залечивать свои раны, и она мне его дала. Я по-прежнему следую ее рекомендациям – не из-за пережитой болезни, а потому, что они вернули мне важную часть меня.