– Простите, что вы сказали?

Мой врач, высокий мужчина, обделенный какими бы то ни было признаками индивидуальности, за исключением хмурого выражения лица, сухо повторил:

– У вас системная красная волчанка.

Наверное, я смотрела на него, как на инопланетянина, говорящего на непонятном языке, потому что он пояснил:

– Волчанка. Это аутоиммунное заболевание, при котором антитела вместо того, чтобы бороться с вирусом, начинают атаковать здоровые клетки.

Он принялся рассказывать о трудностях, которые сопровождают жизнь человека с волчанкой. Лучше всего помню, как он сказал, что мне не стоит больше иметь детей. По его словам, роды «активируют» некоторые симптомы болезни, и это может привести к смерти.

Потрясенная и опустошенная такими новостями, я уже собиралась уходить, когда врач добавил:

– Советую воздержаться от чтения на эту тему. Вылечить волчанку невозможно, как и остановить ее развитие.

И так понятно, что я стала собирать информацию. У меня были все симптомы – усталость, артралгия, отеки. В перспективе меня ждала непрекращающаяся боль, проблемы с жизненно важными органами, их отказ и, возможно, смерть. Это точно было не то, что хотела бы услышать тридцатитрехлетняя мама двоих детей.

Я начала искать варианты гомеопатического лечения. Оказалось, эхинацея гарантировано укрепляет иммунную систему. Ею я не ограничилась и решила упрочить еще и свой психологический настрой, с головой уйдя в семейные дела. Сыну еще не было и года, а дочери недавно исполнилось три – самое что ни на есть хлопотное время.

Еще одна консультация у того же врача не дала ничего, кроме ощущения потерянности и одиночества, поэтому я вовсе перестала к нему ходить. Шли годы. Когда боль и усталость возвращались, я старалась найти время на отдых. Сил мне придавали дети, их смех.

И вот спустя много лет я все же записалась на прием к терапевту, которого посоветовал мне друг.

Доктор Кей, хрупкая кареглазая женщина с теплым взглядом и крепким рукопожатием, мгновенно завоевала мое доверие.

– Приятно с вами познакомиться, Анна.

Помню, как она стояла: держа мою руку в своей и глядя на меня, а не в планшет.

– Давайте побеседуем.

Мои защитные барьеры тут же рухнули. Не успела я оглянуться, как уже рассказывала ей о детях, супруге, своей жизни и мечтах. Я перечислила ей все дела, которыми обычно занимаюсь.

– От такого количества даже я устала, – рассмеялась доктор Кей.

Она взглянула на заполненные мной бланки и спросила:

– Волчанка? Когда вам ее поставили?

– Лет восемь назад. Сын был еще грудничком.

– Судя по тому, что вы рассказываете, – удивленно начала она, – очень маловероятно, что у вас волчанка. Но мы выясним, в чем дело, когда вы сдадите некоторые анализы.

– Если это не волчанка, то что? – удивилась я. Неужели все симптомы я просто выдумала?

– Пока не могу дать точный ответ, но не волнуйтесь, мы обязательно во всем разберемся и сделаем это вместе.

Затем была сдача анализов, тщательный сбор анамнеза и более детальное изучение наследственности. Наконец вердикт был вынесен – волчанки у меня не было.

Я не знала, прыгать ли мне от радости или кричать, ведь я столько лет жила в страхе перед потенциально смертельной болезнью. Мне было стыдно, что я доверилась врачу, который заставлял меня нервничать, специалисту, который не хотел даже говорить со своим пациентом.

И все же в моей душе было больше радости, чем страха. Я знала, что каждый день был подарком судьбы.

Доктор Кей показала мне, как важна открытая коммуникация, особенно в вопросах здоровья. Раньше мне было трудно честно говорить о своих проблемах и озвучивать сомнения, но теперь, собираясь на прием к ней или к другому специалисту, я заранее готовлю список вопросов, чтобы ничего не забыть. У меня появилась привычка помечать крестиком место, где болит.

Мне нравится доктор Кей и ее отношение к пациентам. В нынешнее время нагрузка у докторов такая, что они поневоле превращаются в роботов. Доктору Кей удается найти подход к каждому, и ее пациенты быстро идут на поправку. Я доверяю ей не только свое здоровье, но и здоровье своей семьи. А еще считаю ее своей хорошей подругой.