Тем не менее Шань У очень удивился тому, насколько легко попал внутрь. Может, Бессмертные тоже ничего не боятся… А зачем им? Вдруг это и есть его судьба – забрать себе силу, которой он был рождён повелевать?

Во дворце дул лёгкий ветерок. Всё было тихо.

Эликсир бессмертия вытекал из фонтана в глубокую чашу во дворе. Шань У заглянул в неё, в самую чистую воду во всём сотворённом мире. Он посмотрел на своё отражение, на форму своего лица, пронзительные глаза, узкий подбородок, высокие скулы. «Выпив эликсир, я останусь таким навсегда, – подумал он. – Время будет идти, горы – подниматься и падать, а я не изменюсь».

Шань У сложил руки горстью и погрузил их в эликсир. Чувство было такое, словно ладони купаются в солнечном свете. Он медленно поднёс жидкость к губам и почувствовал, как по горлу струится тепло. Энергия растеклась по его груди, когда эликсир попал в кровь, его тело начало светиться, когда эликсир проник в каждую клеточку. Тёплое покалывание прошло по рукам и ногам до самых кончиков пальцев. Все чувства сразу обострились, мышцы налились новообретённой силой.

Все сомнения Шань У пропали, сменившись ясностью, какой он ещё никогда не знал. Неожиданно раздался шум. Шань У обернулся. Шум послышался снова. Он огляделся в поисках источника и, к своему изумлению, увидел, что это кричит райская птица. Однако его удивила не сама птица. Она сидела на ветви дерева, простирающейся над широкой долиной, и, несмотря на огромное расстояние, он видел каждое её пёрышко. Он мог бы, если бы захотел, даже посчитать чешуйки на её ногах. Нефритовый Дворец замерцал перед его глазами, стал ещё более прочным и «настоящим».

Шань У пил и пил, пока не напился. Он наполнил тыкву-горлянку и заткнул её пробкой. Ещё раз оглядев внутренний дворик, он не увидел никакой опасности – лишь услышал шум рек, протекающих по обе стороны дворца. Снова надев башмаки, Шань У пошёл обратно той же дорогой. Выйдя за ворота, он огляделся и посмотрел на дракона, лежащего на их каркасе. Каким же глупцом он был, чего-то опасаясь!

Он вернулся обратно в своё тело и снова оказался в своей комнате. С тыквой-горлянкой в руках он вышел на улицу и добрался до дворца Охлика. Его чувства ожили так, как никогда раньше, звуки и виды города казались в тысячу раз ярче. Во дворе играло несколько музыкантов. Шань У присел, наслаждаясь перекличкой барабанов и топающих ног танцоров. Через несколько мгновений рядом с ним уже стоял Мем. Не говоря ни слова, он отвёл его в покои Охлика. Охлик сидел в большом зале, окружённый горами подушек. Увидев тыкву-горлянку в руках Шань У, он быстро, насколько мог, вскочил на ноги. За спиной, охраняя дверь, стоял Мем.

– О, ты вернулся. Надеюсь, не без успеха.

Охлик нервно дрожал, его глаза блестели. Он был вне себя от желания скорее заполучить тыкву.

– О да, я добился успеха – даже большего, чем мог вообразить. Но…

Охлик всё больше волновался, что немало его позабавило.

– Я передумал, – заявил Шань У. – Ты удвоишь обещанную награду. – Он снова посмотрел на горлянку, потом на Охлика. – Нет. Утроишь.

Охлик побагровел от ярости.

– Мем, хватай его! – закричал он.

Мем зарычал и потянулся огромными руками к горлу Шань У, но они схватили воздух. Шань У исчез. Вместе с тыквой.

Шань У утащило через тонкую границу, разделяющую два мира. Через мгновение он вернулся обратно к Нефритовому Дворцу.

– Что всё это значит?

Вопрос прогремел по всему двору, отразившись пять или шесть раз. Шань У посмотрел налево, потом направо. Откуда голос? Кто это сказал?

И тут его крепко схватили за плечо. Обернувшись, он увидел одного из Бессмертных, Ли Тегуая. Он опирался на железный костыль, а на голове его был золотой обруч. Шань У знал, что Ли Тегуай добился бессмертия и его дух вселился в тело хромого нищего, но в жизни Ли Тегуай оказался ещё уродливее, чем Шань У мог предположить.

Прямо из пустоты вокруг Шань У появились и другие Бессмертные. Неужели они следили за ним с самого начала? Но он насчитал только шестерых.

– Как ты посмел прийти в наш дом? – прогремел Ли Тегуай. – Как посмел украсть то, что принадлежит только нам?!

Голос Шань У прозвучал как тихий шёпот:

– Меня зовут Шань У, я шаман из Северного Царства. Я долго странствовал, чтобы прийти к вам, и…

– Мы знаем о тебе, Шань У. Ты слишком много о себе возомнил, смертный. – Это говорил Чжунли Цюань, и по его мрачному лицу было видно, как он разгневан – в конце концов, Шань У украл именно его эликсир. – Ты играешь с силами, которые намного могущественнее, чем ты можешь себе представить! – прорычал он, его голый живот задрожал.

Шань У повернулся к Люй Дунбиню, учёному. «Он точно поймёт, что я тоже силён», – подумал он.

– Несомненно, ты, Люй Дунбинь, с твоими глубокими познаниями в алхимии, поймёшь, что я не зря говорю, что я один из вас. Ты видел глубину моих познаний, мои странствия по запредельному миру, моё чтение мыслей.

Люй Дунбинь посмотрел на Шань У сверху вниз и покачал головой:

– Мудрец не прогибает под себя природу, а следует туда, куда она указывает, пока не увидит, что его путь – это и её путь. – Похоже, он был разочарован. – Ты должен научиться управлять собой.

– Твоя гордыня привела тебя сюда по ошибке, – сказал молодой человек – судя по флейте в руках, Хань Сян-цзы.

– По ошибке? – взревел Шань У, его горло жгло от гнева, словно от желчи. – Теперь я понимаю, как я глуп! Вы стоите передо мной и бросаетесь обвинениями, словно я недостоин даже поднять на вас взгляд. Да, я глупец – глупец, потому что пытаюсь вас убедить, потому что прошу вас принять меня как равного. Равного! Теперь, когда я тоже бессмертный, я не буду умолять вас о благосклонности! Я превосхожу любого из вас!

Шань У зашептал заклинание, рисуя ногами знаки и размахивая рукой вокруг себя, создавая защитную сферу. Воздух вокруг Шань У загудел и стал переливаться. Он призвал всю свою силу, сосредоточил её в ладонях, крепко сжатых возле лица, и они ярко засветились радугой цветов. Послышался громкий треск, и дуга чистой энергии рассекла воздух и врезалась в грудь Ли Тегуая. Удар подбросил старика в воздух, его тело ударилось оземь через несколько мгновений после его железной клюки. Он перевернулся на спину, жалобно застонал и остался лежать неподвижно. Серебряный медальон, висевший на его шее, разбился на три неровных куска, которые валялись на земле рядом с ним.

Лицо Люй Дунбиня исказилось от ярости, глаза загорелись. С рычанием он обнажил меч.

– Хватит! – закричал он и направил меч на Шань У.

Шань У попытался защититься, но руки отказывались двигаться. Всё его тело замерло, точно закованное в лёд. Ужас, подобного которому он никогда не испытывал, постепенно овладевал всем его существом.

Ещё один Бессмертный шагнул вперёд. Одетый в красную форму и высокую, угловатую шляпу, он вытянул перед собой нефритовую дощечку и холодным голосом провозгласил:

– Я, Цао Гоцзю, от имени Восьми Бессмертных выношу тебе приговор. За кражу эликсира бессмертия, за злоупотребление силой и попытку нарушить Дао, за то, что ты дерзко счёл себя равным Бессмертным, и за твои проступки против нас ты будешь заточён навеки, если только Бессмертные в своей бесконечной милости не решат иначе.

Затем вперёд вышел Чжан Голао. Его тонкие седые волосы трепетали, словно бабочки. Из рукава он достал маленький нефритовый шарик и протянул руку вперёд. Шань У увидел, что это шар-головоломка – под нефритовыми драконами, вырезанными на внешней поверхности, прятались другие шары всё меньшего размера, тоже с вырезанными драконами, и так до самого тёмного центра. Старик начал что-то бормотать; Шань У никогда не слышал таких слов, но быстро понял их смысл…

– Нет, пожалуйста! – воскликнул он.

Губы Чжан Голао продолжили двигаться. В отчаянии Шань У переводил взгляд с одного Бессмертного на другого, умоляя их передумать. Но они смотрели строго и непреклонно – решение было принято.

Шань У опустился на колени и сложил ладони.

– Что с моим братом? – умолял он. – Что произошло с Шань То? Умоляю, расскажите мне!

Ослепительный зелёный свет вырвался из меча Люй Дуньбина, и Шань У пронзила жгучая боль. «Нэйцзин Ту» выпал из его руки. Шань У в изумлении застыл: словно поток из миллионов, миллионов крохотных муравьёв, кусочки его пальцев, ладоней, рук медленно отделялись от тела и улетали в сторону нефритового шара.

– Нет! – закричал Шань У, представив годы, которые он проведёт в плену нефритового шара, одиночество и тьму, которые ему предстоит вытерпеть. – Вы не можете так поступить! Не можете!

Но лица Бессмертных остались неподвижными.

Наконец, когда вся надежда исчезла и его судьба была определена, Шань У выпрямился и злобно ухмыльнулся.

– Я уничтожу вас! – выплюнул он ядовитые слова. – Я уничтожу вас – вас и ваших жалких пресмыкающихся последователей! Однажды вы всё увидите. Однажды всё человечество поплатится. Однажды…

Шань У запнулся и вытаращил глаза, увидев, как от его губ отделились маленькие кусочки и полетели к нефритовому шару. Он хрипло вдохнул. А через мгновение его рот, за ним лицо, голова, шея, плечи последовали за остальным телом, и вскоре он оказался внутри нефритовой тюрьмы, в несокрушимой хватке резных драконов.

Внутри шара-головоломки его сначала куда-то потащило, потом бросило. Драконий шар крутился и вертелся, невесомо падая, казалось, целую вечность, пока Шань У не окружила вода. Он в последний раз увидел кусочек неба, и шар полностью погрузился в море. Сменилось бесконечное количество оттенков – синий, потом индиго, потом чёрный; шар погружался всё глубже, и, когда тот наконец упал на одно океана, Шань У уже ничего не видел. Бессмертные словно выкололи ему глаза. Хотя он знал, что никто не услышит, хотя не хотел давать голос одиночеству, которое чувствовал, он всё же не смог сдержать крика – долгого и пронзительного.

Он был заперт в самом центре шара-головоломки с драконами в бесконечной тьме.

Повесив меч на пояс, Люй Дунбинь подобрал с пола свиток «Нэйцзин Ту».

– Он ещё понадобится, – просто сказал он, свернув карту и связав её шёлковой лентой.