Как только утра дождались, собрались с Горицветой и решили в родные края отправляться. Путешествовать оно хорошо, но как-то не по себе стало с Наведаром под боком. Он, конечно, колдун сильнейший, но хотелось нам верить, что хоть не сразу догонит, если лазейкою скакнём. И про Анисию не забывали – каждый день, пока мы тут едем, её там Тёмн мучает. Порассуждали про это.

– Вранушка, думаешь, Тёмн каждую свою невесту живую мучает ежедневно? – Горицвета нерадостная, ну так и с чего б радостной быть.

– Ой не знаю. Мучать он любит, но неужто у него дел поважнее нет? И невеста у него не одна вот. Это ж, получается, ему и Светлу вредить, и людям вредить, за нечистью следить, за Князьями Былинными, может, на невест сил уж и не остаётся. Но в темна-нави, думаю, и без Тёмна несладко. Вот сейчас возьмём письма, полуимя найдём… – я примолкла. А и правда, дальше надо будет в темна-навь спускаться.

Горицвета пуще прежнего поникла:

– А верно ведь, Вранушка, что нас с тобою волк бы порвал, если бы не Лахейл. А в Тёмновом царстве сколько волков… Даже если хозяин не дома, неужто там стражи нет.

– С другой стороны, мы с тобою и разрешения всё время находим. От кощея спаслись, Гадючьему не запродались, Оюнгэрэл нас не погубил… И Наведар… Просто подготовимся, сами навами прикинемся. И, знаешь, надо с ней поговорить.

Горицвета вскинулась:

– Думаешь, блюдечко колдовское найти где?

– Можно попробовать. Мы всё равно колдуна сильного найти хотели, чтобы мою тайну посмотрел. Может, не побоится в темна-навь глянуть.

– Ой, давай, Вранушка, давай найдём… В наших краях поищем, тут что-то нелюбо ехать стало.

– Так оно. Только я не знаю, где станем, если словлю Тёмновы лазейки, у меня только «Левоморье» есть. А Левоморье немалое. Вот где очутимся? В стольном граде аль на берегу, или в горах Сребрых?

– Да всяко ближе, чем отсюда, – рукой машет. – Давай, ковыряй лазеечку, я пока лошадку придержу.

Я подышала немного, проморгалась на утреннем солнышке, подцепила из собственной тайны слово – далось! Нашла вокруг нас правило незаконченное, и в него слову скомандовала встать.

– Можно здесь в Левоморье, – говорю.

И чувствую сразу, как воздух вокруг затрещал, и грань незримая появилась – шагнёшь через неё, и уже не тут будешь.

– Пойдём!

Взялись мы за руки, чтоб не растеряться, и шагнули вперёд вместе с лошадкой… И тут же посреди глухого леса очутились. Дороги как не было, полей не видать, деревни не слышно – точно в ином месте. Я оборачиваюсь, а назад пути не чувствую – ну понятно, это там «Можно здесь…», а тут такого нет.

Лошадка зафыркала, заартачилась, Горицвете её пришлось заклятием успокоить, так, что понурилась вся, будто с грусти, но и не рвалась больше.

– И где мы? – Горицвета руки в боки, оглядывается.

– Может, в наугадное место нас бросило? Или в самый Левоморский пуп, от которого до всех краёв пути одинаково… Чего гадать, давай-ка заговорим травы, спросим, куда идти к людям. Или у птиц.

Как раз огромный чёрный ворон на ветке качнулся у нас над головами. Пригляделась – много ворон вокруг, прислушалась – чумка не кричит никакая, и то за радость.

– Вон-ка, гляди, твои родственнички.

– Ага. Эй, Вранушка, привет тебе! Подскажи нам, в какую сторону к людям выходить?

– Вр-рана! Уходи! Вр-рана! Уходи! – заладил ворон, а скоро и все они так затрещали хуже сорок, лес граем затопили.

– Вот тебе и родственнички… – говорю. – Или предупреждают. Может, тут недоброе что в лесу, тогда нам поскорее бы идти. Может, лихо, а то и кощей какой.

Горицвета кивнула, стала колдовать. Слова в траву ложатся, а травы в ответ – молчок.

– Глянь-ка, Вранушка, это я что-то вкось говорю или правда колдовство не схватывается?

Попыхтели с Горицветой над травами, и правда – читаем, что чужою силой они заколдованы, какой-то Котяны.

– Колдунья какая-то, да сильная, видать, – говорю. – Давай с деревьями попробуем.

Конечно, и деревья, и звери, всё её силой оказалось зачаровано на то, чтобы колдовать на этой земле сложнее было.

– Не то, чтоб невозможно, – говорю, – но трудно, надо вдвоём браться. От кого ж тут эта Котяна так огородилась? Ты тайну-то в копилочку складывай, пригодится. Может, прямо к Котяне лазейкою и отправимся, лучше, чем лесом сейчас плутать.

Горицвета хмурится:

– А вдруг она не рада будет? Чего вот она тут посреди леса дремучего ворожит? Я сколько в Левоморье живу, о колдунье Котяне не слыхала. Ой! А вдруг это вообще бабка марька? Она же, считай, что кощей, целый лес околдовать – очень даже по-кощейски.

Я призадумалась.

– Вообще оно, конечно, лучше, чем кощея встретить. Всё-таки сестрицы мы с нею по горюшку, невесты Тёмновы. У нас и тайны есть поделиться, и про гостеприимство я знаю. К марьке же, как к кощею надо. Не нарушит Светлова закона.

– Думаешь, сестринская любовь в ней проснётся? А вдруг она нас в сети свои словит, наговорит всякого разного, насмущает, Тёмновыми дарами заманит, станет нас самих в марьки звать… – Горицвета аж ах ладошкой поймала.

– Да я бы и вызнала, как марькой становятся! Сама-то я быть не хочу, но так это же всё одно – тайна, да ещё какая!

– Любишь ты Тёмна порадовать, Вранушка. Давай хоть сперва к людям выйдем да порасспрашиваем про Котяну. Может, совсем мы к ней не захотим!

– Ладно, давай, – не стала я спорить, потому как знаю, куда меня любопытство привести может.

Да только суждено нам с Котяной встретиться оказалось. Стали путь искать, и колдовски, и глазами. Пересилили, вроде, колдовство лесное, травы нам путь указали, да только пришли мы по этому пути не к деревне или городу, а к одинокой избушке в чаще. Лошадь вообще еле через лес утянули, колдовством лишь.

Избушка с виду простая, но пригляделись – торчат птичьи лапки жёлтые из-под порога, пальцы лишь, с огроменными когтями. Ни забора, ни остережений каких, только полянка вокруг избушки небольшая, светлая, шиповника кусты по кругу.

– Да уж. Недобро, что она тут стоит, и лес зачарован. Может, таких вот дурных, как мы, ловит, кто не знает да лазейку в Левоморье открывает. Ну давай не страшиться раньше времени! Про гостеприимство помним.

– Точно марька, – Горицвета выдыхает.

Но делать нечего, уж почти на порог нас с лесу вынесло. Обратно плутать идти – так сюда же и принесёт, поэтому пошли к избе. Постучали.

– Хозяюшка добрая, встречай гостей! – первым делом начали. – Мы в лесу заплутали, к тебе вышли.

Пальцы птичьи по земле скрёб-скрёб, и слышим голос изнутри, женский, молодой совсем:

– Так заходьте! Я у печи колдую, не могу уйтить! Лошадь так пустите, не сбегёт, и не слопает её никто!

Мы переглянулись да сделали, как хозяйка велела.

Избушка изнутри чисто хоромами оказалась, дверей полно, куда ведут – тайна. Только чуем, откуда печью тянет, там дверь открытая – туда и пошли.

Горница светлая, окон больше, чем снаружи, посреди стол длинный, в углу – печь, а за ней Котяна возится. Обернулась только, глянула на нас:

– Матушка моя! Ну, чую, девки, историй вы интересных принесли. Скатерть возьмите вон на столе да застелите. Я щас.

Мы опять, как она сказала, сделали. Только скатерть на стол легла, хозяйка заклятие шепнула, и тут же покрылся стол кушаньями, будто на дружину. Да разными какими, и пироги, и сладости, и целый гусь печёный с яблоками!

– У-у, попалась, стервь!

Мы с Горицветой аж подскочили, а Котяна в руке что-то чёрное сжала, дунула, и развеялось чёрное печной золой.

– Ну всё, – руки отряхнула. – Послали мне золянку малую, стерви, соглядать мне тут думали… Ну или просто забрела, не важно. Меня Котяной звать, вижу, уже выведали.

Мы тоже представились. Сели все за стол. Котяна совсем простой девицей оказалась, годков с виду как нам, лицо круглое, рябое, волос рыжий, растрёпанная, ещё руки и щёки в саже. Я-то про марек слыхала, что обликом они красавицы неписанные – всё равно облик этот колдовской, а под ним бабка столетняя. Даже расслабилась сначала, думаю, ну чего марьке такой облик простой иметь, а потом и напряглась сразу – а коли не марька, так как она в свои года такое колдовство сильное творит. А Котяна будто мысли мои наперёд знает:

– Вы, девки, не пужайтесь, я – бабка марька, как есть. Но с вами-то мне враждовать нечего. Вы, может, сами марьками станете. Это мне со всех сторон выгода – либо прознаю и сожру вас молоденьких, либо, чтоб Тёмна особо не гневить, позову вместе на кощея охотиться. А кровь человечью я не пью, я ж не волк.

Сколько в головушке у меня вопросов сразу собралось, как людей в Светловом храме на солнцестоянье. Стой, думаю, Врана, не части, всё успеешь, раз марька ещё не съела.

– Ты уж не обижайся, Котяна, но что-то ты на марьку не похожа, – Горицвета нам уж пирога отрезает. – Радушная ты такая, человечная.

Поглядела начинку – с капустой, ну не с мясом, думаю, ладно. А то слыхала я историю, как марька лютого человечиной накормила.

– Ну и славно, – говорит, улыбается.

– Котяна, а зачем ты лес зачаровала? – спрашиваю.

– Впервой, чтоб тех ловить, кто в Левоморье лазейки открывает. Гляжу, кто таков, потом иль отпускаю, иль нет.

Мы с Горицветою подобрались, а она просто так же и продолжает:

– Во второй, чтоб врагов к себе не пустить, чтоб заранее про них знать. А то вдруг Светлов ратник какой, или эти придурошные с Заговора.

– Кто? – не поняли мы с Горицветою.

– Расскажите-ка сначала, чего там со Стоумом.

– Откуда ты знаешь всё? Будто с головы читаешь, – удивляюсь.

– Так я и читаю. Вас, вокруг вас, в ваших копилочках с тайнами.

Ни раньше, ни позже, тут меня холодом пробрало. Как вспомнила, как мы тужимся да напрягаемся, чтобы тайну выудить, а она, вон, прямо с ходу все тайны видит.

Про Стоума ей рассказали, что знали, и что сделали. Она послушала, головой качает:

– Не найдут Стоума. Всё. Нетуть деда. Думаю, его колдуны из Заговора схарчили, чтобы все тайны знать. От, конечно, стерви. Аж завидно. Они задумали что-то, мир менять, видно. Охотились за шибко знаткими, вот я и припряталась. Одной мне их не побороть, там и колдуны, и кощеи, и нечисть, и Тёмн знает, кто ещё. Я туда к ним не лезу, и вам не советую. Скоро случится что-то, поглядим, что они там выдумали…

Мы сидим, глазами хлопаем, про пирог забыли.

– Мы такого не слыхали, – только и говорю.

– О-о, слыхали бы, не сидели бы тут. Так что про Заговор рот на замок и молчок.

– Но… Котяна! Если какой-то заговор колдунов губит, надо же предупредить… так же не останется в мире тайн, – возмущаюсь, а Горицвета кивает частенько так.

– Да поздно уже, раз Стоума сожрали. На кой им другие после него. Ждите, девки, ждите. Не сегодня – завтра, а будет что-то. Что-то изменят. Может, богами станут заместо Светла и Тёмна, а, может, небо с землёю местами поменяют. А, может, конец миру, светопреставление, год-то уже трёхтысячный от создания. Про него всякое предрекали. Так-то.

Мы сидим растерянные. И хочется мне вскочить да бежать, что-то искать, что-то делать, а разум сердечку нашёптывает, мол, куда рвёшься, коль ничего толком не знаешь.

– Не пойму, Котяна, а нам что делать тогда?! – Горицвета руками взмахивает.

– Кушайте вот. Дела свои делайте. Живите, как жили. Всё одно не знаем, откуда Трёхглав приползёт. Может, кстати, и правда приползёт. Тогда и думать будем. Ну а ежели мир хлопнется, так уж всё равно будет.

Мы примолкли, еду немножко поковыряли, пустовато в головушке стало. Поглядела на нас Котяна, поглядела:

– Сходите-ка в баньку попарьтесь, полегчает. А после я вам, что желаете, расскажу. И про навь тёмную, и как ненаглядного тваго отогнать. Да чего там, я и с тем, и с тем подсобить могу.

Гляжу я на улыбку Котянью, весёлая такая, ну чисто простая деваха. А взгляд годами давит.

– Что взамен попросишь? – спрашиваю.

– Одна из вас станет моей ученицей. Как с делами своими управится. А две ученицы мне не нужны.

Горицвета нахмурилась, а у меня чего-то ёкнуло в груди. У марьки ученицей… это сколько же тайн она ведает, думаю, а вдруг она после Стоума вторая по знаниям, вдруг такого учителя не найдёшь больше… но марька. Нечисть. На погибель людям Тёмном наласкана.

– Вижу, призадумались. Ну я вам медком смажу малёк: до людей мне дела нет, гибель им, только если мешают мне. Я за кощеями охочусь. За марьками. Люблю я, знаете, вкусно покушать, – и стол рукой обводит, хоть сама с него так и не отведала. – Марькой становиться не заставлю силой.

– Клянёшься? – спрашиваю.

– Да клянусь, Светл с тобой!

Горицвета рот открыть не успела, я уж вперёд неё:

– Я согласна. А ты поможешь с Наведаром и подруженьку Горицветы с нави достать!

– Врана! – Горицвета подскочила. – Ты чего?! Зачем?!

Я, конечно, очень хотела и от Наведара нас укрыть и Анисию вызволить из Тёмновых рук холодных. Но всего больше возжелала я марькиных знаний. И Горицвете выбрать не дала. Успокоила себя, что она-то уж точно не захочет, а на деле… забоялась что ли, что захочет?

Слышу, шепчет женишок: «Моя…». Давно уж так ясно не шептал.

– Быстра ты, Врана, – Котяна хохочет. – Ну, по рукам.

– По рукам, стало быть.

Горицвета глазами хлопает.

– Ничего я не понимаю! – и плюхнулась на скамью обратно, бухнула себе полон кубок наливки и в один выдох выпила.

Ой, думаю, тяжкий с Горицветою разговор будет…