Арвая уж найти несложно было, шатёр у него приметный, кто видел, все путь показывали. Удивился, как мы снова явились, но к очагу, конечно, пригласил, тут же и паучки его стол накрыли, а нам не до еды – скорее б рассказать всё.

– Невесты. Неужели соскучились уже? Или Стоум не помог? – спрашивает.

– Да не помог, Арвай! Скажу – не поверишь. Помер Стоум-то, недавно. Мы на гору поднялись – ну точно, изба пуста, а внизу хол с псом охра́нит, сказал, что дед от старости помер, а мы в его избе кровь видали! – Горицвета сорочит.

Арвай сидит, бровью не повёл, будто ему про погоду сказывают.

– Вот как. Дурно звучит. Но вам верю, с чего вам выдумывать. Значит, пришёл его черёд.

– Я прочитала, это кровь Стоума была, – решила я Арваю сказать.

Тот усы оправил, задумался.

– Человек руку на колдуна не поднимет. А это – Стоум. Он Светла и Тёмна видал. Кто же храбрый такой, и зачем ему это. Не пойму. Разве только душу Стоумову выпить – вот где знаний прорва. Да не думаю, что можно так. Дед не дурак, должен был себя хранить. Иначе б раньше помер.

– Вот мы к тебе от части-то и поэтому. Хотим Стоума со светла-нави позвать да расспросить: Горицвете на её вопрос ответить, да и расскажет пусть, чего это он к Светлу за стол собрался. Только навов звать не умеем. Ты уж точно умеешь – поделись знанием за цену али ещё за что.

– Не получится, Врана. Не проходной двор в нави светлой. И вы Стоуму никто. Из тёмной нави позвать можно. Тёмн и не против, чтобы темна-навь к яви ближе была.

– А вот ты научи, как нава с тёмной нави звать, а там посмотрим, получится или нет со Стоумом.

– Поглядите в уставе мирском, что было, если интересно, что со Стоумом случилось. Тёмновы невесты могут.

Мы переглянулись.

– Забоялись, – Горицвета вздыхает. – А ну как Тёмн придёт, али что такое подглядим, чему не рады будем.

– Ну, не в этом дело даже, – мне стыдновато как-то стало трусихой перед Арваем казаться. – А в том, что поглядим мы, а спросить Стоума не сможем всё равно. А нам помощь советом да тайной нужна.

Арвай головой качает, трубкою пыхает.

– Да уж. Так, – замолк надолго, дым жуёт, потом выдул облачко, говорит: – Можно попытаться. Знание расхожее, не у меня, так ещё где подцепите.

– Ну уж, Арваюшка, не томи, говори, какая цена! Золото у нас есть ещё, да и знаний наскребём, вон у Вранушки историй на цельную книгу будет, копилочки полны! И про Князя Омутов тебе расскажет, и ещё чего!

Арвай щурится, кривится, толь от торопливости, толь от Арваюшки.

– Всё так, – ответствую. – В книге сказы больше, но в каждом-то сказе и знания есть.

И давай я ему перечислять, про что рассказать могу.

– Погоди, Врана. Затараторили. Дам я вам знание. В обмен на помощь.

Я глазами на него лупаю: какая-такая помощь от нас ему надобна, он вон колдун какой знаткий. Осторожно так спрашиваю:

– А какая?

– Такая. Ученик мне нужен. Вы, как говорил, не годитесь. В Степи учеников нет – все у Оюнгэрэла. И сын сестры моей, Гунжин. Хочу его забрать. Смышлёный, кровь родная.

Мы с Горицветой рты-то пооткрывали.

– Уж, наверно, самой тут ученика родить проще! Ты такого про Оюнгэрэла набаял! – Горицвета руками всплёскивает.

– Так можно бы, если знать, что колдуна родишь, – Арвай и усом не шевелит, спокойный. – Есть у меня мысль, как его умыкнуть, чтобы Оюнгэрэл не прознал. Но один дело делать опасаюсь. Других колдунов тоже, из страха Оюнгэрэлу всё расскажут. И не каждый согласится. Надо через Дрёму во сны его зайти, и во сны других учеников, и нашептать им, что не было тут никогда Гунжина. А он уж знает, что дальше делать, говорил я с ним через сны. Вас научу, как в Дрёме быть, и заклятиям, чтоб память туманить.

Я уж рот открыла сказать, что во снах же меня Наведар ждёт, да закрыла сразу, и стыдно стало, что я про себя впервой, а Горицвета, вон, тут же взвилась:

– А других учеников чего ж?! Ежели ты так можешь, давай всех пусть Оюнгэрэл забудет, уж мы поможем!

Арвай кривится да цокает.

– Ясно. Вот потому девка – колдун плохой. Сердце у неё болит за всё. У хорошего колдуна не болит. Всех не спасёшь. Точно Оюнгэрэл поймёт, что не так. И сил колдовских во сколько больше надо.

– Ежели всем память, окромя Оюнгэрэла, не туманить, так оно, может, и легче выйдет? – уж и я подхватила, а то вижу, что Горицвета сейчас его по матушке до темна-нави пошлёт.

– Не легче. Они все не сбегут, а начнут – шум подымут. Гунжину боком выйдет. Хотите тайну про нава, будем делать, как я скажу.

– Не хочу уже! – Горицвета вскочила, каблучком – топ!

– Как хотите, – Арвай спокойный с виду, а уж чую – гневается. Ну понятно, он нам тайн да заклятий сулит, то ведь для колдуна важнее, чем ребятишки чужие.

– Погоди, Арвай, дай нам переговорить малёк с Горицветой. Ну тяжко же сердцу будет, успокоиться нужно.

– Говорите, сколько хотите, – и смотрит, взгляд холодный.

Ну ничего, я Горицвету хвать, пока она чего не учудила, глазами на меня сверкает, выволокла её из шатра, поодаль отошли. Я пошептала чуть, чтоб до чужих ушей слова мои не долетали, и говорю:

– Ты, Горицвета, не злись, послушай. Давай согласимся, Арвай нас сразу нескольким заклятьям так научит. Научит во сны ходить – сами сможем потом взять да освободить ребятишек, без всякого Арвая. Заодно и разведаем, чего там и как, с колдуном посильнее нашего.

Горицвета пыхтит, как храх на золото. Руками опять в стороны, но всё ж уже спокойней:

– Ну какой он, Вранушка, гад степной! Может помочь, а не поможет!

– За своего ж ребятёнка боится. Ну ничего, за других мы попечёмся.

Попыхтела ещё чуток – и давай обниматься.

– Какая же ты, Вранушка, умненькая! Да уж давай так и сделаем! А ему Светл судия.

И всю нерадость с Горицветы как ветром сдуло, да на меня, видать, нагнало, думы тяжкие за Дрёму эту сразу, да как так нам всё провернуть, чтоб Оюнгэрэл наши душеньки не съел. А Горицвета уж меня обратно тащит к шатру. Зашла – и давай перед Арваем разливаться, какой он, дескать, умный, а у неё и правда сердечко девичье не ко времени разболелось.

– Сделаем всё, как скажешь, очень тайна навья нужна. Поперёд тебя не полезем! Светлом клянусь. А с ребятишками потом придумаем, что делать.

– Ну невесты. Голова от вас кругом.

– Такие есть. Оттого, видно, как ты, всех тайн не знаем. – Горицвета покладистая сразу и в улыбку вся, только бы Арвая не злить. А он, видать, то ли отходчивый, то ли самому страсть как помощь нужна. Кивнул.

– Вот лисицы. Ладно. Слушайте про Дрёму.

Рассказал нам Арвай, что такое Дрёма.

Не задумывалась я как-то раньше о таком. Знала, что, покуда человек спит, можно его в Дрёме встретить, а умелые колдуны через сон могут и порчу наслать, и ещё что похуже, или вон, затуманить память, чтоб не вспомнил человек, кем был, что делал. Уснёшь так в избушке колдуна, а проснёшься уж и не помня, зачем пришёл. Самой мне во сне раньше, до Наведара, всякие странности виделись, будто чужие сны подглядываю. Вот Арвай и объяснил, что это такое.

Как человек глаза сомкнёт – душа его сразу в Дрёму отправляется. Так Светлом и Тёмном заведено, чтобы могла душенька от забот отдыхать: ежели чистая душа, ей всякие хорошие сны и видятся, а ежели с гнильцой – то кошмары, да про навь Тёмнову. Светла замысел такой: одумается дурной человек, а добрый – уверится. Ну а Тёмнов в том, что дурной от того умом-то тронется и ещё больше зла творить начнёт. Да и любит Тёмн людей мучать.

Светла-навь – сверху, темна-навь – снизу, явь посерединке, а Дрёма – меж ними всеми. Мертвецы, Арвай говорит, снов не видят, души их без колдуна в Дрёму и не затянуть, зато вот те, кто живьём в навях, ну вроде Тёмновых невест, в Дрёме бывают.

(Горицвета, конечно, тут же Арвая замучила вопросами, как через Дрёму бы с Тёмновой невестой поговорить, а тот, мол, я вас научу в сны ходить, а дальше, коли жизнь не мила, злите Тёмна, сколько влезет).

Ежели человек обычный в Дрёме, он особо и не может ничего, течёт Дрёма под его ногами, меняется. А колдун может в Дрёму зайти ну как в терем, куда хочет пойдёт, все красоты посмотрит, потрожит, что захочет (только ничего из Дрёмы не забрать, как и пронести в неё ничего нельзя, колдовское разве), да ещё и хозяевам чего устроить может, добро или худо.

Арвай говорит, что слыхал про колдунов, которые в Дрёму не душою, а телом ходили, но, говорит, сказки скорее. Хотя за такую тайну ничего не жалко было бы. В Дрёме-то за мгновенье можно очутиться, где хочешь. Заснул в Тузулькесе, а в сон чужой до Нёдланда сходил. Если бы так не только душою – это ж год пути срезать можно.

Чтобы в Дрёму зайти и понимать, что делаешь, воля колдунская сильная нужна, много умения, и заклятия тоже знать или хорошо на ходу складывать. Ежели рядом с колдуном заснуть – он тебя в Дрёму затащить сможет.

Так Арвай и думал сделать – заклятию нас научить, а потом ещё подтянуть. Как окажемся в Дрёме, там Арвай сны учеников найдёт впервой, покажет нам, как из сна, из памяти образ стереть, а уж потом мы всеми учениками займёмся. После только – сны Оюнгэрэла. Заговорены они будут – это Арвай займётся, а мы на подхвате со всей силой колдовской, какая есть.

Только всё одно жутко, как подумаешь, что Оюнгэрэл души-то есть умеет. Я у Арвая спросила, мол, а в Дрёме сможет душу съесть? А тот мне – проверять, мол, не станем. Ну уж такую тайну я согласна и не разузнавать.