В год Нашего Господа 1339, накануне дня Святого Матфея[819], наш государь — король Английский вторгся с пожарами в земли Камбрези, а на следующий день монсеньор Эдуард Монтэгю[820] отправился в набег и захватил один очень мощный замок, где было убито и взято в плен большое количество французов. И в тот же день названному монсеньору Эдуарду был сдан еще один замок. Тем же днем монсеньор Ватье де Мони захватил замок Тён-Л'Эвек, где было взято в плен много знатных французов. Оный замок король пожаловал ему в личное владение.
В ближайшую пятницу наш государь подошел к Камбре на расстояние двух лье, а на следующий день он подступил к городу с другой стороны и, раскинув лагерь в одном лье от него, провел там пятнадцать дней.
Накануне дня Святого Михаила[821] граф Саффолк отправился в набег и захватил очень мощный замок под названием Больми (Byalmeys). Там было убито и взято в плен много французов. В день Святого Михаила к нашему государю-королю прибыл герцог Брабантский с весьма большим отрядом.
В течение всего этого времени сеньор Фалькенберг и монсеньор Жан д'Эно оставались под городом Камбре; а в самом городе от имени короля Франции находились епископ Камбрейский, граф Арманьяк, сенешаль Бокера, сир де Боже[822], сир де Креки — хранитель казны, посланной туда королем Франции, сир де Монфокон, монсеньор де Витри, Тибо Женевский (de Genay) и городская община.
В ближайшую среду после дня Святого Михаила[823] к нашему королю прибыл маркграф Бранденбургский, сын императора.
В день Святого Дионисия[824] наш государь-король вторгся в королевство Французское и заночевал в аббатстве Мон-Сен-Мартен, что в Вермандуа. В тот же день, когда он прибыл в названное аббатство, сир Гастингс[825], граф Пемброк, и другие сеньоры посвятили там в рыцари великое множество воинов. На следующий день к нашему государю-королю прибыли кардиналы, чтобы ходатайствовать о мире. И в тот же день подвергся штурму один очень мощный замок, который называется Оннекур. Под ним был убит очень отважный рыцарь монсеньор Томас Поингс и другие воины — все сплошь англичане и немцы.
В канун дня Святого Гальфрида[826] вернулись кардиналы с ответом [противника].
В день Святого Каликста[827] король выступил из названного аббатства и пришел под город Рю-Сен-Бенуа, что в двух лье от Сен-Кантена. В тот же день наш король велел возвестить в своем войске, что всем, кто пожелает перейти на его сторону, он пощадит жизнь, здоровье и все их замки, а те, кто откажется, будут поставлены вне всяких условий. В тот же день граф Дерби, граф Нортгемптон и граф Солсбери совершили набег до ворот Лана и спалили разные местечки в Лану а до самого города Креси. Следующим днем наш государь-король перешел большую реку под названием Уаза и провел на ее берегу три дня.
Накануне дня Святого Луки Евангелиста[828] к нашему государю-королю прибыл герцог Брабантский и сказал, что его люди испытывают большую нехватку припасов и что из-за этого, а также из-за заморозков ему совсем не выгодно здесь оставаться. Наш государь-король был крайне огорчен этими словами герцога. И сказал он ему в ответ: «Дорогой кузен, я вас прошу, давайте поедем дальше, чтобы выполнить наше предприятие, и Господь нам во всем поможет. Ведь у меня достаточно продовольствия, и я поделюсь с вами и вашими людьми. Мы выпряжем наших лошадей из повозок, снимем с них большую поклажу и, посадив на них наших пехотинцев, будем ехать изо дня в день, пока не встретим наших врагов. Стремительно двигаясь вперед, мы найдем достаточно продовольствия».
Герцог и другие знатные сеньоры переговорили между собой и сказали, что им вовсе не выгодно ехать дальше.
В тот же день король Богемский, сир де Нуайе, коннетабль Франции и герцог Лотарингский послали письмо, скрепленное печатью Галлуа де Ла-Бома. Поскольку Галлуа де Ла-Бом совершенно не был знаком ни с нашим государем-королем, ни с его людьми, он послал эти письма к своему кузену монсеньору Югу Женевскому[829], находившемуся в королевской свите, и попросил его, чтобы он соизволил их представить нашему государю-королю. Содержание этих писем приводится ниже.
Дражайший кузен, я посылаю вам мое письмо, написанное для прегрозного государя, короля Англии, и прошу вас, чтобы вы соизволили передать его по назначению. И дабы его содержание не вызывало сомнений, монсеньор Богемский, монсеньор Нуайе, монсеньор коннетабль и монсеньор Лотарингский дружно выступают поручителями за достоверность всего, что я в нем пишу.
Да хранит вас Господь! Написано в Сен-Кантене, в семнадцатый день октября.
Отдельное письмо, посланное Галлуа де Ла-Бомом нашему государю — королю Эдуарду
Прегрозный государь, знайте, что мой государь повелел сообщить вам следующее. Он прослышал, что вы повсюду говорите, что будь вы точно осведомлены о его намерении сражаться, то подождали бы его пятнадцать дней или даже три недели, дабы дать ему битву. Знайте же, что если вы соизволите подождать до ближайшей среды[830], то мой государь расположится столь близко от вас, что уже в четверг, в любое время дня, или же в пятницу он будет готов с вами сразиться. Лишь бы только вы были в подходящем месте, дабы вода, большие укрепления или иные препятствия не помешали ему подойти к вам. Если вы действительно это сделаете, я вам ручаюсь от имени моего государя-короля, что вы ни в коем случае не будете обмануты. И чтобы вы, прегрозный государь, были уверены, что вас не заставят ждать напрасно, монсеньор Богемский, монсеньор Нуайе, монсеньор коннетабль и монсеньор Лотарингский дружно перед вами ручаются за достоверность всего, мною написанного.
Написано в Сен-Кантене, в семнадцатый день октября, ночью.
Дражайший кузен, я получил и выслушал ваше письмо, а затем, как вы просили, представил его моему прегрозному сеньору, королю Англии. По этому поводу мне велено передать вам следующее. Дражайший кузен, вы с полной очевидностью знаете, что монсеньор король Англии вторгся в королевство Французское и провел в нем вот уже три недели и даже более, и его пребывание здесь было столь явным, что король, ваш сеньор, уже давно мог бы дать ему битву, если бы пожелал. Тем не менее монсеньор король Англии задержится в оном королевстве до указанного вами дня и более, дабы дать битву вашему сеньору королю, если тот пожелает прийти. Я объявляю вам это по распоряжению монсеньора короля и по совету монсеньора маркграфа Бранденбургского, герцога Брабантского, герцога Гельдернского, маркграфа Юлихского, монсеньора Фалькенберга, монсеньора Жана д'Эно и других знатных господ. И, дражайший кузен, то, что вы делаете, непременно делайте с прямым свидетельством короля Богемского, герцога Лотарингского или иных знатных сеньоров, ибо английские сеньоры не имеют о вас ни малейшего понятия. И если, как вы заявляете, вы действуете по указанию вашей стороны, то ваша просьба не останется невыполненной.
Да хранит вас Господь. Записано близ Ориньи-Сен-Бенуа, в девятнадцатый день октября.
Мы, Иоанн, Божьей милостью король Богемский и граф Люксембургский, и Рауль, той же милостью герцог и маркграф Лотарингский, нашему милому кузену монсеньору Югу Женевскому, сиру Воррэ и Отона, шлем привет.
Мы внимательно прочли то, что вы пишете командиру арбалетчиков и монсеньору королю Франции. И знайте, что монсеньор король Франции сделает все, о чем названный командир арбалетчиков написал королю Англии, и мы вам за это твердо ручаемся. Но только пусть место будет подходящим для битвы и пусть названный король Англии продвигается вперед настолько неспешно, чтобы монсеньор король Франции мог его догнать, идя с той скоростью, которая подобает таким войскам, как войско короля Франции и войско короля Англии.
И знайте, что король Франции намерен, не мешкая, выступить уже в ближайшую среду, дабы совершить, и в самой полной мере, то, о чем сказано выше и о чем командир арбалетчиков написал королю Англии.
В свидетельство чего мы скрепили эту грамоту нашими печатями. Записано в лагере монсеньора короля Франции под городом Сен-Кантеном, во вторник, в девятнадцатый день октября.
Ниже описан превосходный и славный боевой порядок, который был учинен нашим государем — королем Эдуардом в тот день, когда он думал и надеялся дать битву.
Канун дня Святого Луки наш государь-король провел, не двигаясь с места, дабы посмотреть, не пожелают ли французы прийти к нему на битву. На следующий день он продвинулся на три лье вглубь земли Тьераш. В среду король проехал еще два лье и, раскинув лагерь в час прим, провел там весь день, спокойно поджидая французов. В четверг король проехал еще на три лье дальше в Тьераш, сжигая все перед собой и на шесть лье кругом. Пятницу он провел, никуда не двигаясь и поджидая короля Франции, ибо это был последний день того срока, который был назначен для битвы. Однако французы в тот день так и не пришли.
На закате, когда сеньоры уже постановили, что следующим утром снимутся с лагеря, от короля Франции прибыл один посыльный и попросил, чтобы следующим днем король Англии соизволил занять свое место, и тогда ему точно будет дана битва. Наш государь-король воспринял эту весть с великой радостью. Сразу после отъезда посыльного он велел созвать свой совет и обсудил с ним, что следует делать. Советники постановили дожидаться битвы. Тогда король велел выдать своим лучникам луки и стрелы, и задолго до рассвета они отправились занять место, которое находится на земле аббатства Клерфонтэн, в одном лье от Фламанжери и называется Мон-Мад (…)
Той же ночью монсеньор Ватье де Мони и монсеньор Вульфар де Гистель поехали в сторону французского лагеря и, напав на дозорных, многих из них убили. Французское войско так всполошилось, что всю ночь простояло в боевом строю, не смея спать из страха перед англичанами.
Поутру, когда рассвело, наш государь-король сошел со своего боевого коня и велел всем своим людям спешиться. Затем он построил своих воинов в боевые порядки: лучников по бокам от латников, а уэльсцев с их пиками — по бокам от лучников. И построили они свои отряды столь хорошо, сколь только могли. Затем пришли немцы и брабантцы и весьма подивились построениям англичан. И увидели они, что эти построения хороши и удачны и что король и все его люди держатся уверенно и готовы сражаться и умереть, не сходя с этого места.
Затем король послал рыцарей и оруженосцев, дабы разведать местность и французский лагерь. В час прим эти разведчики вернулись, привезя с собой одного пленного французского разведчика. Когда его привели к нашему государю-королю, он совершенно точно сказал, что французы выдвинулись вперед, и это было верно, ибо наши люди, находившиеся за пределами лагеря, уже заметили их приближение. Тогда наш государь-король крайне обрадовался, и его люди, видя, как он воодушевлен, тоже очень приободрились. Затем пришло к нему великое множество воинов, желавших получить рыцарское звание из его рук, и он с радостью им его дал.
Когда эти воины стали рыцарями, наш государь-король, граф Дерби, граф Нортгемптон, граф Солсбери, граф Саффолк и другие знатные сеньоры велели привезти вина, чтобы напоить всех своих людей. Затем король призвал пленника, захваченного утром, и, даровав ему жизнь и свободу, послал его назад к королю Франции. И велел ему сказать, что он и его люди вовсе не вежливы, коль скоро они не выполняют своих обещаний и так задерживают людей, которые изо дня в день терпели большие тяготы ради просьб, что были в их письмах.
Когда посланец уехал, наш государь-король отправился к своим полкам и отрядам, которые стояли в авангарде союзного войска. Наш государь-король взял под свое начало центральный полк. В нем были собраны сеньоры, коих я вам назову: прежде всего, епископ Линкольнский, монсеньор Эдуард Моунтмер, монсеньор Анри Фландрский[831], монсеньор Джон Дарси, монсеньор Генрих Феррере[832], монсеньор Джеффри Скроуп, монсеньор Томас Брэдстоун[833], монсеньор Джон Бъюмонт, монсеньор Роберт Феррере[834], монсеньор Вильям Фитц-Уорен[835], монсеньор Рейнольд Кобхем, монсеньор Ватье де Мони, монсеньор Джон Молинз (de Molynes), монсеньор Джон Норвич, монсеньор Морис Беркли[836], монсеньор Джон Монтгомери[837], монсеньор Томас Холланд[838], монсеньор Джон Страйвелин, монсеньор Рудольф де Гистель и многие прочие рыцари. А в его полку правой руки находились граф Дерби, граф Саффолк, сир Сай[839], монсеньор Николь де Контело и множество других знатных господ. В его полку левой руки находились граф Нортгемптон, граф Солсбери, граф Пемброк и великое множество воинов.
Во второй боевой линии (mie-garde) стояли отряды императорского сына, маркграфа Бранденбургского, герцога Гельдернского, маркграфа Юлихского, графа Бергского, сира Фалькенберга, монсеньора Жана д'Эно и других великих сеньоров.
В арьергарде был только лишь герцог Брабантский со своими людьми. Он пошел посмотреть, как построены и расставлены силы нашего государя-короля, и, едва он узрел превосходные построения, а также великий задор и веселье нашего сеньора-короля, то вернулся к своим людям и велел объявить по всему своему полку, что тот, кто принесет ему кусок знамени французского короля величиной с ладонь, получит от него за свой труд 1.000 флоринов в час нон.
Когда отпущенный пленник прибыл к королю Франции, то поведал, как он был схвачен и переговорил с английским государем-королем, каковой, будучи очень любезен и горя желанием биться, пожаловал ему жизнь и свободу, дабы он вернулся к королю Франции и передал, что англичане прождали его уже половину ночи и весь день. Затем король Франции спросил его о боевом построении англичан, и тот ему начал рассказывать. Тогда французы приуныли и очень встревожились. Сильно дивясь, они говорили между собой, что король Англии отчаянный человек, коли он первым осмелился войти в их землю, убить их людей, сжечь их города, разрушить их замки и до последнего ждать в чистом поле всю мощь короля Франции, чтобы сразиться с ней. Тогда сказал король Франции: «Клянусь святым Дионисием, если он желает своими безумствами привести своих людей к погибели, то я этого вовсе не сделаю, ибо нам тоже придется отвечать пред Господом за его безумства. Но вернемся назад и спасем себя и наших людей. А врагов мы еще встретим в другой раз, при более выгодных для нас обстоятельствах».
Когда наш государь-король услышал, что французы отступили, то крайне изумился, как такие добрые воины могут бежать, не сдержав обещаний, которые они ему дали в своих письмах.
Король Франции бежал к Сен-Кантену, позорно бросив своих людей. Он не смел остановиться ни в одном месте до тех самых пор, пока не укрылся за стенами Сен-Кантена. А наш государь-король отправился в обратный путь и с Божьей помощью благополучно его завершил. Аминь.
Общий счет местечек и замков, которые были сожжены и разрушены: двадцать одна сотня и семнадцать.