Не знаю, какими чарами Драгана умудрилась меня усыпить, но я проспал всю ночь. Проснулся я уже утром и то оттого, что ужасно продрог. Меня колотило под тонким пледом, ещё болела спина из-за неудобной позы. Входная дверь хлопала от порывов ветра, впуская в дом холодный воздух. Я протер глаза и сел на диван, растирая одеревеневшие мышцы. Сначала я не мог понять, почему я спал на диване под тонким пледом, а не на перине под толстым одеялом, и почему не вылил воду из ванночки, но потом я вспомнил ночной визит этих двоих и поежился.

Я бросился ко входной двери и плотно захлопнул её, ещё и задвинул на засов. Затем, морщась от того, что босыми ногами по студеному полу холодно, я вернулся в комнату и, подбросив дров в топку, чтобы вскипятить чайник, стал напяливать на себя теплую одежду.

Вдруг я заметил, что мой рюкзак, который лежал диване, теперь находится на стуле. Легкий холодок пробежал по моей спине, я скользнул взглядом по комнате и увидел, что свеча и мешочек с Эсмау выложены на стол. В один миг я подскочил к ним и заглянул в мешочек – трава была на месте, они её не тронули. Тогда на кой черт они всё вытащила из рюкзака? В консервной банке окурков заметно прибавилось, а пустая смятая пачка из-под сигарет валялась между тарелками. Я огляделся – все вещи стояли немного не так, как вчера: что-то передвинуто, что-то спущено с полок вниз. Значит, она усыпила меня, и затем они оба принялась за поиски. Не поверили мне, что у меня нет магического артефакта. Но ничего, конечно же, не нашли. Надеюсь, что они не догадались, что серебряный нож Ронина у Анны. Хорошо, что хоть перед тем как уйти, они потушили свечи, а то бы я тут ещё вдруг сгорел, так и не проснувшись. Хотя вроде дед говорил, что этот дом заговорен от пожаров. А вот Драгана могла бы уж за одним и посуду помыть, женщина же всё-таки.

Я принялся за уборку. Вынес на улицу вчерашнюю воду из ванночки, в которой купался, и повесил корыто обратно в кладовку. Когда в ведре немного согрелась вода, вымыл тарелки. Позавтракал яичницей и кофе с булочкой. В кофе добавил совсем чуток травы. И хоть я давно уже не падал с припадками, всё же хотел быть уверенным, что не упаду и впредь. Кто знает, может быть, именно из-за действия этой травы и не приходят приступы.

После завтрака я переоделся в учебную форму, затолкал в рюкзак учебники с тетрадями, юркнул в ботинки, натянул куртку, открыл дверь и вздрогнул от неожиданности – прямо перед входом стояла Люция. Я на мгновение опешил.

– Верни мне мантию, – сказала она, сверля меня глазами.

Она так и была в своей странной чалме, в куртке, похожей на рабочую фуфайку, из-под которой до самой земли торчала длинная пестрая юбка, напоминающая самотканый половик.

– Могла бы и постучаться, – буркнул я. – Как ты меня вообще нашла?

Надеюсь, она не унюхала тоже магический след от меня.

– Проследила позавчера, – проворчала она.

– Аааа… – с облегчением выдохнул я и пошел в дом.

– И маску, – крикнула она вдогонку.

Но за мной не вошла, осталась в проеме, боязливо осматривая дверные косяки, словно ждала подвоха. Я схватил со стола мантию с маской, вернулся и сунул ей в руки. Она придирчиво осмотрела свои вещи.

– А, кстати, – сказал я, закрывая входную дверь на замок, – ты Марку должна пять тыщ.

Дернув на всякий случай за ручку, чтобы проверить, крепко ли я запер дверь, а то мало ли, может быть, Драгана ночью повредила замок, я повернулся к ещё одной непрошенной гостье. Люция утрамбовывала мантию в продуктовую авоську, услышав про деньги, она подняла голову и непонимающе уставилась на меня.

– Он там свечи продавал, пришлось взять. Так что ты ему должна пятерку, – пояснил я. По её взгляду читалось, что она готова испепелить меня, не сходя с этого места. – Хотя… как хочешь.

Я усмехнулся и быстрым шагом направился в сторону колледжа. За дом я не переживал, она не владеет той способностью, чтобы вломиться в жилье варгарина.

Перед первым занятием я удачно встретил в коридоре Анну.

– Анна Николаевна, здравствуйте, можно вас кое-о-чем спросить? – начал я, приглашая её отойти в сторону окна.

Мне показалась, что она была чем-то недовольна, но к окну отошла.

– В чем дело, Туманов? – спросила она, строго на меня посмотрев.

Удостоверившись, что нас никто не сможет подслушать, я тихо произнес:

– Анна, у тебя с собой нож? Можешь мне его дать?

– Нет, – сухо ответила она. – Его у меня нет, я его вернула Ронину.

– Но ты же хотела попридержать его, – возмутился я.

– Туманов, ты забываешься, – её глаза недобро сверкнули. – Я выполнила свой долг – нашла артефакт и вернула его владельцу. На этом всё. Или у тебя есть ещё что-то мне сказать? – резко спросила она, что я даже смутился.

– Анна, что-то случилось? – осторожно поинтересовался я.

– Анна Николаевна, – поправила она. – Ничего не случилось, Туманов. И почему ты являешься в колледж в таком виде?

– В каком – таком? – удивился я. – Вроде всё в порядке, я в учебной форме, как того требует Новочихина.

– Вроде, – передразнила она. – Туманов, ты где находишься – в учебном заведении или в дешевом баре? Весь провонял табаком.

– Ааа.. – протянул я, чуть поморщившись, – это не я, это меня одна дамочка за ночь обкурила.

– Всё ясно, – хмуро ответила она. – Будь добр, освободи меня от подробностей своей ночи и отправляйся на пары.

В этот момент прозвенел звонок, Анна бросила на меня гневный взгляд, точь-в-точь как Люция, и направилась в аудиторию, где у неё должен был сейчас начаться урок, оставив меня в полном недоумении.

***

– Как жаль, что ты увольняешься, – вздохнула Зоя и придвинула ко мне свой стул. – Ты единственная нормальная среди всех, с тобой одной можно поговорить по душам. Может быть, всё же передумаешь?

– Нет, всё уже решено, – ответила я.

Мы сидели в учебной комнате. Звонок только что прозвенел, и все преподаватели разошлись по аудиториям, только у меня и у Зои вместо третьей пары было «окно». После утреннего разговора с Арсеном меня потрясывало: как он может так спокойно рассказывать мне с кем проводит ночи? И сколько у него женщин?

– Ну, подумай ещё немного, – вклинилась Зоя, не давая мне побыть с моими мыслями наедине. – Это просто временные трудности, только поначалу, а дальше втянешься и будет легче. Вот увидишь.

– Угу, – буркнула я, не особенно вслушиваясь в её речь. – Слушай, а как узнать, кто жил в моей квартире до меня?

– Так Назаров же, – удивленно ответила Зоя, – Максим Романович. Он физику до тебя преподавал, всего один учебный год проработал, а потом вдруг уволился в начале этого. Вот он и жил в этой служебной квартире.

– Понятно, – ответила я, пытаясь переварить услышанное.

– Эх, какой мужик был, красавец, – мечтательно причмокнула Зоя. – Все наши бабы на него заглядывались, а он нет, вежливо всем от ворот поворот давал, хоть и не женат был.

Я подняла голову и удивленно уставилась на Зою.

– А что? – изумленно спросила Зоя, – если он, правда, красавчик был. Высокий, черненький, реснички длинненькие, и глаза такие… синие-синие…

Я хмыкнула.

– Ты просто его не видела, – будто обидевшись, недовольно произнесла Зоя, – а то тоже бы втюрилась. К нему тут даже одна барышня приходила, где-то через пару дней, как он уволился. Всё расспрашивала, когда он уехал и почему уволился. Красивая, конечно, женщина, но по ходу и на неё ему было наплевать, раз он ей не сказал, что уезжает из Старомыжья. Кстати, это мамаша одного из твоих студентов, приходила якобы по поводу обещанного репетиторства для своего сыночка.

– Это для кого же? – чисто из любопытства поинтересовалась я.

– Для Даниила Ронина, – ответила Зоя.

– Что? – я даже подавилась воздухом. – Вроде бы он не нуждается в репетиторстве.

– Вот и я о том же, – кивнула Зоя. – У меня глаз наметанный, я сразу вижу любовный роман.

Я сильнее закашлялась, представив, что будет, если Зоя вычислит меня с Арсеном. Но мурашки по моей спине поползли совсем от другого – кажется, рассыпанный пазл начал складываться.

– Пожалуйста, хорошенько подумай обо всём этом ещё раз, взвесь все «за» и «против», – вернулась она опять ко мне, оставив в покое мать Даниила и сбежавшего физика. – Если что, я могу немного тебе помочь разобраться с бумагами. – И понизив голос добавила: – А на Новочихину наплюй, она всех так перегружает, сама ничего не делает, всё на подчиненных сталкивает.

В этот момент вдруг распахнулась дверь и в проеме нарисовалась Ираида Наркисовна собственной персоной, от неожиданности мы обе вздрогнули.

– Анна Николаевна, да что это у вас происходит?! – закричала Новочихина, едва переступив порог.

– А что происходит? – невинным голосом осведомилась я.

– Это я у вас хочу спросить – что происходит? – зверея на глазах кричала Новочихина, – почему группа «ЛХ 21» стоит на ушах, а преподаватель физики даже не шевелится в сторону аудитории?

– Наверное, потому что у преподавателя физики сейчас нет физики в расписании, – спокойно ответила я, смело глядя в её лицо.

– Анна Николаевна, а в учебный чат не нужно заглядывать? – ледяным тоном поинтересовалась Новочихина.

Я схватилась за телефон, судорожно нашла учебный чат, и не поверила своим глазам. Ещё вчера Новочихина выслала мне информацию о том, что вместо пары истории, из-за заболевшего преподавателя, в «ЛХ 21» будет физика. А в пятницу вместо физики – история. У меня по спине пробежал противный холодок. Как я так пропустила? А всё из-за того, что отключила уведомления, очень уж меня раздражало это бесконечное бряканье. Дала себе слово просто почаще туда заглядывать, но вот забыла.

– Извините, я пропустила информацию, – оправдываясь, как школьница, выдавила я из себя слова. Поднялась со своего места, сгребла учебные принадлежности. – Сейчас я всё исправлю.

– Так уж давно пора, – с издевкой произнесла она.

Почувствовав слабину, моя группа действительно распустилась. Даже из коридора были слышны их выкрики. Но нужно отдать им должное, когда я вошла в аудиторию, она заметно притихли.

– Садимся на свои места и передаем мне на стол тетради с решенными задачами, которые я вам задала на прошлом уроке, – ещё не успев дойти до своего места, объявила я. – Увальская и Ронин, с вас отдельное задание, сделали?

Они оба кивнули.

– Анна Николаевна, можно сказать? – тут же с задней парты спросил Арсен, подняв вверх руку.

– Чего тебе, Туманов? – разрешила я.

– Анна Николаевна, у меня нет смартфона, я не знал, что сегодня будет физика, я не готов к уроку, – сказал он, не вставая с места.

– Не готов – значит, оценка «два», – тоном, не терпящим возражения, сообщила я. – А, во-вторых, нужно встать, когда задаете вопрос преподавателю.

Все обернулись на него. Он встал и непонимающе посмотрел на меня своими яркими пронзительными глазами.

– Анна Николаевна, у нас вчера был ваш урок, а следующий должен быть только в пятницу, я не знал, что перенесли пары, я не успел решить, – сдержанно объяснил он.

– Очень плохо, что ты не знал, – строго ответила я. – «Два», Туманов. Зато в следующий раз ты позаботишься о том, чтобы у тебя был смартфон. Ещё есть вопросы?

Арсен мотнул головой и сел на свое место. Я заметила, что некоторые ребята переглянулись между собой с довольным видом.

– Ну, раз вопросов больше ни у кого нет, тогда сдаем тетради и открываем учебник на новом параграфе: «Законы отражения и преломления света», – выдохнув, сказала я.

Больше никто не возражал, и я собрала тетради у всех кроме Арсена. Возможно, я повела себя не слишком педагогично, срываясь на него из личных побуждений, но настроение из-за выволочки Новочихиной у меня было отвратительное. Я даже не смогла рассказывать новую тему, засадила их за учебники, чтобы они самостоятельно начали изучать первые законы оптики, а сама в это время стала проверять тетради.

В скором времени меня отвлек шепот, я подняла голову и увидела, что Инга и Тина тихонько о чем-то переговариваются. Они так увлеклись обсуждением чего-то, что совершенно не замечали, что я на них пристально смотрю.

– Увальская, Кромлева, вы тоже хотите сегодня получить двойки? – громко поинтересовалась я.

От моего грозного окрика они вздрогнули, отвернулись друг от друга и уткнулись в учебники. Мне так хотелось влепить Кромлевой двойку за то, что она целовалась с моим Арсеном, что аж дрожали руки. Но я всё же удержала себя от столь жалкой мести.

После моей выволочки наступила благословенная тишина, нарушаемая лишь шелестом переворачиваемых страниц, скрипом стульев да редким покашливанием. Казалось, что мы все погрузились в сонное царство. Я застукала себя на том, что уже минут пять смотрю в одну точку раскрытой тетради и дальше первой формулы не продвинулась. Словно спала с открытыми глазами.

Вдруг резкий грохот о стекло заставил меня подскочить на месте, и я повернулась к окну. Девчонки взвизгнули, и даже некоторые мальчики не сдержались, вскрикнули, выпустив парочку непечатных слов. Огромный ворон размазался по стеклу и медленно стекал вниз. Он был таких колоссальных размеров, что занимал половину большого окна. От удара его острого клюва по стеклопакету во все стороны пошли трещины. Длинные птичьи лапы с изогнутыми когтями слегка подрагивали, было непонятно, жив ли ещё ворон, после того, как он так мощно врезался в окно или уже нет – у него напрочь отсутствовали глаза, вместо них, затянув ямки, темнела черная сморщенная кожа. Он мне очень сильно напомнил того слепого ворона, которого я встретила в лесу с дикунами, отчего у меня мурашки побежали по спине.

– Так, тихо! Все сели на места! – крикнула я, собрав всю свою волю в кулак. – Это всего лишь птица стукнулась об стекло.

Но Стас Скреденас не хотел утихомириваться и усаживаться, он так и стоял, перегнувшись через соседнюю парту.

– Я таких огромных воронов никогда не видел, – восхищенно произнес он. Затем добавил с усмешкой: – Может быть, ему нужно первую помощь оказать? Давайте поможем птичке.

– Скреденас, будь добр, опустись на свое место, или в журнале появится ещё одна двойка, – пообещала я.

Стас с недовольным видом плюхнулся на стул.

Я подошла к окну. Гигантский ворон с иссиня-черными перьями опустился лапками на карниз, встрепенулся, нахохлился, я бы сказала, что даже ощетинился, если было бы уместно так выразиться о пернатом, отлип от стекла, взмахнул длинными крыльями и завис в воздухе, уставившись на меня слепыми глазницами. Мне стало не по себе, и я сделала шаг назад. Ворон раскрыл мощный клюв, таким без труда можно было бы убить человека, и издал хриплое громкое карканье, что я аж вздрогнула. И вдруг резко стемнело, но не из-за того, что солнце заслонили внезапно набежавшие тучи, а из-за птиц. Сотни и сотни тысяч воронов стремительно летели на восток, закрывая своими черными телами небесное светило. Некоторые из них пролетали совсем близко от здания колледжа и почти касались перьями стекол.

Я с испугом обернулась на ребят, они непонимающе смотрели в окно. Инга и Тина схватились за руки, они заметно дрожали. Даниил Ронин побледнел и посмотрел на Антона Пешта, казалось, что между ними происходит немой разговор. И тут я поймала себя на мысли, что, оглядываясь на ребят, я в первую очередь искала поддержку у Арсена. Наши с ним взгляды встретились, и он мне слегка кивнул.

Ворон издал ещё один оглушительный вскрик, привлекая к себе внимание, расправил широкие крылья и внезапно воронье пропало, опять засверкало солнце. Я снова посмотрела на группу, казалось, что непосвященные, кроме этого ворона ничего странного не заметили, многочисленную стаю наблюдали только выходцы из магических племен. Скорее всего, студенты из простого народа не видели черных птиц, только черную тучу. Я знаю, я уже с таким сталкивалась однажды.

Гигантский ворон взмахнул широкими крыльями, и зайдя на крутой вираж, стремительно скрылся из вида.

– А воробушек-то очнулся и улетел, – с усмешкой прокомментировал Стас.