От соборной веждов я направился прямиком к Люцие. Черт с этими хорсами, потом с ними разберусь, сейчас меня больше волновал нож Ронина. Пока я блуждал по подземным лабиринтам Моры наступили сумерки, а снег под дневным солнцем успел растаять. Как-то день быстро угас, а завтра уже нужно топать в колледж.

Люции дома не оказалось, я сел на широкие ступени возле двери и прислонился к деревянной перегородке. С улицы меня не было видно, только если совсем близко подойти к крыльцу. Я не знал, сколько мне придется ждать её, но на всякий случай не стал курить, хотя очень хотелось. Правильно, что не стал, а то Люция увидела бы дымок и насторожилась бы, а так она, ничего не подозревая, дошла до самого крыльца и только потом заметила меня, и то не сразу, пока я не выдал себя.

– Привет, – хмыкнул я.

От неожиданности она выронила пакет, битком набитый продуктами, на траву выкатилась баночка майонеза и вылетела упаковка сосисок. Скорее всего, собрав «сливки» с участников сеанса, она рванула за покупками. Не спуская с меня глаз, она наклонилась за майонезом и сосисками, я не пошевелился, боясь спугнуть её, подождал, когда она подберет продукты, затем встал. Смотря на её пакет, я подумал, что и мне стоило бы перед тем, как отправится домой, заглянуть в супермаркет и пополнить свои запасы. Деньги у меня теперь водились.

– У меня есть к тебе пара вопросов, – сказал я.

Люция судорожно выдохнула и вытаращила на меня глаза. Похоже она соображала тот ли я человек, о котором упоминал дух Князя? Стоит меня впускать или всё же нет? Она молча прошла мимо меня, поднялась по ступеням, открыла дверь, вошла и за собой не закрыла. Я поднялся за ней следом, но порог не переступил, ждал приглашения.

Люция где-то там возилась, из-за темных штор я не видел где, наверное, на кухне, затем вышла в коридор и сурово на меня посмотрела. Поняв, что я не войду без приглашения (черт её знает, может быть, заклятие наложила на свой дом), она суха бросила:

– Войди.

Я вошел, закрыл за собой дверь и оказался в полной темноте. Её глаза светились ровно как у кошки, что мне даже сделалось не по себе, аж мороз прошел по коже. Почему-то воображение рисовало, что она сейчас превратится в демоническую кошку и набросится на меня, вонзит острые клыки в мое горло. Возникло острое желание распахнуть дверь и выбежать на свежий воздух пока не поздно.

– Может быть, лучше включить свет? – стараясь придать своему голосу непринужденный тон, поинтересовался я.

Глаза Люции сверкнули ещё ярче и исчезли, звякнули гардинные кольца, скрипнула дверь, и через пару мгновений в глубине темной комнаты забрезжил неровный свет и запахло парафином. Я снял грязные сапоги и куртку, пошел на свет и оказался в той самой комнате, где недавно происходил спиритический сеанс. Я окинул всё любопытным взглядом – интересно было посмотреть на обстановку изнутри. Всё располагалось точно также, только стеклянного шара на круглом столе уже не было.

– Я знала, что ты придешь и будешь задавать мне вопросы, – таинственным голосом произнесла она. – Садись.

– А что так удивилась, когда меня увидела? – хмыкнул я, присаживаясь за круглый стол.

Она немного замялась, делая вид, что занята зажиганием остальных свечей, затем села напротив меня и распахнула широко глаза.

– Я не знала, что именно ты, варгарин, придешь ко мне, – с достоинством ответила она, – я ждала человека с вопросами. Духи поведали мне об этом. Так что спрашивай.

Я усмехнулся.

– Мне духи тоже кое-что поведали, – начал я, глядя в её глаза, – о некоем серебряном ноже, который у тебя недавно появился.

– Это мое наследство…

– Духи мне сказали нечто иное, – перебил я её.

Она поджала губы.

– Ну, хорошо, мне его подарили, – нехотя призналась она.

– Кто?

– Глава Ордена Семи Черных Роз, – с достоинством ответила Люция. – Я в нем состою, – гордо добавила она.

Я чуть не поперхнулся – что это у нас за ещё одно тайное общество в Старомыжье, о котором я даже не слыхивал?

– Кто таков?

– Я не знаю, кто он.

– Это в каком смысле? Как ты не знаешь? – не понял я.

– Мы не видим друг друга. Мы приходим на собрания в плащах и в масках. Я знаю только его имя – Марк, – важно ответила она.

Я закусил губу. Конечно, я не знаю поголовно всех жителей Старомыжья, но с яркими представителями магических семейств знаком, и никого из них не зовут Марком, хотя имя и не очень редкое.

– Хотел бы я с ним встретиться, – пробормотал я. – Когда у вас ближайшее собрание? И где?

Она замялась.

– Что тебе сказали духи, если ты не ответишь на все мои вопросы? – строго спросил я.

Люция явно разволновалась. И выдавать своих ей не хотелось, и в то же время она испугалась лишиться внезапно приобретенного дара, которого, к слову говоря, и не было.

– В пещерах над рекой, – нехотя выдавила она. – Завтра в шесть вечера.

Я усмехнулся. Место, конечно, в узких кругах было известное, но довольно удаленное от Старомыжья, так что там тайно собираться самое то, маловероятно, что кто-то чужой заглянет туда ненароком.

– Дай мне плащ и маску, – потребовал я.

– Что?

– Что слышала. И ещё отдай мне нож.

– Но…

– Неужели мне нужно постоянно повторять тебе? Ты с первого раза не слышишь или не воспринимаешь? – с издевкой спросил я.

Она бросила на меня гневный взгляд, встала, подошла к комоду, выдвинула верхний ящик, достала оттуда всё, что я просил и положила на стол. Я потрогал черную маску, скрывающую полностью лицо, теперь понятно, почему они друг друга не знали. Я сунул в карман нож, свернул черный плащ вместе с маской. Люция с нескрываемой злостью наблюдала за моими действиями.

– Кстати, никому не говори, что я приду вместо тебя, и сама там не появляйся, – уже на выходе сказал я. – Иначе ты знаешь, что от меня можно ожидать, – с угрозой в голосе добавил я.

Она молча сверлила меня взглядом, поджав тонкие губы.

В магазин с таким свертком и в грязной куртке я не пошел, решил оставить это дело на завтра, тем более у меня ещё осталось пюре с гуляшом и немного заварки. Я и не прогадал, что не пошел: возле дома меня встретила соседка и предложила купить у неё домашние яйца, молоко, масло и свой хлеб. Так что я не оказался в накладе. И утром у меня был шикарный завтрак из яичницы с гренками и с соленьями, не хватало только кофе. Ну, ничего куплю.

Перед колледжем я пошел в школу, где учились Милана и Артем, ну и я тоже в ней учился до девятого класса. Смотря на серое здание с высокими колонами, я почувствовал, как у меня екнуло сердце от детских воспоминаний, о проведенных здесь школьных годах. Особо ничего не изменилось за три года: детвора также мельтешила возле крыльца, а старшеклассники кучками стояли поодаль, некоторые с опаской на меня поглядывали. Возможно, они обо мне слышали, но вот я их не знал.

Вскоре появились Милана и Артем. Милана сразу же присоединилась к группе своих девчонок, а Артем застыл, открыв рот, и крутил головой, видимо искал меня. Я подошел к нему сзади.

– Привет, Артем.

– Аа… Привет, – как-то грустно откликнулся он, поворачиваясь ко мне.

– Принес?

– Нет, – выдохнул он.

– Почему? Не смог найти? – с досадой спросил я.

– Нашел и спрятал в рюкзак, как ты велел. Но мама…

– Что мама?

– Решила вечером проверить, как я собрал рюкзак, и нашла твой мешочек, – честно признался он.

– Блин, – вырвалось у меня. – И что ты сказал?

– Ну, мне пришлось всё рассказать, – вздохнул он и с тревогой посмотрел на меня. – Ты сильно разозлишься?

– Конечно, – хмыкнул я.

– Мама сказала, что ты меня обманул, это травка не чтобы отпугивать злых духов, а для чего-то плохого, – с нотками надвигающейся истерики выпалил он. – Я не запомнил для чего,

– Не для плохого, – спокойно и твердо ответил я.

Артем вдруг широко распахнул глаза и уставился поверх моего плеча.

– Папа, – испуганно ойкнул он.

Не успел я толком повернуться, как сильные отцовские пальцы схватили меня за ухо, вывернули и потащили вон со школьного двора.

– Марш в школу, – бросил он Артему.

Это было жестоко так меня унижать на глазах у малолеток, я вывернулся, хоть ухо и прошило резкой болью, но отец успел схватить меня за капюшон куртки и поволок к машине.

– Как смеешь ты, щенок, впутывать моего сына в свои гнусные дела? – рычал он на ходу.

– Я и твой сын тоже, – напомнил я.

– Уже нет, ты сделал свой выбор, когда ушел из дома, – взревел он.

– Ты сам меня выгнал, выкинул босым на мороз! – крикнул я.

– Чтобы ты быстрее раскаялся в том, что натворил, – ответил он.

– Я не делал ничего плохого, – проговорил я сквозь зубы.

Он не стал меня слушать, открыл багажник и запихал меня внутрь. Хоть магически я мощнее его, но физически он до сих пор был сильнее меня, к тому же я до сих пор считал его своим отцом, а это значит, что волей-неволей всё равно подчинялся ему.

– Ты не должен так поступать со мной! – прокричал я.

Он молча захлопнул багажник. Я проскрипел зубами от злости и пнул крышку изнутри, но обшивка и металл слишком крепко сделаны, чтобы я смог их пробить. Отец завел двигатель и куда-то повез меня: может быть, домой, а, может быть, в какое-то другое место.

Ехали мы долго, мне уже порядком надоело спиной ощущать все выбоины на дороге, и вот, наконец-то, наш джип куда-то въехал и остановился. Я как-то это почувствовал, не знаю даже, внутренним чутьем или чем-то другим, что мы заехали в закрытое помещение. Отец вышел из машины, я услышал, как хлопнула дверца, затем он открыл багажник и уставился на меня. Позади него серели каменные стены. Снова пещера или какое-то тайное убежище в скале. Да сколько же в Старомыжье таких тайных мест?

– Вылезай, – коротко бросил он мне и отошел.

Я выбрался из багажника и осмотрелся. Это, действительно, была пещера. Замкнутое серое пространство, каменный мешок с открытым верхом, где виднелось хмурое небо. Непонятно только, как джип сюда въехал, судя по следам от шин, он проехал сквозь стену, с виду казавшейся монолитной.

– Иди за мной, – включив фонарик, сказал отец и пошел в сторону темного туннеля.

Я не стал брать из багажника свой рюкзак, я боялся, что отец решит обыскать меня и начнет именно с него, а там лежала черная мантия и маска, будет много вопросов, а я не хотел отвечать. Я достал лишь фонарик, который теперь таскал с собой.

На вспыхнувший второй свет отец обернулся и немного с удивлением посмотрел на меня, но ничего не сказал, продолжил идти дальше. Туннель был длинный, извилистый, неудобный. Приходилось: то нагибать голову, чтобы не удариться об низкий свод, то протискиваться между не в меру разросшимися сталогнатами. С потолка свешивалась бахрома из кальцита, капала вода, под ногами было скользко и неровно из-за хемогенных отложений, зародышей будущих сталагмитов.

Наконец, нырнув в очень узкую щель, мы вошли в небольшой круглый зал природного происхождения. Повсюду из многочисленных выемках торчали яркие искусственные цветы. Стены уходили высоко ввысь и ссужались под самым потолком, образуя бутылочное горлышко. Кое-где зияли дыры и дневной свет беспрепятственно проникал внутрь. Теперь электрические фонарики особо были и не нужны. В центре зала в глаза сразу бросилось нечто, накрытое асбестовой тканью. Это нечто пугало и одновременно притягивало взгляд, я чувствовал, что там сокрыто что-то магическое или подверженное темному заклятию.

Отец стянул полотно, и я увидел то, что меньше всего ожидал здесь увидеть – каменные изваяния моего деда и моей бабушки. Вернее, это они и были на самом деле, просто темное заклятие обратило их в серый камень. Теперь было понятно зачем здесь везде разложены цветы. Отец превратил это место в мемориал.

Застывший дедушка с ужасом смотрел в сторону, обнимая бабушку, которая спрятала свое лицо у него на груди. Незнающий человек подумал бы, что над скульптурами потрудился искусный мастер-камнерез, который выточил каждую морщинку, не обошел мимо ни одной складки на одежде, но на самом деле это было не так.

– Откуда они здесь? – спросил я, потому как знал, что они находились в другом месте.

– Я их перенес, – ответил отец. – Посмотри на них. Ты этого хочешь? Хочешь обратиться в нечто похожее?

Я судорожно сглотнул. Полузабытые воспоминания того времени, когда я впервые наткнулся на них, нахлынули на меня с новой силой. Я тогда первый отыскал их на месте трагедии, в лесу, недалеко от Мертвого озера, какой-то темный маг обрушил на них свое проклятие, видимо они слишком близко подобрались к какой-то тайне. Я имел неосторожность дотронуться до дедовой руки, и он передал мне свою силу варгарина, как своему потомку. Мой подростковый организм не выдержал, и я упал без сознания, таким меня нашел отец. Он перенес меня домой, очнулся я в своей постели. Отец запретил мне возвращаться на то место. Позднее, когда я уже встал на ноги, я всё же, несмотря на запрет, пару раз приходил в тот лес, искал их, но так и не нашел. Я понятия не имел куда они могли пропасть, отцу я, конечно же, не рассказал. А оказывается, это он их вытащил из леса и спрятал в этой пещере.

– Почему я должен хотеть превратиться в камень? – хмуро спросил я.

– Потому что занимаешься какими-то темными делами с веждами, – ответил он. – Это же Ронин дал тебе этот травяной порошок? Отвечай! Он?

И отец вытащил из кармана мой мешочек, развязал и показал мне содержимое. Я угрюмо посмотрел на него и ничего не сказал.

– Это трава Эсмау, она растет только в тропиках, – сообщил он, хотя я и так знал об этом. – Достать её не так-то просто, только через веждов.

Отец взял небольшую горсть и растер на пальцах. Я с грустью наблюдал, как растрачивается драгоценный магический порошок, превращаясь в пыль.

– Ты не достоин иметь силу варгарина, – в сердцах бросил он.

– Ах, вот в чём дело? – вспылил я, – ты хочешь забрать мою силу? Поэтому привез сюда? Думаешь, что это как-то поможет тебе её вернуть? Что дедушка заберет её из меня и отдаст тебе?

Он молчал, сверля меня глазами.

– Нужно было раньше забирать, – уже тише произнес я, – когда я был слаб и не сопротивлялся. Когда это было для меня обузой, висело тяжелым комом на шее, но ты не хотел облегчать мою участь, просто смотрел на мои мучения. А сейчас, я чувствую, что она перестала меня давить, сила влилась в меня, растеклась по моим жилам.

– Почему это произошло?

– Я думал, ты догадался из-за чего, – усмехнулся я. – Я разделил ложе с девушкой и во время нашего… эээ… – я не знал, как это сформулировать при отце, – случился выброс неконтролируемой магической энергии, и моя сила во мне пробудилась. Я думаю, ты знал, как мне раскрыть эту силу, просто предпочел умолчать об этом.

– Ты всё равно не знаешь, как ею пользоваться в полной мере, – вздохнул он.

– И ты не будешь обучать меня? – скорее не вопросом, а больше утверждением произнес я. Он кивнул, и я продолжил: – Ну, и не нужно. Я сам разберусь с этим. И это моя сила, ты её не получишь ни за что! И отдай мне мешочек, он мне необходим для моих дел.

Его глаза налились кровью, и он со всей силы швырнул мне содержимое мешочка прямо в лицо. Я не ожидал от него такого и нечаянно вдохнул травяной порошок. Внутри меня всё разом обожгло: и в гортани, и в носу. Я зачихал, и заслезились глаза. Он схватил меня за шкирку и как слепого кутенка мокнул в ближайшую лужу. Я набрал в рот солоноватой воды, прополоскал горло и нос, умыл лицо. От стояния на коленях промокли брюки. Когда он ослабил хватку, я с трудом поднялся на ноги. Меня всего трясло. Я попытался вырваться из его цепких лап, но он протащил меня от лужи до каменных изваяний и бросил в объятия застывшего дедушки. Конечно, ничего не произошло – ни грянул гром, ни ожил дед и не забрал у меня силу.

– Доволен? – спросил я, касаясь ладонью холодного камня.

Наверное, отец всё же ожидал чего-то, и теперь выглядел разочарованным.

– Следовало бы запереть тебя здесь на неделю, – проворчал он.

– Запри.

Я пожал плечами, отошел в сторону, скрестил руки на груди и приготовился к любому наказанию. Отец поднял полотно и накинул его на изваяния. Я стоял напротив, не собираясь ему помогать.

– Пошли, – бросил он мне.

И, включив фонарик, первый направился на выход, я последовал за ним. Вернулись мы тем же путем, что пришли сюда.

– Залезай обратно, – велел отец, указав мне на открытый багажник.

– Ты серьезно? – не поверил я своим ушам. – Мне опять там кататься?

– Да, – кивнул он.

– А что не так с салоном? Почему я не могу поехать, как нормальный человек? – удивился я.

– У тебя штаны грязные, – фыркнул он.

– Ты же меня швырнул в лужу, – пробурчал я.

– Чтобы тебя отмыть!

С этими словами он схватил меня за капюшон и с силой запихнул в багажник, захлопнул крышку. Я снова пнул изнутри.

– Не бей по багажнику, а то мне придется тебя связать, – с угрозой в голосе предупредил он.

– Придурок! – выкрикнул я, но бить перестал.

В багажнике я нащупал какую-то тряпку, понюхал, вроде ничем не пахла, и стал оттирать брюки. Они не были грязными, я только намочил колени, поэтому хотел лишь убрать излишки воды. Пока ехали обратно, я подумал, что он закрыл меня в багажнике, чтобы я не увидел и не запомнил дорогу до его тайника.

Отец довез меня до самого колледжа. Я молча вылез, закинул на плечо рюкзак, и собрался было так же без слов уйти от него, но он остановил меня, дернув за рукав.

– Можешь вернуться домой, – сказал он.

Я посмотрел на него исподлобья. Хорошо так-то вернуться домой, не знать проблем с бытом, всегда будет сытная еда и теплая постель, электричество, в конце концов. Но, во-первых, я обиделся. А, во-вторых, я уже почувствовал сладкий вкус свободы и независимости, и не очень-то желал возвращаться снова под отцовский контроль.

– Не хочу, – ответил я, с упрямством глядя ему прямо в глаза.

– Ну, как знаешь, – отмахнулся он. – Денег я тебе не дам. На что ты собираешься жить?

– Справлюсь как-нибудь, – ответил я.

Резко развернулся и пошел в колледж.