За домашними хлопотами воскресенье пролетело незаметно. Я устроила грандиозную приборку, готовку, а ещё мне нужно было проверить контрольные работы у нескольких групп и подготовиться к следующим урокам. Я надеялась, что Арсен заглянет ко мне, но он не пришел. Интересно, чем он был занят все выходные?

В понедельник он опоздал на физику, хотя эта была уже вторая пара, из этого следует, что он прогулял первую. Он постучался минут через десять после начала урока и тут же заглянул. Весь какой-то взъерошенный, с красноватыми глазами, на щеке виднелась царапина.

– Анна Николаевна, разрешите войти? – попросился Арсен.

– Туманов, звонок уже давно был, – строго сказала я.

– Я знаю, Анна Николаевна. Меня задержали… – он сглотнул, – по семейным обстоятельствам.

– Ладно, проходи, – разрешила я, и подала ему его работу. – Возьми свою контрольную.

Всем остальным я уже раздала, у меня осталась только его.

– Спасибо, – сказал он.

Подошел к моему столу, взял из моих рук листок и, глянув на пятерку, улыбнулся. Довольный пошел на свое место.

– Итак, что же такое электромагнитная волна? Как вы себе это представляете? – продолжила я урок.

После звонка, ознаменовавшего конец моей пары, я взяла приборы и вышла из аудитории в смежную комнату – лаборантскую. Расставив всё по своим местам, я поспешила на выход, вдруг Арсен догадался задержаться, и я с ним смогу немного поговорить, узнаю, что случилось у него дома, почему он опоздал. Неслышно приоткрыв дверь, я так и застыла в проеме. В пустой аудитории находились всего два человека – Арсен и Тина, и они целовались, по-взрослому, в губы. Я поверить не могла в то, что вижу. Она гладила его по волосам, а он положил руки на её талию, чуть ли не на попу.

От боли защемило сердце. Только я могу его так гладить по волосам и целовать в губы. В первый момент мне захотелось броситься на Кромлеву и оттащить её за волосы от моего Арсена, но я вовремя опомнилась, всё же я преподаватель, и должна держать лицо, чтобы ни случилось. Не зная, как правильно поступить, я шагнула назад в лаборантскую и тихонько затворила дверь, заперла на задвижку. Схватила сумку и бросилась через другую дверь в коридор, наскоро щелкнув замком.

В преподавательскую я вошла с каменным лицом, ничем не выдавая свое волнение. Хорошо, что сейчас у меня было «окно» – группа, у которой у меня должна быть пара, отправилась на экскурсию на весь день. После звонка учебная комната опустела, и я дала волю эмоциям. В груди так и пылало жаром. Как он мог так поступить со мной? Неужели я для него ничего не значу? Я просто подвернулась ему под руку, когда он захотел? Теперь он уже стал опытный и можно пойти по другим девчонкам, помоложе, нежели взрослая учительница. Самое обидное то, что он даже не постеснялся сделать это в моей аудитории. То есть – ему всё равно?

Я смахнула выкатившую слезу и постаралась взять себя в руки. Он же варгарин, что я хотела от представителя этого дикого племени? Меня же много раз предупреждали. Я сгорала от стыда, осознавая, что он просто меня использовал, и впервые очень сильно пожалела, что так глупо поддалась внезапно нахлынувшим чувствам.

И что мне тут делать? Я выполнила свою миссию – нашла утерянный магический артефакт. Теперь можно отнести серебряный нож Ронину и со спокойной совестью уезжать из Старомыжья. Да, так и поступлю. Сразу же после пар отправлюсь к Ронину, отдам ему его артефакт и буду собираться домой.

Приняв решение, я успокоилась и стала писать заявление на увольнение.

***

Когда закончились все пары, я хотел пройтись по коридорам и поискать Анну, но я не знал до какого часа у неё занятия, да и времени было в обрез, я боялся опоздать на сходку неизвестного мне тайного общества. Поэтому после пар я почти сразу же вышел из колледжа и быстрым шагом направился к месту встречи.

В голове творился сумбур – я был немного озадачен утренним происшествием в колледже. Я задержался после физики, намереваясь поговорить с Анной, но, когда поток схлынул, оказалось, что и она тоже ушла. Раздосадованный, я схватил рюкзак и тоже пошел, в проходе, перегородив мне путь, стояла Тина Кромлева.

– Туманов, постой, – сказала она, глядя на меня в упор.

– Что? – немного с удивлением спросил я.

Раньше в детстве мы немного общались, но, когда я попал в их группу, она всем видом показывала, что не знает меня.

– Ты сделал схему по лесоводству? – спросила она, бросая свою сумку на ближайшую парту.

– Что? – снова переспросил я.

Сегодня не было этого предмета, и что по нему задавали я так с ходу не мог припомнить. И то, что она обратилась за помощью именно ко мне, ещё больше удивило меня.

За последним студентом захлопнулась дверь, Тина оглянулась и, удостоверившись, что мы остались одни в аудитории, вновь повернулась ко мне. И вдруг, сделав шаг, приподнялась на цыпочках и поцеловала меня прямо в губы. От неожиданности я как-то даже не успел отреагировать. Она жадно впилась в мои губы, приобняв меня, поглаживая по волосам. Ради интереса я продолжил целовать её, ведь кроме Анны, я ни с кем больше не целовался. Затем положил руки на её талию и мягко отстранил её.

– Это всё, конечно, очень интересно, Тина, – усмехнувшись, сказал я, – но, так-то у меня есть девушка.

– У тебя есть девушка? – удивленно и в то же время раздосадовано спросила Тина. – Кто она?

– Этого я тебе не скажу, – твердо произнес я. – И у нас всё довольно серьезно. Она к тому же не учится в этом колледже, – добавил я на всякий случай, чтобы Тина не стала за мной следить с целью выявить мою девушку.

Тина смерила меня испепеляющим взглядом, схватила сумку и практически бегом вылетела из класса. На всех последующих уроках она была сама не своя, и на переменах старалась не встречаться со мной взглядом.

Всё это я вновь перекрутил сейчас, уже на улице, остановившись, чтобы закурить, и вдруг до меня дошел весь смысл этого действия – это я сам же посоветовал Тине поцеловать того, кто ей нравится, прикидываясь духом князя Белохвостова. Тогда, на спиритическом сеансе, я думал, что она спрашивала для Инги, как ей привлечь Даниила Ронина, но оказалась, что Тина интересовалась для своих собственных целей. Хотел над ними пошутить, а угодил сам. Как говорится – не рой другому яму.

Я поднял голову и выпустил вверх сизый табачный дымок, несколько осенних капель упали мне на лицо. Какого тебе, Арсений Михалыч, знать, что в тебя влюблены по крайней мере две девушки? Я усмехнулся от этой мысли и вытер щеку; задел припухлость от удара плетью и поморщился, еще болело.

Краем глаза я заметил, как около меня притормозила машина, я бы вовсе не обратил бы на неё внимание и отправился бы дальше, но черный автомобиль один-в-один был похож на отцовский джип. Батя решил всё же отвезти меня домой? Я обернулся.

Опустилось стекло с водительской стороны и оттуда высунулась голова Ронина-старшего.

– Залезай, Арсен, есть разговор, – бросил он.

Я прищурившись посмотрел на него, рядом с ним сидела Милица, она даже не повернула голову в мою сторону. Я бросил взгляд на начатую сигарету и, чтобы потянуть время, спросил:

– Какой?

Хотя я и так знал какой. Будут спрашивать про голову мертвого оленя. И ещё вот что странно: отец и Ронин не сговариваясь одновременно купили по одинаковому джипу. Отец-то понятно, у нас семья многодетная, необходима большая машина, а вот интересно Ронин почему? Они оба не любили друг друга, оба жили по-разному, а вот машину приобрели одинаковую. Никто из них так и не поменял на другую, узнав, что в этом они сошлись.

– Узнаешь. Садись в машину, не здесь же разговаривать. Прокатимся, поговорим, – ответил Ронин-старший.

Что-то часто меня сегодня зовут покататься, хорошо, что на этот раз приглашали в салон, а не в багажник.

Я затянулся и пустил дымок в сторону, мой взгляд устремился вдаль, в конце аллеи появился Даниил Ронин с друзьями, он, конечно, сразу же узнал джип своего отца и удивился. Зная, какая будет последующая реакция у Даниила, когда его отец подвезет меня, а не его, я усмехнулся, сделал последнюю затяжку, скинул сигарету на газон, открыл дверцу и забрался внутрь.

В салоне сидела старушка Драгана, с улицы из-за тонированных стекол я её не увидел, думал, что сзади пустая машина, поэтому немного смутился. Я коротко поздоровался, пристегиваясь ремнями безопасности, она что-то пробурчала в ответ, но я её не расслышал, всё мое внимание теперь было приковано к окну. Мы как раз проезжали мимо моих одногруппников, Даниил показывал знаки отцу, но тот его проигнорировал.

Тогда Даниил позвонил.

– Привет, сын, – сказал Ронин-старший, поднеся сотовый к уху, – извини, у меня дела.

В трубке истерично заверещали.

– Я же сказал, у меня дела, иди домой, там поговорим, – с нажимом ответил Ронин-старший и отключил связь.

Я обернулся, чтобы через заднее стекло посмотреть на реакцию Ронина-младшего, даже издалека было видно, что он взбешен. Я злорадно усмехнулся.

Джип вывернул с главной улицы и помчался не в сторону моего района, и не в сторону, где жили вежды, а куда-то совсем за поселок.

– Вы хотели поговорить, – напомнил я.

– Не здесь, – ответил Ронин.

– А где?

– Увидишь.

– Что-то как-то загадочно, – пробурчал я.

Ронин усмехнулся. Милица промолчала. Я посмотрел на Драгану, она сидела с непроницаемым лицом, нахмурив брови и поджав тонкие губы. С ней заговаривать вообще не имело никакого смысла, она меня ненавидела ещё похлеще, чем Милица.

Минут через двадцать закончились жилые улицы и пошел лес, дальше река Выя, проехав немного по лесной дороге вдоль берега мы поднялись на взгорье и остановились на небольшой лысой лужайке, широким каменистым выступом поднимающейся над водой. Рядом гигантским треугольником высилась отвесная скала. Под ней на площадке стояло ещё пять-шесть машин, и люди, завидев джип Ронина, стали выходить из автомобилей. Захлопали дверцы. Мне стало немного не по себе.

– Приехали, вылезай Туманов, – велел Ронин и первый выскочил из машины.

Я замешкался. Мне сейчас больше всего захотелось остаться на своем месте и никуда не выходить. Но Ронин уже обошел машину, распахнул дверцу со стороны Милицы и уже открывал для Драганы. Глупо было отсиживаться, тем более, что трусом я никогда себя не считал. Я схватил рюкзак, выбрался из джипа и пошел в сторону лужайки, с вызовом глядя на приближающихся людей.

Это были вежды: Флавий и Агния Пешт, родители Антона Пешта; Поликарп Фролов, отец Устина Фролова; Бенедикт Лебедев, отец Бажена Лебедева; Август Кромлев, дед Тины Кромлевой и ещё парочка мужчин в черных плащах, которых я не знал. Сзади подошли Бронислав Ронин, Милица Увальская и Драгана Мокошина, замкнули цепь, окружив меня со всех сторон.

Я не шелохнулся, хотя ситуация была напряжная. Что у них на уме, фиг знает. Зачем они собрались в таком количестве? Рядом плескалась широкая и глубокая река Выя, столкнуть меня со скалы проблем нет, а если ещё связать и камень на шею, то вообще тогда хана. Ещё я опасался, что они обыщут меня, в рюкзаке по-прежнему лежали черная мантия и маска.

– По какому случаю такая тусовка? – небрежно спросил я, обводя их всех насмешливым взглядом.

– Будто ты не знаешь? – скривилась Милица.

– Не знаю, – с вызовом ответил я.

– Мы здесь собрались, чтобы призвать тебя к порядку, – выпалил Флавий.

– Верно, – поддакнули остальные.

– Очень интересно, – хмыкнул я, – лучше своими малышами займитесь, я вам не по зубам. Я варгарин, владеющий силой варгарина, доставшейся мне от моего деда, если вы не в курсе.

– Но твоя сила спит, – спокойно произнес Ронин.

– Уже нет, – усмехнулся я, и повернулся к нему, чтобы посмотреть на его реакцию. – Я её разбудил.

– Но как? – удивился Ронин. Он был ошеломлен.

– Нашел способ, – усмехнулся я.

– Голову мертвого оленя ты нам подбросил? – напрямую спросил Август, поправляя круглые очки на длинном с горбинкой носе.

– Сразу с этого бы и начали, – недовольным голосом произнес я, хотя с самого начала знал, что разговор будет об этом. – Нет, не я.

– Но… – попытался возразить Август.

– Говорю же – не я, – повысив голос, перебил я его. – То, что ваши детишки видели меня на том месте ещё ничего не значит, я пришел позднее, голова уже была насажена на столб.

– Почему мы должны тебе верить? – насупилась Милица.

– Включите логику, я что, по-вашему, из колледжа её принес в своем рюкзаке? И даже кровью не пропах? – взорвался я.

– Ты мог её спрятать в лесу, а после колледжа забрать, – предположил Флавий.

– Рискованно. Кто-то мог наткнуться, собаки, например, – ответил я.

– Мог закопать, – выкрикнул кто-то из толпы.

– Когтями? – усмехнулся я, показывая свои руки. – Ну да, не очень чистые и под ногтями грязь, но мои пальцы мало пригодны для рытья земли.

– Но ты же раньше проделывал такое, почему бы снова так же не пошутить, – сказал Ронин.

– Тогда я был мелким и хулиганистым, – поморщившись, тихо ответил я.

– Как будто сейчас что-то изменилось, – вставила Драгана.

Я проигнорировал её комментарий.

– В прошлый раз в лесу я нашел старый высохший и, к тому же, чистый череп, без всякого мяса и крови. Сейчас же, кто-то только что забил оленя, отрезал ему голову и тут же насадил на столб, – сказал я. – Вы сами видели сколько крови натекло. А я был чистый, в учебной форме. Как-то не очень складывается, что я только что принес окровавленную голову.

– А что ты вообще делал на нашем святом месте? – спросил Август. – Мы же запретили тебе входить на нашу территорию.

– Как раз на голову и пошел посмотреть, – ответил я, немного приврав. – Увидел издалека и стало любопытно, что такое торчит на столбе.

– Что бы там ни было, это тебя не касается, ты не должен заходить на нашу территорию, – сурово произнес Август.

– И это постоянно, он всё время нарушает границы, нагло залазит на нашу территорию, ходит по нашим улицам словно по своему району, – вставил Флавий.

– Ну, дак, – хмыкнул я и многозначно посмотрел на Ронина.

– Больше не будет, – сказал Ронин и положил мне руку на плечо.

Я успел вывернуться до того, как он коснулся моей шеи. Я догадался, что он хочет использовать заклинание Верум, чтобы допросить меня без моего ведома. Фиг знает, какие вопросы он задаст, ещё мне не хватало о многом проболтаться.

Ронин скрипнул зубами и кивнул тем двоим в черном. Они тут же отделились от толпы и выступили вперед. Один из них потянул из кармана что-то длинное и серебристое.

– Бронислав, ты же сам мне велел… – стал оправдываться я, но действия человека в черном заставили меня позабыть о Ронине и приготовиться к чему-то неизвестному, интуиция подсказывала мне, что надо мной повисла угроза.

Серебристая лента взметнулась ввысь, и я едва успел отскочить. Не то хлыст, не то цепь с таким мощным ударом обрушилась на то место, где я только что стоял, что вверх взметнулся фонтан красно-алых искр.

– Какого черта, Ронин? – выругался я.

Но мне снова пришлось изворачиваться, от нового взмаха. Я выхватил из кармана шарики, но вежды не дикуны, и не Мора, чтобы испугаться моих штуковин. Всё же я успел кинуть один шарик в того, кто размахивал плетью, и угодил прямо ему в солнечное сплетение, но, то ли черный кожаный плащ был какой-то заговоренный, то ли ещё что – мой шарик просто-напросто рассыпался золотыми искорками, не причинив нападающему никакого вреда. Смысла дальше расходовать драгоценные припасы я не видел.

Я рванул в толпу, надеясь, что по своим они бить не будут, в любом случае деваться мне было некуда, не в ледяную же реку прыгать в куртке и в зимних ботинках. Я думал, что вежды разбегутся от меня, чтобы не попасть под горячую руку, а они наоборот, накинулись на меня и повалили. Не только мужчины, но и женщины. Их было слишком много, и я не смог с ними справиться. Как воспользоваться своей силой, я ещё толком не узнал. Всё же кое-кому от меня досталось, лягаться я умел, но меня прижали, и вскоре я не мог даже пошевелиться.

Было неприятно, противно и позорно лежать вот так, лицом в землю. В щеку мне впился острый камень, и, кажется, до крови разодрал кожу. Руки мне выкрутили за спиной и крепко держали. Я дергался и покрывал веждов грязными словами. Внезапно я почувствовал, что мне потянули вверх куртку, а брюки наоборот стали спускать. Я голой кожей почувствовал холодный ветерок. Это мне совсем не понравилось, и я изо всех сил попытался вывернуться. Я посчитал, что они решили меня высечь, но они придумали что-то иное. Стальная цепь вдруг стала опутывать мою талию, ощущение будто приложили каленым железом. У меня перехватило дыхание и от боли навернулись слезы. Цепь стягивала всё сильнее и сильнее, заковывая меня в стальной обруч, я изо всех сил сдерживался, чтобы не закричать и не застонать. Потом всё вспыхнуло огнем, и резко отпустило, цепь словно срослась с моим телом.

Вежды отцепились от меня, и я тут же вскочил на ноги, но от перенесенной боли меня шатало, перед глазами плясали черные точки. Я бросил на них взгляд полный ярости и злобы, и не без удовольствия отметил, что несколько человек, морщась от боли, потирали плечи и щеки, у Флавия была рассечена губа и потемнела скула. Жаль, Ронину от меня не прилетело, по ходу он остался в стороне. Я задрал куртку и осмотрел живот – выглядело всё так, словно меня действительно прижгли каленным железом. На моей бледной коже отчетливо выделялись черные припухшие звенья цепи.

– Ронин, что за черт? – выкрикнул я.

– Каталигон – магическая петля, – с легкой усмешкой произнес он, – чтобы ты больше не смог вступить на нашу территорию. Как только пересечешь границу, почувствуешь адскую боль, и тут же повернешь обратно. Это единственный способ контролировать тебя, чтобы ты больше не смог выкидывать подобных фокусов.

– Я к этому не причастен, – зло прошипел я. – Я лишь оказался не в то время и не в том месте. Просто случайность.

Я отвернулся от них, украдкой смахнул слезы, стер кровь со щеки и заправил рубашку в брюки, затем отдернул куртку.

– Ищите лучше действительно того, кто это сделал, – бросил я, вновь поворачиваясь к ним.

– Мы его нашли, это ты, – ткнула в меня пальцем Драгана.

У меня возникло острое желание подскочить к ней и сломать её узловатый палец вместе с изогнутым когтем, чтобы она больше не тыкала в меня, но я с трудом удержался, лишь презрительно сплюнул в сторону. Спорить с ними бессмысленно, им проще меня во всем обвинить.

– А что, если это не моих рук дело, а… к примеру… ну… может быть… Мормагона? – с ехидной усмешкой произнес я. Когда я это говорил, я делал небольшие паузы для эффекта и смотрел Ронину прямо в лицо, иногда переводя взгляд на Милицу. Конечно, я помнил подслушанный разговор в соборной веждов. – То, что тогда?

У Ронина сузились глаза, а Милица заметно побледнела. Они никак не ожидали от меня такого высказывания, думали, что эти размышления только между ними.

– С чего ты это взял? – тут же втесалась Драгана. – Мормагон пропал много лет назад. Он уже давно мертв. Это ты сделал, больше некому, и нечего приплетать его.

Я ничего не ответил, мне было плевать на её старческое брюзжание, я смотрел на Ронина.

– Ты где-то услышал про Мормагона и решил специально нас попугать? – ещё глупее предположил Август.

– Нет никакого Мормагона и быть не может, – осадил всех Ронин. – И мы не будем это обсуждать. Собрание я объявляю закрытым, спасибо, что пришли. Можете расходиться.

И все как по команде развернулись и пошли к своим машинам, захлопали дверцы. Драгана скорехонько заковыляла к джипу Ронина, обгоняя даже Милицу. Один за другим, автомобили стали покидать место встречи, растягиваясь цепочкой вдоль берега.

– Я тебя подвезу, – бросил мне Ронин. – Вытри кровь с лица.

– Иди ты к черту, – фыркнул я, тыльной стороной ладони размазывая её ещё больше по щеке. – Мне от тебя ничего не нужно, я разрываю наше сотрудничество.

– Но отсюда далеко до поселка, долго идти, – как будто с сочувствием произнес Ронин, не обращая внимание на то, что я ему только что сказал. Словно он покровительствовал мне, как малому капризному ребенку.

– Лучше я пройду несколько километров через лес, чем ещё раз сяду в твою тачку, – сквозь зубы проговорил я. – Вот такая у тебя благодарность за мою помощь? – Я ткнул в свой живот. – Вам даже неважно, виновен я или нет, вы заранее решили надеть на меня эту петлю.

– Ты мог избежать этого, если бы позволил допросить тебя, – спокойно ответил Ронин.

– С помощью Верума? – фыркнул я. – Ну, спасибо.

Ронин пожал плечами.

– Больше у меня нет с тобой никаких дел, Ронин, и на меня можешь не рассчитывать, – со злостью произнес я. – С этой минуты я сам по себе, а вы там сами по себе, как знаете. Раз я не могу куда-то там заходить из-за вашей очередной идиотской прихоти, то и пофигу. Сопровождайте сами свою приезжую, куда вам требуется.

– Ты же не за бесплатно участвовал, – усмехнулся Ронин, – разве трава Эсмау тебе уже больше не нужна?

– Обойдусь, – отмахнулся я. – У меня теперь нет приступов.

– Значит, не поедешь? – уточнил он.

– Нет, – я мотнул головой.

– Ну, как угодно, – наконец сдался Ронин.

Он вернулся к своей машине, где на прежних местах уже сидели Милица с Драганой и наблюдали за нами. Джип Ронина последним покинул лысую лужайку. Я проводил взглядом удаляющуюся вереницу автомобилей, затем подобрал рюкзак и спустился к реке. Присел на корточки и смыл кровь с рук, затем набрал полные ладони холодной воды и ополоснул лицо. Ранку засаднило.

Сам того не ведая, Ронин подвез меня очень близко к тем пещерам, где должна была скоро состояться очередная сходка тайного общества Семи Черных Роз, так что возвращаться обратно в поселок не имело вообще никакого смысла. Я поднялся на ноги и пошел в сторону скал, каменной грудой высившимися над темными водами реки Выи.