Возникла первая мысль – да идите вы все к черту, разбирайтесь сами со своей Морой – и влезть обратно наверх. А если они мне не откроют, пока я не выполню задание?

– Отец Викентий, Платон, это совсем не смешно! – снова крикнул я. – Откройте колодец!

Но мне не ответили и крышку не откинули.

– Черт, – тихо ругнулся я.

Стараясь получше закрепиться ногами, чтобы не сорваться вниз, я осмелился оторвать от выступа одну руку и, схватив болтающийся на веревке фонарик, осветил вокруг. Дна по-прежнему было не видать, но ниже метра на полтора от моих стоп зияло боковое ответвление. Я немного спустился вниз и залез в него, с облегчением крепко встал на ноги. Круглый туннель напомнил сам колодец, только с той разницей, что расположен он был не вертикально, а горизонтально. По каменному полу в виде разрядов молний разверзлись глубокие трещины, достаточной ширины, чтобы провалиться вниз. Я посветил в расщелины – дно также не просматривалось. Какой-то бездонный колодец.

Я пошел вперед, подсвечивая себе дорогу, чтобы не оступиться и не рухнуть в пропасть. Маленькие зеленые слизняки, напоминающие улиток без раковин, лишь завидев меня, мгновенно расползались в разные стороны и испуганно юркали под камни, только их крохотные глазки тускло светились в темноте, наблюдая за мной. Значит, Мора где-то рядом.

Через некоторое время туннель стал раздваиваться, я держался правой стороны, а потом и вовсе он начал разделяться на три-четыре прохода одновременно. Как бы не заблудиться в этих многочисленных ответвлениях. Я уже пожалел о том, что не ставил метки. Наконец, мне надоело блуждать.

– Мора, выходи, есть разговор! – крикнул я в темноту и посветил вдаль.

Мой крик эхом прокатился по стенам, отражаясь от них и многократно усиливаясь. Нескольких крупных слизняков как ветром сдуло. Я пошел дальше, завернул ещё в пару коридоров и вдруг меня привлек дергающийся алый отсвет, идущий от маленького отверстия под самым потолком. Я выключил фонарь и полез на стену. То, что я там увидел, когда заглянул в небольшое окошечко, меня поразило настолько, что я даже опешил. Никак не предполагал такого.

По ту сторону оказалась обычная жилая комнатка, но не хорсов, чья-то другая. Вокруг пылали свечи, отбрасывая неровный подрагивающий свет. Посередине комнаты стоял круглый стол, а вокруг него сидели люди. Я насчитал шесть человек. Они положили ладони на темную бархатную скатерть, растопырили пальцы так, чтобы, соприкоснувшись мизинцами друг с другом, создать замкнутый круг. Они молча переглядывались между собой, иногда бросая настороженные взгляды на большой хрустальный шар в центре стола. Что-то в нем посверкивало, изредка взметались короткие молнии. Обычный шар из сувенирной лавки для простаков, но похоже для присутствующих он являлся важным магическим атрибутом.

Лицом ко мне были обращены три человека, и я тотчас узнал Ингу и Тину из своей группы, а также Люцию. Спиной ко мне сидели двое мужчин и женщина. Их я не знал. Люция в накрученном высоком тюрбане закрыла глаза и слегка раскачивалась, казалось, что она пребывала в глубокой медитации. Её алые сережки сверкали в пламени свечей. Остальные участники спиритического сеанса, видимо заскучав, стали перешептываться между собой.

– Зря мы сюда пришли, ты тут ничего не узнаешь, – вполголоса проговорил мужчина женщине.

– А вдруг узнаю? – ответила та.

– Тссс… – вдруг шикнула Люция, не открывая глаз. Затем приглушенным голосом таинственно произнесла: – Я чувствую, он уже на подходе.

Все замерли и уставились на неё в напряженном ожидании. Одновременно затрещали все свечи, пламя на их кончиках задергалось, легло набок, словно сжигая невидимые соринки, и через миг вспыхнуло с новой силой. Люция широко распахнула глаза.

– Князь Белохвостов прибыл, – зловещим тоном объявила она.

Тина поежилась, было видно, что ей стало не очень уютно, остальные не шелохнулись. Инга побледнела так, что была белее мела.

Их можно было понять, князь Белохвостов являлся легендарной личностью в Старомыжье. Давным-давно, ещё далеко до революции посреди озера был остров и на нем князья Белохвостовы отстроили роскошную усадьбу по типу средневекового замка. Однажды ночью во время сильного ненастья остров полностью ушел под воду, и никто, кто был на тот момент в особняке, не выбрался. Утонули и великосветские князья, и дворовые люди. С этой ночи озеро прозвали Мертвым, и никто уже не помнил прежнего его названия, а про тех, кто утонул, стали рассказывать мистические истории. Будто иногда в определенную ночь остров поднимается из пучины вместе с замком и всеми людьми, и они продолжают жить как жили, не подозревая о том, что умерли, но только на одну ночь, к утру остров снова погружается в воду. Несмотря на то, что это произошло два с лишним века назад, до сих пор порой говорят, что встречают в лесах поблизости от озера кого-нибудь из этой усадьбы, не то призраков, не то более плотных существ, облаченных в старинные одежды. По местным суевериям, встреча с призраком из замка сулит только беды и несчастья для встретившего.

– Князь, ты слышишь меня? – спросила Люция, крутя зрачками, словно пыталась увидеть его. – Дай знак.

В «магическом» шаре мгновенно засверкали молнии и по стенам заплясали их отблески. Люция с довольным видом кивнула. Я не удержался от этой картины и, набрав полные легкие воздуха, крикнул прямо в отверстие.

– Я слышу тебя!

У Люции от изумления расширились глаза, казалось, что она сейчас вот-вот шлепнется в обморок. Остальные испуганно вздрогнули и стали крутить головами, пытаясь найти источник звука. Я на их месте тоже, наверное, испугался бы, слишком уж как-то потусторонне прозвучал мой голос, преломившись через отдушину.

– Слушаю тебя, вопрошай! – добавил я, стараясь придать своему голосу хрипотцу, хотя он у меня итак был вполне взрослый.

Люция совершенно смутилась, судя по сему она ещё ни разу не входила в аудио контакт с призываемым духом, это её напугало, но она постаралась держать невозмутимый вид.

– Как мы узнаем, что это всё не подстава? – вдруг проговорил мужчина, сидевший рядом с ней. Его голос показался мне знакомым, вернее то, как он смешно растягивал звуки. – А что если, это никакой не дух Князя, а кто-то тут прячется подставной за шторой и разговаривает с нами?

Люция предостерегающе зыркнула на него, но это его не остановило. Он разорвал круг, встал и заметался по комнате, проверяя многочисленные шторы. Он дважды проходил мимо отдушины, заделанной решеткой и ни разу не заглянул туда. От его метаний задергались пламя свечей.

– Сядьте, Аркадий, сядьте же на место скорее, духу это не нравится, – испуганно проговорила Люция.

Наконец, никого не найдя, он уселся на свой стул.

– Вы разорвали круг, возможно, Князь уже ушел, – недовольно проговорила Люция, вновь растопыривая пальцы, – замкнем же скорее вновь.

Аркадий подчинился, вернув свои ладони на место, и я вспомнил, где я слышал этот голос. Люция закатила глаза и таинственно прошептала:

– Ты ещё здесь, о, Князь?

– Здесь, – отозвался я.

Она вздрогнула, театрально распахнула глаза; Аркадий ухмыльнулся.

– Так поведайте нам о нас то, чего никто не знает, – с усмешкой попросил он.

– Извольте, – сказал я, подражая старинной манере речи, – пожалуй, никто не знает о ваших после банных похождений. Об этом поведать?

Аркадий сконфузился и бросил робкий взгляд на женщину, сидящую с другой стороны от него, похоже, эта была его жена. Она нахмурилась, повернув к нему голову и ревностно прошептала:

– Что за после банные похождения?

Возможно, она уже догадывалась об этом, и вот теперь получила явные намеки. Скорее всего, дома Аркадия ждал грандиозный скандал.

– У меня мало времени, – сказал я. – Какой вопрос вас интересует?

Женщина оставила на потом выяснение целомудренности своего мужа и перешла к более насущной проблеме.

– Пропал мой брат, Климент Афанасьев, ещё с лета. Где он, жив ли? – спросила она, глядя в противоположную стену.

Я поморщился. Конечно, я слышал о нем, и даже видел недавно в лесу, когда спасал Анну от дикунов.

– Он и есть, и его нет, – ответил я.

– Что это значит? – удивилась она.

– Он жив. Но более не человек, он пополнил ряды дикунов, – ответил я.

Всё же я посчитал, что лучше знать правду, чем пребывать в неведенье. Она горько всплакнула.

– Я так и знала, что с ним случилось что-то плохое, – прошептала она.

– А вы на всё можете дать ответ? – вдруг поинтересовалась Тина.

– Спрашивай, – разрешил я.

– Как влюбить в себя молодого человека? – немного покраснев, задала она свой вопрос и робко посмотрела на Ингу.

– Во всяком случае не нужно подсовывать ему шоколад с приворотным зельем, – ответил я, вспомнив, что мне рассказала Анна.

От моих слов Инга вспыхнула и поджала тонкие губы. Тина с ехидным взглядом посмотрела на подругу.

– Просто подойди к нему и без лишних слов неожиданно поцелуй его, – сказал я первое, что пришло мне в голову, и чуть ли не засмеялся в голос, представив такую картину, как Инга набрасывается на Ронина.

Девчонки озадаченно переглянулись.

– И поможет? – усомнилась Тина.

– Всенепременно, – ответил я.

– О, Князь, – вдруг опомнилась Люция, и решила взять всё в свои руки, – что нас ждет в будущем?

– Будущее сокрыто до времени, тебе ли не знать об этом, – прогудел я.

– Конечно, я об этом знаю, – промямлила она, – но, то, что уже предрешено, уже открыто и…

– Да, – ответил я и решил воспользоваться ситуацией в свою пользу. – Жди человека, что вскоре придет к тебе с расспросами. И кто бы он ни был, впусти его и честно ответь на все его вопросы. Если не сделаешь этого – лишишься дара общаться с духами, – пригрозил я.

Люция судорожно сглотнула и вытаращила глаза.

– Мое время вышло, мне пора обратно, – сказал я и со всей силы дунул в отверстие.

Не знаю, как так у меня вышло, но этим я затушил все свечи, и комната мгновенно погрузилась во мрак. Кто-то от неожиданности вскрикнул и вскочил, при этом сбив со стола «магический» шар, я услышал, как он глухо брякнулся и тяжело покатился по полу. Что-то сломалось в нем, шар больше уже не сверкал. Заскрипели отодвигаемые стулья, и послышался топот. Интересно, почему они не включили верхний свет?

Я решил, что с меня хватит роли Князя и стал спускаться вниз. Оказавшись на твердом камне, я включил фонарик, посветил вперед и вздрогнул от неожиданности – передо мной высилась гора живой склизкой черно-зеленой слизи, через сгустки которой пробивались два огромных глаза. Они отразили свет от фонарика и заблестели в темноте. Гора колыхнулась и приблизилась ко мне на шаг. Задрожали многочисленные складки на том, что можно было назвать телом, от шарообразного пуза отделились руки с тремя пухлыми пальцами. Это была сама Мора.

– Развлекаешься? – прогудела она.

– Немного, – поморщился я. Никак не ожидал, что у моей проделки найдутся свидетели.

– Звал меня?

– Да, – кивнул я. – Дело касается хорсов. За что ты так с ними? Они жалуются на тебя.

Гора слизи задрожала и затряслась, наверное, Мора так смеялась.

– Я спустился поговорить с тобой, что ты от них хочешь? Зачем мучаешь их? – спросил я.

– Чтобы ты пришел, – ответила она.

– В смысле? – не понял я.

– Я велела хорсам найти тебя и отправить ко мне, – сказала она.

– Зачем? – удивился я.

Легкий холодок пробежал по моей спине – «найти меня и отправить сюда». Так вот, значит, как! Они просто выполняли её приказ, ни словом не предупредив меня, и вот почему захлопнули крышку! Думали, что я не вернусь уже. Вот почему так отец Викентий заботился, чтобы я не брал с собой деньги.

– Ты владеешь силой, но не можешь раскрыть её, зачем тебе эта морока? – вкрадчиво начала она. – Отдай мне. Это бремя лишь причиняет тебе боль.

– Ты опоздала, Мора, – ответил я, с презрением посмотрев на неё, – я смог её раскрыть и теперь я сам владею ею. Я тебе её не отдам.

Её глаза засветились ещё ярче.

– Я прошу тебя ещё по-хорошему, – сказала она. – Отдай.

– Это называется – по-хорошему? – рассмеялся я.

И полез в карман куртки, нащупал заветные шарики и вынул парочку, стал перекатывать в ладони. Мора покосилась на мою руку. Она наверняка знала силу моих шариков.

Не знаю, чем бы закончилась наша схватка, если бы она ринулась на меня. От неё много чего можно было ожидать, и тем более она тут хозяйка. Но она тоже понимала, что я так просто не дамся. Я выжидающе смотрел на неё.

– Тогда блуждай тут вечно, – угрожающе произнесла она, – как надоест – зови и поговорим.

С этими словами она щелкнула пальцами и свет потух в моем фонаре. Меня окутал непроглядный мрак и стало не по себе. Я услышал шорох и напряг зрение, как мог, пытаясь узреть хоть что-то сквозь тьму. Кажется, я всё-таки различил очертания её громадной туши, она уползала. Я отчаянно защелкал выключателем, пытаясь реанимировать свой фонарик, и, в конце концов, после пары миганий он заработал, но свет теперь был слабый, тусклый, рассеянный. Мора уползла и скрылась в темноте, и я не знал радоваться этому или огорчаться. Как бы внезапно не выскочила откуда-нибудь. Поэтому я не стал убирать в карман шарики, держал наготове. Я посветил вокруг, и опять на меня уставились десятки крохотных парных глаз, следя за каждым моим движением.

Я двинулся в тот туннель, где, по моему мнению, находился выход, теперь держась левой стороны. Я намеревался вылезти из колодца и разобраться с хорсами. Если они не подперли чем-нибудь и без того тяжелую крышку. Тогда мне придется туго.

Коридоры были темны и непроглядны, я шел осторожно, стараясь не поскользнуться и не улететь в бездонную пропасть. Аккуратно перешагивал через широкие трещины. Я шел очень долго, как мне казалось, в правильном направлении, но выход в сам вертикальный колодец так и не обнаружил. Я начал опасаться, что всерьез заблудился в лабиринтах Моры, уже почти пришел в отчаянье, а мой желудок заурчал от голода, как вдруг снова наверху под потолком забрезжил свет. Сейчас отверстие было намного шире, чем то, которое выходило в комнату к Люцие.

В один миг я залез наверх и заглянул внутрь. Отдушина, забранная плоской медной пластиной с квадратной перфорацией, выходила к самому плиточному полу, и я увидел чьи-то ноги. Мужские, в красивых светло-коричневых дорогих ботинках, и женские, в узких черных сапожках на тонких каблуках. Хотя это могли быть тоже ботиночки, я не разбирался. Собственно, я только обувь и мог видеть.

– Я намерен серьезно поговорить об этом с Тумановым, – голосом Ронина-старшего произнесли светло-коричневые ботинки. – И он мне ответит за свои пакости.

– Ты думаешь, это его рук дело? – осведомилась женщина.

– Мой сын, можно сказать, застукал его с поличным, – гневно возразил Ронин. – Прямо на месте преступления!

– А если он там случайно оказался?

– Такое маловероятно, Милица. И как он случайно вдруг оказался на территории, где ему запрещено находиться? Логичнее будет предположить, что он проник туда намеренно, а именно с целью навредить, посеять смуту в нашем племени, как это уже было неоднократно. На этот раз я приму против него самые серьезные меры. Он уже не ребенок, совершеннолетний, и я поступлю с ним, как сочту нужным. На сей раз никто мне не помешает.

Я усмехнулся про себя. Я думал, они вовсю меня ищут, чтобы расквитаться, а они до сих пор рассуждают.

– Поступай как знаешь, Бронислав. Тебе известно мое отношение к этому варгарину, – вздохнула Милица. – Но всё же послушай, а вдруг это не его рук дело?

– А чьих же тогда?

– Мормагона, – понизив голос, выпалила Милица.

– Мормагона? – удивился Ронин. – Он же пропал, исчез. И что ты думаешь: он явился спустя столько лет, чтобы повесить голову оленя на столб?

– Я не знаю, что и думать, – ответила Милица. – Я просто очень… очень этого боюсь. Ты помнишь, каким он был? И как мы все свободно вздохнули, когда он исчез!

– Не бойся, это не он, – сказал Ронин. – Это не может быть Мормагон, были бы какие-то знаки.

– А кровавая голова оленя, чем тебе не знак? – выпалила Милица.

– Ты снова об одном и том же, – устало произнес Ронин. – Уверяю тебя, это всё подстроил Туманов. Я поднажму на него, и он мне быстро всё выложит.

Внезапно голоса смолкли и ботинки пропали. Я немного подождал, но больше не раздалось ни звука, ни шороха. Видимо, они ушли.

Я прикинул ширину отверстия, в принципе, я мог бы пролезть. Это было бы лучшим вариантам, чем продолжать плутать по подземным лабиринтам Моры. Я чуть приподнялся над отверстием, повис на руках и с силой пнул ногой перфорированную пластину. Она прогнулась, но ещё держалась на болтах. Тогда я, облокотившись на приступочку, стал бить обеими ногами, и в итоге она не выдержала и вылетела из проема. Я закрепился ногами, снял куртку и просунул её внутрь, затем полез сам. С трудом, но я всё же протиснулся и выбрался на поверхность.

Зал, в котором я очутился, представлял собой довольно необычную архитектуру, напоминающую молельню, но не хорсов, понятное дело, это была соборная веждов, высеченная внутри горы. Свет падал из неровных узких щелей наверху. Много раз я пытался отыскать место, где они собираются для своих тайных встреч, но никак не мог найти, и вот теперь случайно наткнулся. И это было офигенно круто. Любопытны подземные ходы Моры, видимо она может проникать всюду, вынюхивать и подглядывать за всеми, кто наверху. Так она где-то подслушала и про мою силу.

Я с восторгом осматривал небольшое пространство вокруг. Судя по тому, как выглядели стены с примитивными орнаментами, место имело очень древнее происхождение. Посереди зала помещался круглый чугунный очаг, в нем черной горкой лежали остывшие угли, вокруг него были расставлены деревянные скамьи с высокими спинками. Напротив очага из стены выделялся красивый портал на невысоком постаменте, обрамленный двумя полуколоннами, рельефный архивольт с медальоном венчал всю конструкцию. Что там было изображено в этом лепном кругляше – не представлялось возможным разобрать, со временем камень раскрошился. Наверное, между колоннами раньше была дверь или начинался коридор в другой зал, но сейчас всё сплошь затянуло известковыми отложениями. При чем один слой был коричневый, а сверху на него уже нарастал желтовато-зеленый. Я постучал по наслоениям, казалось, что там всё так монолитно.

Я сделал шаг назад и наступил на медную пластину. Надо бы прибраться тут. Я смел каменные крошки обратно в подземелье, постарался как мог исправить погнутую пластину, и вновь вставил её в отверстие. Вроде были незаметны следы взлома. Стоя на четвереньках я заметил тут ещё кое-что интересное – в стене напротив портала темнели узкие длинные щели. Я подполз ближе, просунул пальцы в щели и потянул, и вдруг стена поддалась, незаметные на первый взгляд дверцы легко распахнулись, и передо мной предстала темная глубокая ниша. На горизонтальной перекладине болтались черные и красные мантии. По ходу это был встроенный шкаф. Мне пришла в голову дерзкая мысль – а не забраться ли сюда как-нибудь, спрятаться в этом шкафу и подслушать, о чем говорят вежды на своих тайных собраниях. Я встал на ноги и осторожно прикрыл дверцы. Делать тут больше было нечего, я хотел уже попасть на свежий воздух.

Выйти из соборной не представило особого труда, нужно было лишь толкнуть двери. Но вот войти обратно оказалось не так-то просто. Внутри дверей имелся хитрый замок, который я не сразу заметил. Я понял это только тогда, когда услышал, как он защелкнулся за мной. Дверки плотно сомкнулись, не оставив ни трещины, ни зазора, просто цельная монолитная скала. Обругав себя за глупость, я принялся искать хоть какую-нибудь зацепку. Я обшарил всю каменную гладь, прежде чем нашел замочную скважину, необычную, с одной крупной бороздкой. Подходящий ключ для этого замка по ходу я уже видел.