Из теплой постели вылезать не хотелось, тем более, что Анна свернулась клубочком у меня на груди и уютно посапывала. Но уже давно наступило утро и меня ждали обязанности в конюшне.

– Анна, – тихонько позвал я и легонечко щелкнул свою учительницу по носу.

– Что?

Она испуганно встрепенулась, но увидев меня, улыбнулась.

– Мне нужно идти, – сказал я.

– Хорошо, сейчас я накормлю тебя завтраком, – ответила она.

– Не беспокойся, я…

– Не спорь, – отрезала она. – Я мигом.

Чмокнула меня в плечо, вылезла из-под одеяла и, обернувшись полотенцем, пошла в ванную. Я проводил взглядом её длинные тонкие ноги и такие хрупкие выпирающие лопатки – всё что можно было увидеть, остальное скрывало пушистое полотенце. Когда она исчезла за дверью, я встал и начал одеваться.

– Тебе так идет белая рубашка, – услышал я её веселый голос и обернулся.

В этот момент я уже был в брюках, хоть и босиком, застегивал рубашку. Она вышла в футболке и в домашних бриджах. Прильнула ко мне и поцеловала в губы. Ужасно не хотелось её выпускать из своих объятий. И как приятно было, когда она застегивала манжеты моей рубашки.

Завтрак она приготовила вкусный: омлет с колбаской, салат из огурцов и потом мы пили кофе с печеньем.

– Арсен, – сказала она, дотронувшись до моей руки. Её теплые ласковые пальцы нежно гладили мою ладонь, – ты так и не поговорил с отцом по поводу жестоких наказаний?

– Нет, – смутившись, ответил я.

Мне было неудобно обсуждать эту тему.

– Я понимаю, это тяжело, но ты уже взрослый и должен отстаивать себя, как личность, – продолжала она, держа мою руку.

– Хорошо, поговорю, – пообещал я, отведя глаза.

Но на самом деле я не был уверен, что смогу начать такой разговор с отцом. Кончится это тем, что он снова выпорет меня и закроет на ночь в чулане или отправит в вольер к собакам. Но я ничего не стал ей говорить.

Мы поцеловались на прощание, и я пошел к себе домой. Дойдя до перелеска, я достал сигареты, чтобы закурить, очень уж хотелось после всего того, что произошло. Но также боялся, что отец может унюхать их и опять выпорет меня. Но если не заходить в дом, а сразу пойти в конюшню, то запах отобьется навозом. Уже пустив вверх дымок, я вспомнил, что я в учебной форме и рассмеялся. Ладно, пофиг. Пусть будет то, что будет. Сигарету я докурил.

Вопреки моим опасением дома были только Милана, Никита и Яшка.

– Ты где был? – напустилась на меня Милана.

– А где родоки? – спросил я, пропуская её вопрос мимо ушей.

– Уехали на ярмарку. Ждали тебя, ждали, в итоге взяли Артема. Ну, тебе и попадет, когда они вернутся, – пообещала мне Милана.

Я пожал плечами и отправился к себе в комнату, чтобы переодеться и заняться грязной работой.

***

Когда Арсен ушел, я вымыла посуду, снова вскипятила чайник, и с горячей кружкой кофе уселась за письменный стол. Сегодня был последний день октября, следовало написать отчет о моей миссии.

Но дальше открытия текстового файла на ноутбуке мои действия не продвинулись. Я обнимала в ладонях горячую кружку с кофе и смотрела на пасмурное утро. Мой письменный стол стоял как раз напротив окна, и за невысоким забором виднелся чей-то огород. У самого края разросся кленовый кустарник, и остатки жухлых листьев трепыхались на ветру, говоря о том, что на улице ужасно холодно. Мелкие капли упали на стекло. Я вздохнула, ну что поделать – завтра уже ноябрь.

Сделав глоток кофе, я принялась за отчет. Следовало написать о задании, которое мне дали вежды. Рассказать какие тут порядки, какие племена населяют Старомыжье и их нравы. О том, что я уже нашла магический артефакт, я решила пока умолчать. Написала вскользь, что мне навязали в проводники варгарина, но пока его услугами я не воспользовалась. Конечно же, я ни слова не упомянула о нашей с ним «ночевке». Про перстень Милицы тоже умолчала. В общем, эти две недели я посветила знакомству со Старомыжьем, как мне и было велено. Упомянула про Мертвое озеро, о котором уже успела позабыть, и как только я вдруг о нем вспомнила? Очень кстати. И тут же вспомнила про дикунов из заброшенных деревень. Их тоже внесла. Немного рассказала про колледж, упомянула хорсов и чушинов, описала подробно особняк Ронина, и черкнула про то, что ходит слух, будто веждам подкинули голову мертвого оленя. Сама лично не видела, но краем уха слышала.

Допила кофе и свежим взглядом просмотрела свой рапорт – вроде ничего важного не упустила, ничего лишнего не написала. Всё должно пройти нормально. Поставила дату 31 октября и закрыла файл. Через сотовый подключила ноутбук к Интернету, и по зашифрованному каналу отправила доклад главе нашей общины. Колесико Интернета долго крутилось, ноутбук пыхтел, старался, и в итоге письмо ушло.

Отчет был сдан, порадоваться бы, но мне вдруг стало грустно. Я как какой-то шпион собираю по крупинкам информацию и докладываю наверх. А для чего это делается, мне никто так и не соизволил объяснить. Мое дело малое: принеси, подай – иди лесом, не мешай.

Хотелось позвонить домой, но нельзя. Пока выполняешь задание, нельзя связываться с родителями. У нас, у ведов, строгие порядки. Раз родители у меня находятся в совете, поэтому их ребенок должен «отслужить» несколько лет, выполняя то, что велят старейшины. Я собиралась после окончания университета продолжить обучение в аспирантуре, начать изучать интересную и ещё неразрешенную научную проблему, исследовать так называемую "стрелу времени", но раз у меня очень кстати оказался на руках диплом с правом преподавания, то меня отправили сюда в это захолустье под предлогом работы в колледже.

Я снова вздохнула, захлопнула крышку ноутбука и встала. Пора было собираться к Милице. Сделала шаг и почувствовала слабую боль внутри, тому виной был Арсен. Вспомнила о нем, и мне тут же захотелось оказаться в его крепких объятиях. Как он там? Поговорил ли с отцом?

К Милице я шла на сей раз через район веждов. Хватит мне уже бегать по лесу и попадать в ловушки. И пусть снова появится этот таинственный человек в черном плаще, я не побегу за ним.

На улице было ужасно ветрено. Идешь и не знаешь, куда скрыться от порывов ветра, как повернуться, чтобы не задувало в лицо. Казалось, что он специально тут же менял направление, как только я пыталась отвернуться от него. Хорошо, что дождь не шел, но порой редкие капли, наполненные внутри льдинками всё же срывались с набегающих облаков и больно кололи щеки. Неудивительно, что по дороге до особняка Милици мне практически никто не попался, все прятались от промозглого серого дня за стенами теплых домов. Проходя мимо черной расщелины, я снова заглянула внутрь, и опять же мне показалось, что там нет дна, словно пропасть разверзлась до самого ядра.

Поравнявшись с резиденцией Ронина я задрала голову, чтобы проверить по-прежнему ли находится на крыше огромный черный лев. Он был на месте, с гордо поднятой головой царь зверей встречал непогоду лицом к лицу или мордой к морде, если у ветра с дождем есть морда, конечно. Я посмотрела на окна, интересно, что бы сказал Бронислав Карпович, узнав, что его таинственно исчезнувший артефакт сейчас в моей сумке проплывает в шаге от его дома?

Хоть погода и была ужасная, я всё же переживала, что Милицы не окажется дома. Мало ли, вдруг у них собрание какое-нибудь в общине, например, по случаю мертвой оленьей головы. Но вопреки моим опасениям Милица всё же оказалась дома, мало того, она сама мне открыла дверь.

– Анна? – удивилась она, что даже замерла на пороге.

Она была в другом, но опять же в черном платье, на плечи накинута красивая шаль, ноги обуты в лаковые туфельки на высоких каблуках-шпильках.

– Да, – автоматом ответила я и поежилась от нового порыва ветра.

– Входи же, – вдруг опомнилась Милица и посторонилась, пропуская меня в дом. – Что-то случилось?

– Я нашла то, что вы потеряли, – сказала я, едва переступив порог.

– Что? Не может быть, – ахнула она и всплеснула руками, – скорее, покажите скорее!

Вынув из сумки перстень, я подала ей. Она выхватила кольцо из моих рук и бросилась вглубь дома. Там она заохала-заахала и вдруг замолкла.

– Милица? – позвала я, но тишина была мне ответом.

Я снова позвала и опять ни звука. Никого не было слышно, никто не появлялся в холле. Как-то странно мне тут было торчать при входе. Я сняла кроссовки и направилась в ту сторону, куда убежала Милица. Из-за пасмурного дня коридор был полутемный, свет хозяйка не зажгла, и я не осмелилась. Высокие стены украшали большие портреты, с них на меня с укором взирали лики тех, кого, я так думаю, уже давно не было в живых – предки Увальских.

Все двери по обеим сторонам коридора были наглухо закрыты и только одна в самом конце оставалась распахнутой настежь, впуская в дом тусклые лучи зыбкого солнца. Я пошла на свет и заглянула в открытый проем. Это оказался кабинет, в котором мы с ней беседовали в ту пятницу. Милица стояла напротив окна, замерев подобно статуе, и не двигалась. Ладони она прижимала к груди, на безымянном пальце сверкал найденный мной перстень.

Нехороший холодок пробежал по моей спине – я читала о заколдованных кольцах, стоит надеть его на палец и человек каменел. Я его, слава богу, не примеряла, а то окаменела бы вперед неё. Но и никакого заклятия я не почувствовала, когда держала его в руках – ни холода, ни жара. Перстень выглядел обычным перстнем, без всяких заморочек.

– Милица?

Я подошла к ней вплотную и дотронулась до её локтя.

– А? Что? – встрепенулась она, словно очухавшись. – Я просто задумалась.

Как можно так задуматься?

– Анна, как хорошо, что вы отыскали его, этот перстень мне очень дорог, – протараторила она, то вытягивая руку, чтобы полюбоваться на него, то вновь прижимая ладонь к груди. – Где вы его нашли? На озере?

– Почему именно на озере? – удивилась я.

– Да так, подумалось просто, – грустно ответила она. – А где тогда?

– Неважно, – улыбнулась я.

– Ох, нужно это дело непременно отметить, – заговорщицким тоном вдруг произнесла она и подмигнула. – Анна Николаевна, раздевайтесь, располагайтесь, я мигом.

И не дав мне вставить и слова возражения, Милица поспешно ускакала из кабинета прицокивая каблучками. Сняв шапку и куртку, я развязала шарф и положила сумку с одеждой на кресло. Повернувшись, чтобы посмотреть на себя в широкое зеркало, если нужно поправить волосы, я случайно бросила взгляд за окно и успела заметить человека в черном плаще, с накинутым капюшоном. Кажется, он следил за мной. Поняв, что раскрыт, незнакомец в мгновение ока исчез из поля зрения, и только длинная еловая ветка, обвисшая от тяжести многочисленных шишек, осталась качаться перед окном, как бы свидетельствуя о том, что это все мне сейчас не пригрезилось.

Милица явилась быстро, держа в руках красивой формы бутылку и хрустальные бокалы. Это было прекрасное коллекционное красное вино, подозреваю, что она хранила его на какой-нибудь важный случай. Разрумяненная от алкоголя она много болтала о своем муже Модесте, но так и не проронила ни слова о том, при каких обстоятельствах он пропал. Воспользовавшись моментом, я хотела узнать что-нибудь о мертвой голове оленя и подозревают ли вежды Арсена.

– Откуда вам это известно? – удивилась она, и кажется, вмиг протрезвела.

– Услышала краем уха, – улыбнулась я.

– Хороши же у вас уши, – кажется с сожалением произнесла она. – Кто-то неловко пошутил, Бронислав разберется с этим.

– Уже известно, кто это сделал?

– Может быть, – неопределенно произнесла она.

И я не стала вдаваться в дальнейшие расспросы, чтобы не выдать свою личную заинтересованность.

Вскоре мы распрощались, и я поспешила домой, чтобы вернуться до темноты и успеть забежать в магазин. Перед тем как заняться делами, я открыла ноутбук и подключила его к Интернету. Ответ на мой отчет ещё не пришел.

Я выдохнула и села проверять контрольные. Все справились в принципе неплохо, я даже порадовалась, что не пришлось сжигать работы моей группы, чтобы согреться в той холодной яме-ловушке. А на контрольную Арсена было вдвойне приятно посмотреть, мне нравился его почерк и его манера расписывать решение – всё четко и лаконично. Я поставила ему вполне заслуженную пятерку.

Не успела я сложить проверенные работы, как пиликнул ноутбук – пришло сообщение. Немного волнуясь, всё же я посылала свой первый в жизни отчет, я открыла письмо. Там было всего несколько строчек:

«Неплохо, продолжай основное наблюдение.

Узнай побольше о Мертвом озере.

P.S. От варгарина держись как можно дальше».

Вот и весь ответ. Скупо и сухо.