Мы стояли на тонком каменном перешейке и разглядывали яму, из которой только что выбрались. Мы были немного обалдевшие от того, что произошло, и крепко держались за руки, словно боялись отпустить друг друга.

– Это была магическая ловушка, иначе бы она не открылась, – сказал Арсен. – Ты тоже почувствовала выплеск энергии? Когда… ну, в тот момент…

– Да, – ответила я.

– Меня до сих пор покалывает, словно несколько тысяч тоненьких иголочек пронзают мое тело, – поделился он.

Я посмотрела на Арсена, и в этом призрачном лунном свете он мне сейчас показался очень мужественным, в нем чувствовалась внутренняя сила, стержень. Я не испытывала угрызения совести от того, что сейчас случилось между нами – Арсен не был несовершеннолетним учеником, он вполне взрослый зрелый мужчина, просто так сложились обстоятельства, что он до сих пор учился в колледже. В его годы я уже вела самостоятельную жизнь вдали от дома и родителей. Я вообще сейчас не думала об этом, хотя для нас обоих это событие имело огромное значение, мы оба лишились девственности (и он тоже, Арсен признался мне), наверное, осознание случившегося придет позднее.

– Спускаться по скалам небезопасно, особенно ночью, пошли через район веждов, – предложил он.

– Ты вроде говорил, что тебе запрещено ходить по их территории?

– Пофигу. Всё равно ночь, они, может быть, не увидят, – отмахнулся он.

– А если увидят?

– Ну, скандал устроят. Фиг с ними. Переживу. А вот падение со скалы можно и не пережить, – привел он достаточно разумный довод, и мне пришлось с ним согласиться.

Было уже далеко за полночь, когда мы подошли к первым особнякам веждов. Я немного уже ориентировалась: дом Милицы располагался чуть в стороне за небольшим перелеском, а особняк Ронина высился впереди. Пока мы сидели в ловушке, холодный ветер подогнал темные облака и спрятал звезды, луна то выглядывала из-за рваных туч, то скрывалась во мгле, и тогда совершенно ничего не было видно.

Арсен так и не отпустил мою руку, мы шли, держась друг за друга, как подростки, увлеченные первыми чувствами. Но, вправду, говорится – любви все возрасты покорны. Настолько сильное желание быть рядом с мужчиной у меня было впервые – так вышло, что после пары-тройки свиданий и несколько поцелуев дальше с другими парнями у меня не заходило. Не тянуло к ним так, как сейчас меня влекло к Арсену.

В районе веждов было тихо, пустынно и мрачно. Уличные фонари не горели, дома черными тенями высились вдоль дороги, и казалось, что там вообще никто не живет, потому что в окнах и во дворах не светилось даже мало-мальски тусклого огонечка. Никто не ходил здесь, не проезжал на машине, не лаяли собаки, ночные коты не выясняли свои отношения. Всё поглощала темнота и тишина. Только наши шаги гулко отдавались по брусчатке. Неужели все вежды ложатся спать до полуночи и не зажигают свет до самой зари?

Когда мы проходили мимо дома Ронина меня слегка напугал черный лев на крыше особняка. В тот миг, когда я смотрела на темные окна, из рваных туч вдруг вынырнула луна и осветила могучий силуэт грозного зверя, это притянуло мой взгляд. Лев будто бы охранял тишину и покой вверенной ему территории и готов был низвергнуться вниз и разорвать в клочья любого, кто посмел бы нарушить границы. Я поежилась, но это был лишь плод моей фантазии, на самом деле статуя льва свидетельствовала только о гордом нраве его владельца и ничего более.

– Никто тебя здесь не заметит, все вежды спят, – тихо произнесла я.

Неожиданно громко прозвучал мой голос, разрезая тишину. Луна мгновенно скрылась в облаках, и вновь нас окутал мрак. Мне показалось, что я слышу крадущиеся шаги. Я снова посмотрела наверх, чтобы удостовериться, на месте ли статуя огромного льва, но сейчас было настолько темно, что мне не удалось разглядеть даже очертания. А что, если он спрыгнул с крыши и теперь крадется за нами? Я обернулась, но опять ничего не увидела кроме кромешной тьмы.

– Уже заметили нас, – ответил Арсен.

– Кто? – испугано спросила я, всё думая о бронзовом льве.

Мое сердце сжалось в комок, и стало немного страшно.

– Пешт и Ронин, – чуть поморщившись проговорил Арсен.

– Пешт, это который Антон Пешт? – спросила я, услышав знакомую фамилию. Антон Пешт учился в моей кураторской группе.

– Почти, только не Антон, а отец его, Флавий Пешт, – пояснил Арсен.

– Я смотрела на окна, когда мы проходили мимо особняка Ронина, и никого там не увидела, – призналась я.

– Он и не дома, – вздохнул Арсен. – Я имею в виду Ронина-старшего. Бронислав и Флавий имели неосторожность подойти очень близко к окну в тот момент, когда луна выглянула из-за туч, любопытство выдало их. Я успел заметить обоих до того, как они дружно отпрянули вглубь комнаты. По расположению окон особняка Пешта я предполагаю, что они сидят у него в кабинете. Возможно, их даже больше, чем двое. По ходу вежды что-то замышляют, видать голова мертвого оленя не дает им спокойно спать у себя дома в теплых постелях, – усмехнулся он.

– Это который был дом? Почему у них не горел свет? – спросила я.

– Дом Пешта напротив особняка Ронина. После полуночи вежды не зажигают свет, никогда. Сидят в темноте. В лучшем случае возле камина с пылающими углями, – рассказал Арсен.

– Почему?

– Считают, что свет не дает наполнять их тело энергией, любой свет, – объяснил Арсен. – Отец тоже так думает, велит нам засыпать до полуночи, и не разрешает включать нигде свет, – поморщившись добавил он.

– А если захочешь попить воды или, не знаю, там по нужде?

– Так и идешь наощупь, – ответил Арсен. – Немногое глупое правило, правда? – добавил он, чуть улыбнувшись.

Я пожала плечами, задумавшись об услышанном.

– Не вижу ничего плохого в том, что они видели нас, – немного помолчав, произнесла я. – Я веду поиск пропавшего ножа по их просьбе. Ты сопровождаешь меня везде опять также по их же просьбе. Всё логично. Как мне одной ходить по таким темным улицам? Я им это прямо и выскажу в случае чего.

– Хорошо, – улыбнулся Арсен, сжимая мою руку.

Мы свернули с мостовой в лес, и как только скрылись под густыми лапами ельника, так преследующие нас тихие шаги сами собой прекратились. И снова вышла луна, и осветила лес неровным светом. Я выдохнула свободнее, хоть и было жутко.

– Арсен, я читала, что само Старомыжье находится на стыке Европы и Азии, а где проходит эта граница? – вдруг вспомнила я.

– Сейчас покажу, мы как раз там и будем проходить, – ответил он.

Вскоре лес поредел, и мы вышли на узкую просеку. В лунном свете отчетливо была видна темная трещина в земле. Не широкая, вполне можно было бы перепрыгнуть, но, кажется, что глубокая. Она зигзагом шла с севера и терялась в ночной мгле, уползая в южную сторону.

– Вот это и есть то самое место, – сказал он. – Само Старомыжье находится в Европе, а наши все магические племена в Азии.

– Как интересно, – восхищено проговорила я.

В том месте, где была тропа, через щель был перекинут деревянный мост. Я сошла с тропы и заглянула в темную щель. Если что-то уронить туда, то, наверное, никогда в жизни уже не достать. Я вспомнила, что когда с Ираидой Наркисовной мы шли в район к варгаринам, то тоже проходили через такую трещину, но тогда я не обратила на это внимание.

Арсен проводил меня до самого дома. Я поднялась на крыльцо, отперла навесной замок, и, открыв входную дверь, врубила свет в холодной прихожей. Арсен слегка поморщился, я уже поняла почему, непривычно ему ночью видеть электрический свет.

– Спокойной ночи, Анна Николаевна, – сказал он, отступив назад.

– Ты разве не зайдешь со мной? – удивилась я.

– Мне неудобно беспокоить вас в столь позднее время, – пробормотал он, опустив глаза. Как-то вдруг враз он снова перешел на «вы» и стал называть меня по имени отчеству. – Лучше я пойду домой.

– И ляжешь спать в вольер? – спросила я.

Он молча кивнул. При ярком свете Арсен теперь не был таким смелым, каким был, когда в темноте раздевал меня.

– Ну, уж нет, – сказала я.

Схватила его за рукав куртки, втянула в дом и захлопнула входную дверь. Для надежности ещё заперла задвижку. Он что-то ещё пытался пробурчать, но я и слушать не хотела, я не могла допустить, чтобы Арсен опять провел холодную ночь с собаками. Ему ничего другого не оставалось, как смириться.

Когда я разулась и вошла в комнату, ещё не включив люстру, то краем глаза заметила будто что-то блеснуло в темноте, что-то чужое, не принадлежащее мне. Я испуганно замерла, пялясь в полумрак, боясь сделать шаг и включить верхний свет.

– Анна Николаевна, что там? – спросил он, почувствовав мой испуг.

– Когда мы не в колледже не называй меня так, – попросила я и врубила наконец-то свет.

В центре круглого стола лежал перстень. Он-то и поблескивал, отражая коридорный свет. Я подошла поближе и взяла его в руки. Это был тот самый перстень, который внезапно исчез из сумки Милицы прямо из её дома. Я запомнила выточенный узор и камешек.

– Перстень Модеста Увальского, который потеряла Милица. Каким-то чудесным образом он вдруг сейчас оказался на моем столе, – сказала я Арсену.

Он уже стоял рядом со мной и смотрел на кольцо через мое плечо. Он взял его в руки и повертел.

– Интересно, – проговорил он и вернул мне перстень. – Кто мог проникнуть к вам… к тебе, – поправился Арсен, наткнувшись на мой взгляд, – не вскрывая замок? Не думаете ли вы, что это я?

– Арсен, я так не думаю.

– Но могли бы. Ведь я вам установил этот замок и вполне мог иметь запасной ключ, – спокойно ответил он.

– Чтобы подбрасывать мне золотые кольца с бриллиантами? – усмехнулась я. – Я бы ещё поверила, если бы наоборот.

Арсен пожал плечами.

– Верну его завтра владелице и дело с концом. Мое дело найти, я нашла, не важно как, главное – результат, – с бурным оптимизмом произнесла я. – Припрячу пока его.

Я положила перстень во внутренний карман сумки. Взамен вынула ненужный мне комок гадательных бобов, шоколад с приворотом на Даниила Ронина и серебряный нож. Бобы полетели в топку, шоколад я убрала в шкаф, не зная, что с ним делать, а нож положила на круглый стол. Арсен взял его в руки и внимательно рассмотрел при ярком свете.

– На нём определенно лежит какое-то заклятие, – сказал он. – Слишком он уж тяжелый и горячий.

– Я также думаю, – кивнула я.

– Вы его тоже завтра вернете Ронину? – поинтересовался он.

– Не знаю, – честно ответила я.

– Хотелось бы понять, что это за заклятие, – серьезным тоном произнес он.

– Мне тоже.

– Может быть, подержите нож денек у себя? – попросил Арсен, оборачиваясь ко мне, и внимательно посмотрел на меня.

– Может быть, денек подержу, – согласилась я.

– Хорошо, – кивнул он и положил нож на клеенку.

– А теперь живо в душ, – распорядилась я.

И несмотря на его протесты я сунула ему в руки чистое полотенце, свой халат и отправила мыться. Он скрылся за дверями ванной, я умылась на кухне и поставила чайник, в душ я ушла после него.

Когда я вернулась, Арсен сидел за маленьким столиком и пил чай, он смешно смотрелся в моем розовом махровом халате, но что уж у меня имелось, то и смогла ему дать после купания. В руках у него был мой мишка из дома, он так нежно его обнимал, словно это была его любимая игрушка, а не моя.

На спинке стула висели его брюки, аккуратно сложенные по стрелочке, форменный жакет и белая рубашка. Это было так презабавно, будто бы я опять вернулась в школьные годы – у нас в школе носили похожую форму.

Ночью нам не спалось, и хоть мы оба вымотались, устали, сон так и не шел. Мы лежали в темноте и разговаривали. Арсен перебирал мои волосы, целовал мои руки, и как-то само собой получилось, что мы вновь окунулись в любовь.

Я опять ощутила выплеск той самой энергии, которая тогда сломала магическую ловушку, и вдруг тонкий звон и слабое сияние заставило нас повернуть головы. Серебряный нож, что был оставлен на круглом столе, теперь висел в воздухе почти касаясь клеенки острым кончиком. От него шел голубоватый свет, и он звенел словно натянутая струна.

Арсен откинул одеяло, слез с кровати, включил настольную лампу и босиком подошел к круглому столу. Провел рукой вокруг ножа, но магический артефакт так и не шелохнулся, продолжая висеть в воздухе. Несмотря на всю тревожность ситуации мой взгляд скользнул по обнаженной попке Арсена, и я заметила багровые полосы – следы от отцовской порки – всё те же или уже новые? Я завернулась в полотенце и подошла к нему. Арсен взялся за уголки клеенки и сдернул её, нож медленно опустился в самый центр выжженного лабиринта, острым кончиком точно попав в белый треугольник скола на темном шпоне. На миг он засветился ещё ярче, затем потух и упал, глухо стукнувшись об столешницу.

– Вот здесь было произведено какое-то сложное магическое заклинание с этим ножом, – сказал Арсен, водя пальцем по черной дорожке.

– Оказывается, у меня дома, – вздохнула я.

– Да, – кивнул он.

Арсен посмотрел на меня, затем перевел взгляд на нож и взял его в руки.

– Он стал ещё горячее. Кажется, наша энергия действует на всё магическое вокруг, – усмехнулся он. – И я вроде начинаю чувствовать в себе пробуждение моей спящей силы варгарина.

– Ты… – начала я и осеклась.

В голове вдруг всплыл карточный расклад Лерто и всё встало на свои места: чаша с кровью – девственница; меч острием вверх – мужская сила; пересечение элементов и молния – всё вместе буквица «Ж» – жжение, жар, муж-жена, тепло, энергия! И наверху корона – Король. Всё стало ясно, как день: вот как я превратила Арсена в Короля – сделав его мужчиной.

Я смотрела на него во все глаза, не веря тому, что предсказания Люции так точно сбылись.

– Что? – спросил он, поворачиваясь ко мне.

– Ты стал чувствовать в себе силу, потому что стал мужчиной, – сказала я.

– Возможно, – тихо ответил он, смотря на меня.

Мы замолчали, уставившись друг на друга.

– Лучше пока убрать его с этого стола, – нарушил молчание Арсен, подавая мне нож.

Я спрятала нож в сумку. Арсен вернул клеенку на круглый стол. Мы потушили лампу и снова легли спать, завернувшись в одеяло. Я прижалась к его теплой мужественной груди.

– Надо выяснить, кто тут жил до тебя, – сказал Арсен.

– Угу, – пробурчала я засыпая.