Мне было неловко смотреть Анне Николаевне прямо в глаза из-за того, что я вдруг так резко подорвался и сбежал из её дома. Она ничего мне не сказала в понедельник, когда у нас была физика, и в последующие дни тоже. Но я всё равно нервничал, идя на последнюю пару в пятницу – вдруг она оставит меня после уроков и начнет требовать объяснений? Не оставила, но взглядами нам пришлось встретиться возле аудитории перед парой.

Когда я вышел из колледжа то не испытал ни облегчения, ни душевного равновесия. Всё же, наверное, следовало поговорить с ней. Вдруг она обиделась на меня, поэтому и не зовет с собой, а ей, может быть, нужна моя помощь в поисках? Нехорошо с моей стороны.

Я отошел подальше от учебного здания, скрылся за высокими кустами, чтобы меня опять не засекла Новочихина и закурил. Наверное, следовало всё же вернуться и поговорить с Анной Николаевной, но я немного боялся.

Пока я размышлял, на дорожке появились мои одногруппники: Стас Скреденас, Даниил Ронин, Антон Пешт, Бажен Лебедев, Устин Фролов, Тина Кромлева и близнецы – Игнат и Инга Увальские. Все они принадлежали к племени веждов, кроме Скреденаса, он был как белая ворона в их компании, но они водили с ним дружбу. Пересекаться с ними мне не хотелось, я выбросил окурок и направился в сторону дома. Но на полпути идти домой перехотелось. Опять меня начали одолевать мысли, что стоит всё-таки пойти к Анне Николаевне домой и обсудить всё с ней с глазу на глаз, если она меня, конечно, снова впустит. Я развернулся и отправился на её улицу. Дошел до её дома – закрыто, навесной замок я увидел издалека. Я погулял вокруг, подождал, но солнце уже почти скрылось за горизонтом, а она всё не шла. Сначала я думал, что она, может быть, заглянула в магазин, но вскоре догадался, что она у кого-то в гостях и скорее всего надолго. Я отправился погулять.

Так я добрел до небольшой полянки совсем рядом с районом веждов. Это было древнее сакральное место для их племени, вежды там иногда устраивали свои ритуальные обряды, оставляли дары – фрукты или какие-то вещи. Однажды пару лет назад я нашел в лесу выбеленный временем череп косули, я подобрал его, тайно принес домой, покрасил известью и надел его на столб в центре этой полянки, а вместо рогов приделал сухие ветки, тоже побеленные. Получился типа мертвый олень – что для веждов плохой знак, предвещающий беду. Я знал об этом, это была моя месть за то, что они запретили мне ходить по их улицам. Вот же был переполох у них, когда они обнаружили «мертвого оленя» на сакральной поляне! Но каким-то образом они прознали, что это было моих рук дело и мне пришлось не сладко.

Поздние сумерки уже опустились на землю, но всё равно можно было различить что-то темное на одном из столбов. Я оглянулся, вроде бы никто не шел сюда, молчаливым строем высились густые столетние ели. Я перемахнул через низкую изгородь и направился к центру полянки, намереваясь поживиться оставленными дарами, я часто так делал. Уже подходя к столбам я понял, что тут что-то неладно, но всё равно подошел к ним поближе. На одном из столбов (на том же самом) была насажена голова мертвого оленя, настоящего! С плотью и кровью! С рогами и шкурой! Густая кровь ещё капала из раны, язык свешивался из полуоткрытого рта, и жирные мухи облепляли пустые черные глазницы. Это было жуткое зрелище.

Я был так ошеломлен увиденным, что не услышал приближающиеся шаги и голоса, а когда обернулся на звук, то было уже поздно прятаться – из леса вышли семеро младших вежд и сразу же заметили меня. Это были ребята из моей группы – Ронин и его друзья, только уже без Стаса Скреденеса. Лицо Ронина-младшего исказила ярость, глаза засверкали.

– Какого черта, Туманов? Какого черта, ты это опять сделал? – заорал он, направляясь ко мне, за ним поспешили остальные.

Я лишь молча глянул на него и усмехнулся. Я не собирался оправдываться перед ним. Он замолчал и лишь сверлил меня глазами. Он побледнел, и казалось, вот-вот накинется на меня с кулаками. Но не накинулся. Я сильнее его, наподдаю и ему, и его приятелям, и даже девчонкам, если те полезут. Ронин знал это, поэтому оглянулся на своих друзей, ища одобрения, но не найдя поддержки, затрясся от злости. Пацаны особо не спешили ввязываться, побаивались меня, даже не приблизились, издалека пялились на голову мертвого оленя. В их глазах читался страх и смятение.

– Я всё расскажу отцу, – бросил Ронин.

– Валяй, – сплюнул я, – беги, малыш, беги скорее жаловаться папочке.

Ронин ещё больше побледнел, но в драку всё равно не полез. А зря, так и хотелось расквасить его красивую мордашку.

– Тебя накажут за это, – зло прошипел он.

– Как страшно, – усмехнулся я.

Вдруг краем глаза я уловил тень, мелькнувшую между елями. Я повернул голову и успел заметить, как некто в черной мантии нырнул в гущу еловых веток. Я тотчас узнал его – именно за этой тенью я тогда гонялся по лесу и получил палкой по лбу. Я сорвался с места и быстрым шагом направился за ним, намереваясь на сей раз проследить за неизвестным и узнать кто он таков.

– Ты за всё ответишь, Туманов! – крикнул мне вслед Ронин.

– Папочке привет!

Даже не обернувшись, я показал ему неприличный жест, вытянув вверх средний палец. И, перепрыгнув через изгородь, скрылся в лесу.

***

Новости были две: одна хорошая, вторая не очень, вернее совсем не очень, а если точнее, то кошмарно ужасная.

Из хорошего: при падении в глубокую яму я ничего себе не сломала, и даже не особо ударилась, удачно приземлившись на мягкий пружинистый дерн. Засыпало меня шишками, но не сильно, ощущение, что я попала в огромную беличью кладовую. Груда из обломков скал сложилась таким образом, что я оказалась словно в каменном мешке, доступ воздуха остался, я видела сквозь тонкие щели отблески первых звезд, значит, не задохнусь.

Из плохого: сдвинуть обломки мне не удалось, они были тяжелые и намертво сомкнулись друг с другом. В смартфоне отсутствовал сигнал, и даже до экстренных служб не получилось дозвониться. Камни словно нарочно заглушали волны. Я покричала, надеясь, что меня кто-нибудь услышит, хотя бы тот, в черном плаще, но мой голос тонул в этом подземелье. И не будешь же кричать всё время.

Значит, верно нагадала мне Люция про смертельную опасность. Искать меня начнут не раньше понедельника, хватятся только тогда, когда я не приду в колледж. И найдут ли? Но как тогда сбудется её предсказание на счет того, что я Арсена сделаю Королем, если мне суждено погибнуть здесь?

Я закрыла глаза и постаралась успокоиться. Если прийти в душевное равновесие с самим собой, то возможно откроется какое-нибудь решение. Возможно, я даже задремала, несмотря на холод, потому что мощный треск над головой выдернул меня из неглубокого сна и заставил вздрогнуть. Вниз снова полетели камни и ветки, а ещё кто-то более грузный грохнулся к моим ногам.

– Черт! – выругался знакомый мне мужской голос.

Быстро включив фонарик на смартфоне, я направила его на вновь прибывшего. Сноп яркого света скользнул по светло-русым волосам и выхватил пронзительные глаза. Я узнала Арсена.

– Кто здесь? – спросил он, прикрываясь рукой от яркого света.

– Я, – неожиданно осипшим голосом произнесла я.

– Анна Николаевна? – удивился он. – Откуда вы здесь? Посветите наверх.

Я перевела луч куда было велено. Арсен осмотрелся, привстал, уперся плечами и ладонями в каменный потолок и попробовал сдвинуть, но где уж там, всё снова стало монолитным.

– Всё понятно, мы в ловушке, – со вздохом сказал он.

– Что за ловушка? – тихо спросила я.

– Древний капкан на зверя или на человека. Это когда хотят кого-то поймать в каменный мешок, но стараются, чтобы он сильно не повредился. Дно устилают для этого многочисленным слоем мха и не втыкают повсюду острые колья, – ответил он.

– Значит, кто-то специально заманил нас сюда, зная об этой ловушке? – догадалась я.

– Похоже на то, – согласился он. – Анна Николаевна, поберегите заряд.

Я послушалась совета и выключила смартфон. В темноте я услышала, как он ломает ветки.

– Тебе посветить? – предложила я.

– Нет, Анна Николаевна. Поберегите заряд, – снова попросил он.

– Зачем? Всё равно сигнал тут не проходит, – с досадой произнесла я.

– Будем следить за временем, – ответил он.

– Ты думаешь, мы тут надолго? – обеспокоенно спросила я.

– Не знаю, – ответил он и зашуршал бумагой, похоже вырывал листы из тетради. – Возможно тот, кто всё это устроил, захочет нас здесь помариновать. Вы тоже пошли за человеком в черной мантии? Зачем?

– Да, – удивившись его вопросу, ответила я. – Он заглядывал в мое окно. А ты почему?

– Он заглядывал ещё в окно Милицы, когда вы там были вдвоем. Помните, я провожал вас? Я тогда отвлекся на него и упустил вас, – с раскаянием в голосе объяснил он. – Сегодня я его увидел и пошел за ним следом, чтобы выяснить, кто он такой. А оказалось, что он нас с вами специально сюда заманивал.

Арсен щелкнул зажигалкой и пламя побежало по бумаге с шипением захватывая ветки. Вскоре разгорелся небольшой костерок.

– Эх, надолго не хватит, – вздохнул он, подбрасывая в огонь шишки. – Но надеюсь, наша берлога успеет прогреться. По ходу нам придется тут заночевать. Хорошо, что здесь полно веток и шишек. Если закончатся, сожжем все тетради и учебники, которые у меня с собой, – усмехнулся он.

– А у меня есть ваши контрольные, – печально произнесла я.

Он чуть улыбнулся и внимательно посмотрел на меня. В его зрачках отразились язычки пламени.

– Анна Николаевна, пододвинетесь ближе к огню, так быстрее согреетесь, – предложил он.

Я пододвинулась, и он обнял меня сзади.

– Вы сильно замерзли? – спросил он.

– Порядочно продрогла, но это ничего, не зима, – ответила я.

– Да, хорошо, что ещё не наступила зима. Сейчас будет тепло, – сказал он, чуть потер мои плечи и руки, и крепко меня обнял.

Я отклонилась на его грудь и почувствовала себя хорошо в этот момент, словно и не было никаких разногласий между нами. Если бы мы не торчали в этой ловушке, а находились на какой-нибудь даче у друзей, накрывшись пледом, то было бы вдвойне замечательно.

Мы сидели и молча смотрели на огонь. Когда какая-нибудь ветка прогорала, Арсен подкидывал новую и шишек. Как удачно, что их много насыпалось сверху. Толстые палки, наверное, служили подпорками для ловушки, а теперь пригодились для нашего костра. Дым поднимался вверх и просачивался наружу сквозь многочисленные узкие щели.

– Если пойдет дождь, у нас будет вода, – сказала я, глядя в дырявый потолок.

– Возможно, – ответил он, тоже подняв голову.

Но мы так и не решились произнести вслух, что нам не во что её собирать.

– Если что, то у меня с собой есть яблоко. Оно сочное, можно утолить жажду на первое время, – серьезным тоном произнес он.

– А у меня есть шоколад, – вдруг вспомнила я, – только он с любовным приворотом, пришлось забрать у одной из учениц.

– Лучше уж быть влюбленным, чем истощенным от голода, – усмехнулся он.

– Если ты его съешь, то тотчас влюбишься в Ингу Увальскую. Так ей одна колдунья гарантировала, – с усмешкой произнесла я.

– Я бы не хотел, если честно, – поморщился он.

– Ещё есть гадательные бобы, только они все вымазаны в воске. Но на худой конец можно слопать и их, – закончила я немного с грустью.

– Вы как будто к Люцее ходили, – сказал Арсен.

– Ага, к ней и ходила, – кивнула я.

– Зачем?

– Запретить ей продавать несовершеннолетним всякие приворотные снадобья, типа этой шоколадки, – с возмущением произнесла я.

– А в итоге сами же и воспользовались её услугами, – усмехнулся Арсен.

Я прикусила губу, вспомнив, что я на него гадала.

– Мне было интересно, как она обставляет свое гадание, – смутившись ответила я. – И скажу тебе, довольно театрально.

– Она ещё та притворщица, – хмыкнул он.

– И представляешь? Я обнаружила у неё тот самый артефакт, который ищут вежды! Ронин с ног сбился в поисках своего драгоценного ножа, а она им бобы нарезает! – возмущенно выпалила я.

– Серьезно? – не поверил он.

– Да!

– Так он нож искал?

– Ну да, – смутилась я от того, что сболтнула лишнего. – Только не выдавай меня, что я тебе проговорилась.

– Само собой, – кивнул он. – А как она объяснила то, откуда он у неё взялся? Вы же спросили её об этом? – поинтересовался Арсен.

– Конечно, спросила.

– И что она ответила?

– Наплела, что достался от прабабушки-колдуньи, – ответила я.

– Соврала, – подтвердил Арсен. – Не было у неё никакой прабабки-колдуньи. Она самоучка. Хватает понемногу то, что может найти, и применяет. Но чуть-чуть у неё всё же есть способности, но совсем мало. В основном она устраивает спектакли, дурит простой народ.

– Люция мне защитный амулет всучила, якобы от опасности убережет. Опасность она мне нагадала, а вот амулет видимо не обладает такими чудодейственными свойствами, не уберег. Я его купила лишь потому что он мне понравился. Она сказала, что сама сделала. Хочешь покажу?

– Покажите, – кивнул Арсен.

Я вынула из сумки ловца снов и подала Арсену. Он повертел его в руках, погладил перья.

– Снова наврала, – сказал он. – Видите вот тут сбоку выжжены перекрещенные стрелы в виде буквы «Х»? Это не часть орнамента, это инициалы Харитона, местного мастера-краснодеревщика из варгаринов. Он такие делает. Она купила и перепродает.

– Вот и тут ведь соврала, – вздохнула я, взяв обратно амулет и рассматривая красиво сделанные инициалы.

– Шоколад был от Люции? – поинтересовался Арсен.

– Да.

– Значит, смело можно его есть, нет там никакого любовного приворота.

– А если она ерунду какую-нибудь туда добавила, и мы отравимся?

– Эээ… Будет очень печально, – протянул Арсен.

Я рассмеялась.

– Вам удалось заполучить тот нож? – вдруг спросил Арсен.

– Да. Ронин дал мне точную копию. Я незаметно подменила ножи, а она этого даже не почувствовала. – ответила я, доставая артефакт, и показала его Арсену. – Обидно, что я выполнила задание – нашла нож, но не успела передать хозяину.

– Ещё передадите, – нахмурившись ответил он.

Арсен взял серебряный нож из моих рук и внимательно осмотрел.

– Какой горячий, – сказал он.

– Да. Ты тоже заметил? Что самое интересное, остальные ножи были холодны как лед, – поведала я. – Эх, как бы вызнать у Люции, где она его взяла, то можно было бы предположить, что с ним произошло и почему он стал таким горячим. По своей воле она не расскажет.

– Не расскажет, – согласился со мной Арсен. – Наврет с три короба. Но можно попытаться вывести её на чистую воду каким-нибудь хитрым способом. А что, у Ронина ещё были ножи?

– Да. Их всего семь, – честно ответила я.

Почему-то я точно знала, что Арсену можно было доверить эту тайну. Тем более он являлся моим партнером по поиску.

– Как и семь человек в их ближнем круге, – догадался он, возвращая мне магический нож.

– Да, – подтвердила я и положила нож в сумку. – Интересно, как скоро нас начнут искать? И найдут ли вообще? Меня только с понедельника потеряют, когда я не приду на пары.

– Меня тоже сегодня не хватятся, – вздохнул Арсен.

– Разве твои родители не забеспокоятся, если ты не придешь ночевать домой? – удивилась я.

– Отец закрывает дом в одиннадцать вечера, и если я опоздаю хоть на минуту, то это мои проблемы, он не откроет, – ответил Арсен.

– И куда ты деваешься?

– Отец говорит – в вольере места всем хватит, – усмехнулся Арсен.

– Серьезно? Ты должен спать вместе с собаками в конуре за то, что опоздал домой на несколько минут?

– Угу, – кивнул Арсен. – Я с ними и спал. Конюшни и сараи он тоже закрывает на ночь. А с псами ничего, у них часть вольера огорожено глухими стенами со всех сторон и там чисто, на полу постелен половик, да и под крышу на такой случай я прячу старый отцовский пуховик. Они ложатся вместе со мной и с ними в обнимку теплее. Грам всегда греет меня.

– Какой жестокий у тебя отец, – поразилась я.

– Ну, он так меня к порядку приучает, – пожал плечами Арсен. – Зато, если он пустит собак по следу, то они меня враз отыщут, особенно Грам, он очень умный пес. Так что не волнуйтесь, если послезавтра я не появлюсь дома, отец точно отправит собак искать меня. И они обязательно меня найдут, если за это время не пройдет сильный ливень и не смоет все следы, – не очень оптимистично закончил он. – Хотя, может быть, вежды разыщут первее.

– Зачем веждам тебя искать? – удивилась я.

– Да, тут фигня одна, – нехотя проговорил он и поморщился. Но всё равно рассказал: – На их территории кто-то голову мертвого оленя повесил, они думают, что это я.

– Почему они так думают?

– Да я как-то неосторожно пошутил – нацепил на столб им там старый череп косули и ветки воткнул, типа оленьи рога, – рассказал он и усмехнулся.

– Жесткая шутка, – сказала я. – Это предзнаменование опасности, предвестие черных времен, предупреждение.

– Я знаю, – ответил он.

Мы немного помолчали, смотря как огонь жадно пожирает сухие листья последней ветки. Было уже хорошо натоплено, тепло, поэтому Арсен больше не подбрасывал, берег, думал о завтрашнем дне. И вот гореть уже стало нечему, и наша пещера мгновенно погрузилась во тьму. Меня охватила легкая дрожь, и я непроизвольно стиснула руку Арсена. Он ничего не сказал.

– Арсен, можно тебя спросить о кое-чем личном? – начала я.

Почему-то говорить было легче, чем просто молчать в темноте. Казалось, что разговором я отгоняю всех пещерных демонов.

– Спросите, Анна Николаевна, – разрешил он.

– Почему ты старше всех своих одногруппников на два года?

Он не сразу ответил, смутился, я почувствовала его сбившееся горячее дыхание на своей щеке.

– Потому что я проболел полтора года, – нехотя произнес он.

– Что случилось?

– Мне едва исполнилось семнадцать, когда я случайно перенял силу варгарина от своего деда. То есть я был несовершеннолетним, а это опасно, получать такую могущественную силу, если ты не взрослый. Эта сила должна была перейти от деда к моему отцу, но так уж вышло, что получил её я. И я выпал из жизни, впал во что-то на подобии транса-комы. Ну, я лежал как в коме, но я помню, словно путешествовал по каким-то теням. Вот и всё, что я помню. Потом я очнулся, но у меня долгое время продолжалось ещё остаточное – небольшие припадки, когда я терял сознание. Вот поэтому я вернулся на второй курс с опозданием на два года, – рассказал он, делая небольшие паузы. Наверное, он делился этим с кем-то впервые и ему было тяжело.

– И теперь ты варгарин, владеющий мощной силой? – уточнила я.

– Не совсем, – вздохнул он. – Что-то я чувствую, что-то изменилось во мне, но сила не раскрывается полностью, она как будто бы спит внутри меня. Хотя мне уже девятнадцать, и она давно должна была проявиться. Наверное, всему виной то, что я взял её будучи подростком. Теперь неизвестно как её разбудить.

Мы помолчали. Вдруг взошла луна и через тонкие щели серебряной паутинкой проникла в нашу «тюрьму». Арсен поднял вверх голову.

– Мне нравится лунный свет, – сказал он. – Когда бывает летом отец запирает меня на ночь на чердаке в конюшне в наказание, и вот также приходит луна и светит через щели. Это так красиво и таинственно. Лежишь на старом одеяле на сене, смотришь, как через щели сочится серебряный свет, тихо, тепло, хорошо, сверчки, внизу хрустит соломой старая коза, иногда выстукивая копытами.

Я повернулась к нему и случайно коснулась губами его губ. Он не отклонился, а наоборот утянул меня в долгий поцелуй, крепко обнял. Мне было приятно и хорошо в его теплых руках. И как-то вдруг я оказалась на мягком мху. Арсен был деликатен и нежен, хотя его руки заметно дрожали, когда он расстегивал на мне блузку, когда медленно стягивал с меня трусики. Его горячее дыхание и поцелуи обжигали мою кожу. Меня даже нисколько не смутило его голость, и голость собственного тела, когда мы расстались с одеждой, мне казалось, что это так естественно. Мне захотелось полностью раствориться в его объятиях, слиться с ним в единое целое. И в тот миг, когда я почувствовала часть его внутри себя; в тот миг, когда порвалась тонкая преграда; в тот миг, когда девушка переходит в статус женщины, а юноша становится мужчиной – именно в этот момент я ощутила такой мощный выплеск магической энергии, что кажется даже задрожали стены. Мне мерещилось, что сама земля движется под нами, подстраиваясь под наш ритм, а звезды излучают невидимые глазом потоки активной энергии. Мы купались в этой волне, наслаждались ею, ощущая каждой клеткой, как она пропитывает нас с ног до головы, делая нас иными. И в то финальное мгновение, когда мы оба горячие, мокрые достигли наивысшего пика, вдруг шарахнула молния, раздался мощный грохот, треск и неприступным каменным стенам не осталось ничего другого, как покорно расступиться перед нашим натиском.